Универ!AU типа, да.
Лололошка мечтал. Мечтал о возможности вернуться в прохладу общежития, о том, чтобы опорные, в чистовом варианте лишние, карандашные следы стирались сами собой, и о том, как выглядит мистер Харрис в менее строгих костюмах, ибо видели его только в них.
Сам же Джон ощущал, как мышцы понемногу напрягаются от ощущения, словно в его спине прожигали дыру, а дырявая из-за этого ткань пиджака оседала тлеющими нитками рядом. Сегодня из всех студентов на лекции сесть за первый ряд — что было актом если не мужества, то безрассудства — отважился только глассгарфовский оборванец.
Мимолётный взгляд в тетрадь Лололошки после того, как Джон наконец отошёл от огромной доски с такими же огромными уравнениями, заставила его поперхнуться. По всей странице А4 формата расплывалось белёсое пятно неизвестного происхождения, и умиротворённое личико самого Лололошки ни капли не убавляло количество вопросов.
— Дейвисон, — он склонился чуть вперёд, при том сохраняя статную осанку, и даже снизил немного громкость командного гласа, из-за чего встретил непонятливую теперь физиономию напротив, — это что такое?
— Замазка, — Лололошка непосредственно кивнул, хлопнув ресницами. Ох, глассгарфцы.
Этот ответ заставил Джона вздохнуть, осторожно выпрямив плечи выше, словно бы открывая уверенно-намеренный вид снова.
— По ней и не скажешь, — он цыкнул.
Снова молчание: вокруг лишь шуршали ручки остальных студентов, не отвлечённых от трёхэтажных уравнений.
— Мистер Харрис, — Лололошка замер, увидев, как Джон скривился, сдерживая плевок, — облизывать... Было необязательно.
Тот, правда, только прищурился да приподнял брови, кидая невозмутимо надтреснутое химозным привкусом:
— Я в курсе, — он сощурил глаза ещё больше, и Лололошке пришлось приложить усилия, чтобы не хихикнуть, — что смотришь? Пиши!
Редакта пока нет.