вырвано из контекста

«Задача трех тел» интересуется конфликтом человека и будущего. Неслучившегося, которое ужасающе мощно влияет на его мотивации и ежедневную жизнь. Гениальный пуант о том, что людям надо готовиться к войне с инопланетянами, которые прилетят через 400 лет, когда все они будут мертвы, — это и есть что-то о духе времени. Мы постоянно тревожимся о том, что как бы существует невидимой угрозой, но степень ее реальности совершенно невозможно определить. И стимулировать себя очень трудно, и загасить тревогу – тоже. Глобальное потепление, война, которая как бы где-то, но как бы вот у тебя за окном, истощение ресурсов, поляризация общества, кризис технологического скачка, кризис здоровья, кризис демографии, кризис поколений, кризис идентичности, кризис постправды, кризис непонимания, как жить эту жизнь. Кажется, в течение последних 15 лет мы постепенно погружаемся под купол тревоги апокалиптических масштабов, но при этом не можем заставить себя надеть штаны (или, наоборот, бодро надеваем их, стараясь ни о чем не думать, и бежим добиваться успеха – как бы не замечая слона в комнате). Эта обездвиженность или слепота перед непознаваемым гиперобъектом будущего, столь иным, создает эмоцию, которую многие, при чтении «Задачи трех тел» обозначают как пессимизм («Властелина колец», выращенного на христианском всепринятии и смирении, тоже обвиняли в мрачноте). Но мне кажется, это какое-то иное по окраске чувство, гораздо сложнее, чем простой скептицизм к последствиям.
Увидев в сериале корабль, который разрезают на части нановолокнами, или читая про космический флот, взрывающийся от крохотной «капли», или схлопывание измерений — в общем, увидев катастрофы, которые постепенно выходят за рамки любых наших концепций и прилагательных, мы испытываем какие-то новые чувства.

Трисолярианцы, рассказывая о тяжелой судьбе цивилизации, которая действительно развивалась в неблагоприятных условиях, говорят нам то, что могли бы сказать суровые родственники из тяжелой деревенской семьи: вы не видели настоящих катастроф, вы не видели беды, вы не понимаете, как вам до сих пор везло. Достигнув порога развития, после которого не обойтись без масштабных потрясений, мы начинаем ощущать, что всё, что было до этого, вся наша собственная подлость к своему виду и миру, который нас окружает, однажды покажется нам досадной ерундой, погрешностью перед настоящим страхом тотального исчезновения. От наших рук, от рук природы или чужаков – это вопрос второй (вероятна и комбинация всех трех причин).

Чем храбриться в таком тяжелом состоянии? Что сказал бы нам Гендальф, если бы превосходящие нас в развитии на сотни лет существа написали бы на небе «вы — жуки»? Что станет с концепцией Бога, достоинства и целостности в обстоятельствах такого вызова? Хз.

Китаец Лю Цысинь, не взрощенный христианством, но зато знакомый с травмой коммунизма, не дает теплого ответа. Эта книга не щедра на утешения. Но в ней есть безумно привлекательная художественная правда — которая пробуждает в новых обстоятельствах. Так, как пробуждал «Властелин колец» современников Второй Мировой.
Как было не будет никогда. Нет смысла готовиться к будущему, представляя его в парадигмах прошлого. В нетфликсовском сериале по "Задаче..." даже отсылки к Толкиену есть, для наглядности.

Мне никогда не понять до конца, как одни вещи становятся заразными, подобно воздушно-капельным вирусам, а другие сразу после премьеры падают, как тяжелое холостое ядро, в песок, чтобы lie and rotten. Почему про какого-то «Олененка» ты узнаешь по сарафанному радио в его первый день и потом он волной накрывает инфо-пространство и зудит в головах. А «Задачу трех тел», за которую люди дрались много лет, одни продюсеры убивали других (буквально), и ты знаешь, что у этой истории потенциал главной истории твоего века — невозможно вытащить в люди. Все обсудили, что женщина-ученый не будет качать губы, сделали дежурные мемы и пошли дальше.
Возможно, нам пока не до этого, так я думаю. Но еще я думаю, что однажды этому станет до нас.