доделала, полегчало

Смертный Брайан

этим летом мы носили обвесы
хрустальные четки на телефонах
мы закусывали твердые леденцы с острыми краями, раня языки,
перебирали бусины, лежа в кровати,
и пластиковые кристаллы вполсилы расщепляли солнечный свет,
и разноцветные блики качались на стенах в такт листания ленты

а в ленте – стоял обнаженным по пояс
архангел Гавриил,
архитектор-прокси,
wannabe-прометей,
косплей пророка,
неживым небесным подтоном сияли
его женственная белизна
его венерная рыжесть во впадинах
и ренессансная грустная улыбка

мы смотрели на него сквозь призму блестящих камней –
успокаивающий каваИ,
как мобиль над кроваткой младенца,
и его белесые глаза, что наши бусины,
пустые скорлупки блаженности,
смотрели на нас в ответ

ждали
воссоединения

он наша главная clean girl
весталка утренней рутины

потратил миллионы,
заработанные постылой мужестью,
на оливковое масло
на соки своего сына
на шприцы и ареопаг врачей

он ел брокколи и чиа,
заглатывал горсти гладких капсул,
цитрин и аметист,
что наши бусины,
тянул каменную колесницу из одного угла в другой,
поднимал груз будня в гору,
и никогда не видел солнца

он ходил под черным зонтиком, как таинственная гейша
ложился в саркофаги сканнеров,
просыпался в темноте и засыпал в инфракрасной маске
и не видел снов

и всё это время,
всё это долгое время
бессмысленное, самодавлеющее время

Бог тайком подъедал его нутро

откусывал от стенки желудка
жевал
и смеялся.

о, Брайан!
очередной обманутый
жаждой
избегнуть перемены,
не допустить
перехода,
не стать, как они

мы украсим твой холм кристаллами
пластиковыми нефритамм
леденцовыми кварцами
и черными табулами
смартфонов,
погасших
навсегда.