НЕДОВЕРИЕ БОГУ КРАСОТЫ


меня не ждут в этой зеленой мгле.

на бурых водах – чешуя.

листья оттеняют белую спину –
спокойный и чистый,
будто врубельский Будда,
ты склонился на камне, опоясанный желтым шелком.

в молчании нет ничего.
поза как формула.
и бесполезно спрашивать,
что ты хочешь от меня,
всё время хочешь от меня.

суррогатная связь,
долг, неукрашенный платежом,
смазать бы твое лицо,
освободить краски от форм,
дать миру выдохнуть,
будто он в тюрьме контура.

я тоже люблю желтый цвет.
для меня он не значит страх, как в фильмах джалло
не значит солнце, как в династии Каролингов
не значит запинку светофора или дурной вкус.
желтый цвет – невостребованная радость.
цыплячий пух, пинетки без определенности пола –
твоих первых уз.

желтый цвет – цвет отступника. неповиновения. третий вариант из двух.

цвет резинового воробья, которого я в детстве держала огромным у глаз,
и убирала маленького на вытянутую руку,
осознав, что всё относительно –
и это было мое первое недоверие тебе.

у тебя всё ясно.
ты финальный судья.
даже над теми, кто владеет миром.
за то, наверное, и любят,
как единственный шанс бедняка посмеяться над королем.

вчера я узнала, что желтый
был любимым цветом Пабло Эскобара.
он подарил желтый велосипед тринадцатилетней девочке,
которую решил сделать своей женой.
он возил ее, беременную, в школу на желтом внедорожнике,
чтобы ей завидовали.
он извинялся за измены большими букетами желтых цветов...

возможно, желтый цвет это цвет гигантского тщеславия.
и моим тщеславием всегда было желание выскочить из резьбы,
выскользнуть, как десерт из креманки, из своей судьбы,
что приклеил мануфактурный ангел,
а еще пословицы времен крепостного земледелия
и твои соглядатаи – щипки чужого взгляда.

что же до твоего тщеславия...
я не увижу, как ты щиплешь себя.

но я знаю, что ты это делаешь.

мне не легче от твоей саможестокости,
это тоже орудие.

говорят, каждую Пасху ты умираешь.
потом воскресаешь
и голодаешь
снова.
вода стоит.
заболотившийся пруд
дает твоему отражению
ностальгичную сепию.

мне не легче.
обоюдная острота боли
не спасает.

и если ты Дьявол, бунтующий против Бога,
то кто я, бунтующая против тебя?

бунт это простая вещь:
мы хотим, чтоб от нас отстали и нас догнали.
и получаем нечто обратное и тому, и другому.
перевернутые монеты.

дочка Эскобара много лет не могла говорить.
отец, которого она видела считанные разы,
запретил ей издавать звуки и велел бежать в джунгли.

ее шикарная люлька, украшенная купидонами и белым фатином,
была наполнена бетонной крошкой и битым стеклом.

дочка Эскобара (её зовут Мануэла) всю жизнь прячется от людей.
ее сфотографировали на улице в Аргентине
заголовок: "Грустная и толстая".

последствия – последнее,
что волнует тщеславцев, а также эстетов, а также отцов, а также бунтарей.
меня тревожит, что я, возможно,
на тебя похожа.

последствия –
я помню о последствиях всегда.

мне только бы забрать обратно
право
видеть красоту, где я хочу.
она в тебе, как пленница в темнице
она в тебе, как черное желе.

я помню о последствиях –
не думай обо мне
пообещай, что перестанешь думать обо мне
все знают, что хотя ты ни о ком не думаешь,
ты думаешь
обо всех
всегда.
 
Последствия
Обида – орудие бессильных

Последствия
Желтый это несозревший красный

Последствия
Или свергай, или уходи

Последствия
Я читаю эти стихи и чувствую себя неуязвимой

Последствия
Я сижу на камне в желтом шелке

И вокруг меня – нарциссы,
побитые апрельской метелью.