Искра слабо замерцала под давлением пальцев, посветлела и почти что задёргалась светом, как огонь на ветру, красиво выделяя контраст с внешним полумраком. Джодах вдавил коготки чуть сильнее, вынуждая плотную материю вогнуться, и не без удовлетворения клацнул зубами — как хищная пташка — при виде мурашек на бледной коже. Он не догадывался, а практически чётко видел, как по чужой пояснице импульсами пробегала волна жара, как удары током.
— Отвянь, — сорванная придирка в пустоту, и Джон прекрасно знал это. Знал, но всё равно слабо дёрнулся и окончательно упал спиной в набитые подушки, проваливаясь куда-то сквозь, — пернатое ты… — он сжал губы на пару секунд, не давая вырваться очередному вдоху, — …недоразумение.
— Ну-ну, — он не оправдывался.
Тяжёлая ткань кофты бога царапнула где-то у ребра Джона. Джодах не спрашивал разрешения, он просто прильнул ближе и давил теперь не только визуально, но и физически. Мгновение, и все новые претензии Харриса утонули в поцелуе: Джодах сразу же надавил, укусил чужие губы, смешивая слюну со вкусом щёлкнувшей крови, и тут же вторгся в ротовую полость. Джон бы обязательно фыркнул что-нибудь о том, как это негигиенично и неуважительно, ехидно намекнул бы на каждый просчёт божества, если бы вообще мог говорить: пальцы Джодаха сдавили челюсть почти до хруста. Джон всё выскажет позже, когда дыхание не будет сбиваться от каждого движения воздуха. Всенепременно. А пока, учёный нагло рвался вперёд — если инициатива уходит от Джона, Джон придёт к инициативе сам. Язык скользил с чужим не в танце, но в сбалансированной схватке, и Дейви сам не заметил, как укусил собственную губу аж во второй раз. Всё сбивалось к чертям.
Они одновременно облизнули губы, но если Джон опять зажмурил глаза до бензиновых разводов перед ними, то Джодах мгновенно оскалил зубы, склоняясь ниже, мимо смазанной физиономии напротив. Клыки резанули аккурат по центру Искры, и Джодах, ощутив вибрацию гортанного стона, срочно впился в оранжевый, сейчас почти неоновый орган пальцами. Пара поступательных движений, и по телу снизу пронеслась жаркая волна дрожи. На этот раз сильнее. Джодах опустил очи вниз, скупо щурясь. По белоснежным брюкам великого учёного расползалось влажное — точно постыдное — пятно.