Хотели бы дополнить позицию коллеги некоторыми размышлениями.
1⃣ Во многих уголовно-правовых исследованиях отмечали абстрактность нормы о судебной защите, в силу чего ее толкование было возможно в произвольном объеме:
в узком смысле (право на удовлетворение соответствующих гражданско-правовых исков) либо в широком (все предусмотренные законодательством способы защиты нарушенных прав, в том числе уголовно-правовые)
Архипов А.В. Цифровые объекты как предмет хищения // Уголовное право.2020. № 6. С. 16 - 23
2⃣ Несмотря, что НК РФ теперь устанавливает порядок информирования об обладании цифровой валютой, напрямую предписывая обязанность ее декларировать , а ФНС дополнительно подготовила разъяснения о правилах заполнения налоговых деклараций при операциях с цифровой валютой, такие изменения по-прежнему не позволяли утверждать, что уголовно-правовая защита обусловлена фактом декларирования.
3⃣ Если в частных (гражданско-правовых) отношениях такие ограничения в перспективе ориентированы на сдерживающую категорию натуральных обязательств (или «условно натуральных» обязательств ), то в публичных и, прежде всего, уголовно-правовых отношениях речь идёт о причинении вреда публичному порядку, а не конкретной личности. Поэтому, например, уголовно-правовой защите подлежат отношения и от хищения нелицензированного оружия, боеприпасов, даже если собственник и не уведомлял государственное органы об их наличии.
4⃣ В целом, исходя из сложившейся судебной практики, в которой цифровая валюта признана предметом хищения, можно сделать вывод, что суды уже несколько лет не распространяли указанное ограничение в ч. 6 ст. 14 Закона о ЦФА на уголовные дела. Это подтверждается и рассмотрением дел без истребования доказательств о ее декларировании.
Аргументы судов в этой части чаще всего достаточно лаконичны и сводятся к тому, что
несоблюдение потерпевшим ФИО20 финансовой и налоговой дисциплины, вопреки доводам стороны защиты об обратном, не лишает криптовалюту вышеуказанного статусаКассационное определение по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21.12.2023 г. по делу №7У-10298/2023; см. также Апелляционное определение Московского областного суда от 16.05.2024 г. по делу № 22-814/2024; Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11.07.2024 по делу №7У-4461/2024