КОНКУБ

Почему современная литература такая (вопросы композиции)

Когда речь идет о современной литературе после постмодерна возникают дебаты по поводу места иронии в системе тропов. Всем очевидно, что как троп ирония играла важнейшую роль в постмодернизме, потому что искусство постмодерна предполагало как постоянное обращение сначала к канону, а потом и к массовой и поп культуре, так и непрекращающийся поток деконструкции самой возможности оригинального авторского высказывания, одергивания и обнажения приема и переложения ответственности за интерпретации на читателя.

Но несмотря на последнее утверждение, автора все равно много. Один из постулатов постмодернизма — автор не имеет гегемонии. В отличие от предшествующих литератур с их всезнающим автором или потоком сознания, литература постмодернизма на поверхности хочет казаться демократической, анти-элитарной и чуть ли ни массовой. Но разумеется автору очень сложно удержаться от того, чтобы не влезть в само повествование и отметить свое присутствие, и не важно сколько раз автор читал «Смерть автора» Ролана Барта (справедливости ради, Барт не говорил о «смерти» автора, он лишь отмечал, что читатель и интерпретации начинают играть большую роль, и автор не может на них влиять так, как раньше).

В литературе после постмодерна с иронией возникают определенные сложности, потому что одним из главных инструментов или точнее сказать движущей силой повествования стала «искренность». И пускай не совсем понятно, чья это искренность (кажется что нарратора, но фигуры автора и нарратора в современной литературе часто соединены для большей правдоподобности и искренности), но важно другое — за искренностью стоит мощный заряд или импульс. В первую очередь травматического опыта или инсайта. Говорящий буквально вываливает на слушателя свои переживания, потому что иначе не может, и все это предельно честно и напрочь не иронично.

Проблема возникает в двух моментах: по-первых, эмоциональный заряд очень сложно поддерживать продолжительное время, и либо нарратор начнет выдыхать и повторяться, либо наррати просто не захочет его дальше слушать, либо читатель просто не сможет продолжить чтение; во-вторых, такой эмоциональный заряд обычно подразумевает безразличие к тому, на кого «вываливать» повествование, и, получается, наррати выпадает из схемы повествования, а без наррати не может быть и текста.

Эти проблемы — технического характера и решить их очень сложно, не прибегая к иронии и обнажению приема. Для первого момента ирония возникнет либо открыто (например сам нарратор признает, что его занесло, или что он слишком много говорит, как было у Ишигуро в «Художнике зыбкого мира», где после долгой тирады нарратор признается, что это он скорее всего неправильно вспомнил, что не так все было и так далее), либо скрыто, когда наличие структурных элементов становится ироническим: грубо говоря, вот главу нарратор страдал и плакался, мы сделали разрыв повествования, и в следующей главе он все так же страдает и плачет, но уже на год позже. Со вторым моментом сложнее, так как если в произведении нет наррации и текста, то его очень сложно оценивать.

Таким образом перед автором стоит нетривиальная задача: как сохранить искренность высказывания нарратора, но встроить это в систему структурных элементов, которые не будут дезавуировать эту искренность, потому что любый разрывы повествования разрушают достоверность, но отсутствие разрывов делает литературное время равным реальному, что не помогает двигать сюжет и удерживать внимание читателя.

#ЦИПП #школа

Почему современная литература такая (часть 4)

В экономике есть понятие интеграции. Это когда несколько предприятий объединяются в одно по разным причинам (в первую, чтобы снизить издержки и контролировать этапы производства и/или реализации). Интеграция бывает горизонтальная — когда несколько схожих предприятий объединяются и вертикальная — когда предприятие объединяется с производителем комплектующих или дистрибьютором.

Как вы можете понять, если мы говорим о современном книжном рынке в России, то за 30 лет издатели прошли процесс двух интеграций: есть главный издатель, который поглотил или объединился с остальными (Эксмо-АСТ), и есть вертикаль, по которой авторы проходят от начинающих к «классикам», условно состоящая из школы CWS или магистерской программы ВШЭ (у них очень пересечений и схожий преподавательский состав), местного журнала «Пашня», журнала «Дружбы народов», затем «Редакции Елены Шубиной» или «Альпины.Проза», отчасти премии, ярмарка «Нон-фикшен», а затем аффилированные книжные магазины.

Описанное выше не хорошо и не плохо, пусть и фактически означает монополизацию рынка причем на всех этапах производства как физического продукта (книги), так и интеллектуального (литературного канона и традиции), но видимо, иначе не было бы экономической целесообразности. Но при всякой интеграции появляется проблема снижения конкурентности (монополизации) с одной стороны, и проблема генерализации (антоним специализации) с другой — да, сильно интегрированная компания может эффективно и быстро производить что-то, но только по понятным принципам и технологиям.

Для нас же главной проблемой является то, что художественные и эстетические принципы не могут играть роли в таких сложно интегрированных системах, потому что сама интеграция или весь процесс может начать диктовать условия, и начинающий автор должен действовать в логике маркетолога или продакт-менеджера — то есть с конца.

#ЦИПП #школа

Почему современная литература такая (часть 3)

Хотелось бы сделать небольшое отступление, хотя в целом тема остается та же. Сейчас читаю классическую статью Г.Лессинга «Лаокоон…» в советском издании 1957 года с предисловием.

Во-первых, мне нравится, что в этом предисловии Г.Фридлендера как будто «продается» знаменитая статья Лессинга и объясняется, почему она применима для советской литературы, и как ее встроить в канон. Несмотря на некоторую спорность и несомненную идеологическую заряженность, это предисловие служит важной цели: создать рамку для восприятия последующего текста… Элемент перитекста, который добавляет ценности тексту. Одна из целей деятельности КОНКУБа заключается в нечто схожем, разумеется без идеологического элемента. Хотелось бы к каждой рукописи прикладывать методологический комментарий — почему это произведение важно именно для нашей парадигмы; какими критериями мы руководствовались, какой логики придерживались. Что-то вроде обнажения редакторской политики — потому что очевидно, что издатели имеют свои точки зрения и коммерческие обоснования, но они остаются за кадром, как и оценка художественных качеств опубликованных произведений. Сейчас складывается впечатление, что всё изданное автоматически высочайшего качества, а издательства имеют непререкаемый авторитет, поддерживаемый практически «ручными» критиками (а те, кто не ручные, маргинализированы и на их мнение можно не опираться) и плотной вертикалью. Это не так уж и плохо, если держать в уме, что это коммерческие предприятия, и их важнейший принцип — норма прибыли. Но он, к сожалению, не тянет на методологический принцип (только если при выборе тем).

Во-вторых, в конце предисловия Фридлендер говорит о том, что наследие Лессинга можно использовать для борьбы с «культурным релятивизмом» (практически с постмодернизмом) и предельным субъективизмом в литературе. Что существует не только индивидуальные впечатления в духе: понравилось/не понравилось, и у каждого может быть свое личное мнение и только оно правильно; но есть некоторые «объективные» правила и законы самого искусства. Я лично не верю ни в первое, ни во второе полностью, но, разумеется, хотелось бы стремиться к объективности и выработке принципов, которые могли бы в этом помочь, хотя разумеется было бы утопичным размышлять о каких-то надежных «объективных» критериях.

#ЦИПП #школа

Почему современная литература такая (часть 2)

Смена парадигм вызывается многими факторами, и даже можно поспорить, что это лишь особенность нашего восприятия — и это справедливо, потому что в любую эпоху можно найти примеры всех жанров и приемов, но тем не менее, сложно не заметить, что есть какие-то основные имена, которые вошли в канон, с характерным набором тем и подходов. Мы уже отмечали динамику объективного/субъективного и хотелось бы добавить, что это вполне может быть вызвано сменой «ядра» — мэйнстрима и главного направления в совокупности с перераспределением символического и реального капитала.

Лучший пример, который мы легко можем представить, стоит взять из советской «официальной» литературы, где был лишь один метод: соцреализм и объективный взгляд и почти универсальный нарративный механизм (не без исключений, разумеется), который применялся к набору тем. Вместе с освоением метода, писатель мог получать и материальные блага, что только усиливало приток желающих, а сильная проработанность метода создавало иллюзию, что все просто, но вместе с тем канон становился все более закрепленным и негибким (см например инсталляцию Дмитрия Пригова. Воинские звания русских писателей. Воинские звания советских писателей. 1978 года), и напоминал пирамиду. Тем не менее блага, которые обещает приобщение к сонму, привлекают все больше и больше людей, забирая витальность и новизну метода.

Параллельно у всего, что не соцреализм, растет потенциал. Как писал Довлатов в «Ремесле» про коллег из «полуофициальной» литературы, где любой признавался гением… Я выслушал сотни, тысячи откликов на мои рассказы. И никогда, ни в единой, самой убогой, самой фантастической петербургской компании меня не объявляли гением. Даже когда объявляли таковыми Горецкого и Харитоненко.
(Поясню. Горецкий — автор романа, представляющего собой девять листов засвеченной фотобумаги. Главное же действующее лицо наиболее зрелого романа Харитоненко — презерватив.)

#ЦИПП #школа

Почему современная литература такая (часть 1)

В КОНКУБе мы рассматриваем разные аспекты эволюции творческого «метода» и доминирующий парадигмы и то, как эти парадигмы меняются. Одно из промежуточных наблюдений состоит в том, что есть циклическое колебание «локуса контроля» (если позволите так выразиться) писателя. Условно, где находится точка сборки: снаружи или внутри; интроспекция против экстраспекции; субъективизм против объективизма. Пусть эти понятия не идеально описывают положение вещей, но суть такая: авторы пытаются выстроить коммуникацию с реальностью или даже определить, где эта реальность локализована, посредством разных инструментов, которые занимают доминирующее положение. И сейчас, как кажется, что мы на волне интроспекции — когда авторы измеряют все своим внутренним состоянием. Отсюда такая мода на автофикшен и модернистские приемы (когда интроспекция, поток сознания, ассоциативное мышление тоже стали доминирующим творческим методом). Почему такая мода сложилась мы попробуем очертить завтра
#ЦИПП #школа

https://vk.com/wall-185199235_5463 - выложили анонс в вк Охты

В воскресенье в 17 ждем всех в филиале библиотеки Маяковского «Охта-8» на семинар, условно названный «Тезаурус писателя», на котором Иван Чернышов покажет самые важные и употребляемые профессиональные понятия (в основном из греческого языка), которые должны знать все!!! писатели)

Запись по ссылке

Семинар будет частью подготовки большого материала в помощь автору

Вадим Левенталь в «Литературной газете» попытался дать обзор и оценку так называемой «литературе тридцатилетних» и начать дискуссию на эту тему — и хотелось бы поучаствовать в обсуждении и предложить КОНКУБовскую концепцию «автоиндуцированной инициации» для объяснения некоторых особенностей современной литературы.
Плюс, например, во время работы летней школы мы получили некоторое количество текстов молодых авторов, и было интересно проследить темы, которые их волнуют. Постараемся подготовить статью и ответ Вадиму (кстати, его «роман» мы обсуждали на встречах КОНКУБа в прошлом году)

Вчера КОНКУБ совершил первый выезд в рамках промо-тура сборника «Вызов».
Мы дали программную лекцию "Литература после постмодерна", и я хотел бы добавить небольшой кусочек. Как раз когда возвращался пересматривал лекцию Дж.Петерсона об аксиологии, и он особенно заостряет внимание на том, что мысли об этом курсе его посетили в 1984 году после просмотра фильма о ядерной катастрофе. Мы вспоминали этот год в как год публикации классической статьи Джеймисона "Постмодернизм...", которая ввела в серьезный оборот понятие "постмодернизм" — и это интересно в разрезе того, что мы обсуждали о состоянии "ожидания катастрофы", характерное для постмодерна, которое потом сменяется ощущением "после катастрофы" в метамодернизме.
Рекомендую послушать лекцию, прочитанную в университете Торонто в 2017 (есть русские субтитры)
https://youtu.be/I8Xc2_FtpHI?list=PLsvFdgT3ETgAVZWj0faD0sDJhJh2NeZwe

Литература после постмодерна: открытая лекция
«Я такая пост-пост, я такая мета-мета…» — строчка из песни могла уже набить оскомину, особенно для тех, кто пытается разобраться во всех сложных направлениях развития культуры после постмодерна… От мета, постпост, дижитал, гипер, сверх и нео модернов кружит голову, и мы попробуем разобраться в них вместе.

Открытая лекция Ильи Зыченко и Ивана Чернышева — исследователей, кураторов летней экспериментальной школы метамодернизма «Вызов» и преподавателей литературного мастерства — посвящена последним трендам современной теории и практики искусства: какие социально-экономические и культурологические изменения привели к переходу к новой парадигме и такая ли она новая)

На лекции также будут представлены результаты работы летней школы и сборник «Вызов» — первого в России художественно-методологического сборника, посвященного литературе метамодернизма и его особым качествам и характеристикам.

Встреча будет интересна тем, кто хочет разобраться в актуальных трендах литературной работы, проблемах нарратологии и нарративной философии, культурных парадигмах.

Кураторы: Илья Зыченко (главный методолог КОНКУБа, кандидат экономических наук, со-составитель сборника «Улица Некрасова») и Иван Чернышов (писатель, кандидат филологических наук, автор книг «Здоровье и дисциплина» и «Работа над ошибками»).

Встречаемся 19 марта в 18:30, в Арт-пространстве Сигнал. Леонова 22
Вход свободный по регистрации: https://signalcommunity.timepad.ru/event/2809629/

Друзья,
Иван Чернышов подготовил лист — раздаточный материал ближайших лекций/встреч
там самые базовые понятия, которыми мы оперируем

Одно из направлений деятельности КОНКУБа (и то, откуда вообще он возник) — условное литературное агентство, куда авторы приходили бы с рукописями, и мы бы их обсуждали и пытались встроить в контекст и добавить ценности (внетекстовой)
В 2021 году был первый сезон, а в 2023 второй, который изначально планировалось назвать «лучшие рукописи 21 века», не получился, и мы неформатировали в «Проблема авторства в парадигме постпостмодерна» и заменили одну рукопись (автор не захотел участвовать) на уже изданную книгу. Но все работы объединяло то, что они так или иначе подходили к сложным вопросам взаимодействия автора и текста ЗА пределами постмодерна.
Александра Нестерова с романом «Анна Карелиа»
Ирина Левенталь и «Мой секс»
Константин Куприянов/Илья Яголим «Новая русская жестокость»

Предлагаю посмотреть страницы обсуждений для тех, кто хочет быть в курсе.
concub.org/nesterova_1
concub.org/nesterova_2
concub.org/levental
concub.org/russian_1
concub.org/russian_2

Друзья — запись вчерашней встречи!
Спасибо магазину «Во весь голос»!

КОНКУБ pinned «Доступ к книгам (пока что одной) КОНКУБа https://concub.org/books»

Доступ к книгам (пока что одной) КОНКУБа https://concub.org/books

Друзья и коллеги, приглашаем завтра на открытую дискуссию на нашу любимую тему: литература после постмодерна)
Мы планируем осветить следующие вопросы:
1. Представить экспериментальный сборник «Вызов»
2. Поделиться наработками о состоянии теории и практики литературного процесса в России и в первую очередь об автофикшене
3. Вынести на обсуждение понятие «Автоиндуцированной инициации» и как оно характеризует литературу метамодерна
4. Очертить разницу между разными модернами)
5. Рассказать о КОНКУБе, наших задачах и планах
6. Хорошо провести время

Ждем вас завтра!

Друзья! В следующее воскресенье, 25 февраля, в нашем магазине пройдет открытая дискуссия, посвященная тенденциям развития литературного процесса в России, с презентацией художественно-методологического сборника «Вызов».

Сборник вышел по результатам одноименной писательской школы, первой в России школы писателей-метамодернистов. Задачей школы было не только помочь начинающим авторам, но и апробировать результаты теоретических изысканий на тему современных тенденций в литературе и повествовательных стратегиях. Помимо рассказов о становлении современного героя, в сборник вошли сопроводительные научно-популярные и критические статьи и комментарии, воссоздающие контекст работы школы.

Приглашаем пообщаться с авторами и кураторами «Вызова», поговорить о литературе после постмодернизма, новой искренности и возврате к ценностям.

Ведущие: Илья Зыченко (к.э.н., главный методолог АНО КОНКУБ), Иван Чернышов (к.ф.н., писатель).
Начало в 19:30. Вход свободный!

Проблема авторства в парадигме постпостмодерна: идея и супер-идея

Был на выставке «Салоны Дидро» в Эрмитаже, выставка представляет «панораму французского искусства XVIII века — от зарождавшегося стиля рококо до неоклассицизма». Проект позволит приобщиться к искусству эпохи Просвещения и по-новому взглянуть на историческую ретроспективу этого периода.

Повествование идет от основ: Людовик XIV в 1667 году учреждает салоны, то есть показы работ, созданных в Академии художеств, и так рождается выставочная деятельность с демонстрациями в Пале Рояль и Большой галерее Лувра, а также в Квадратном салоне Лувра, который и дал название знаменитым выставкам.

Далее внимание переключается на публичные показы в Лувре и охватывает целое столетие, многие экспонаты позаимствованы из знаменитых собраний Екатерины II и Павла I, князей Голицыных и Воронцовых-Дашковых, графа Строганова и других. Предметы расположены в хронологическом порядке салонов и дополнены печатными изданиями и документами, критикой XVIII века и экземплярами рукописного журнала «Литературная корреспонденция», который выписывала и российская императрица, и польский король Станислав-Август Понятовский, и шведский монарх Адольф-Фредрик.

Завершается экспозиция «Салоны Дидро» в кабинете Дени Дидро, точнее представлении о том, каким он был в доме на улице Таранн в Париже, если верить описанию в статье «Плач по моему старому халату. Тем, у кого больше вкуса, чем богатства» от 15 февраля 1769 года.

Все очень серьезно. Дидро собирал библиотеку Екатерине второй. Просвещенная монархия! И один из важнейших проектов Просвещения — Энциклопедия — вышел под редакцией Дидро… Из-под пера мастера…

А знаете, что еще вышло из-под этого пера? Роман про то, как с помощью волшебного кольца султан заставляет женские половые органы разговаривать и выдавать все секреты. «Нескромные сокровища»… И если вы ожидаете какой-то пошлости и вульгарности, то… То я не знаю, потому что читать это полностью не было сил — уж слишком сильно несоответствие между темой просветительского романа и тоном иронической вариации на тему восточных сказок с обязательными похабными элементами, хотя когда понимаешь контекст произведения, а именно «просветительская» борьба Дидро с неграмотностью, предрассудками, ханжеством и церковными институтами, то можно сделать скидку, но тем не менее, такое резкое несоответствие посыла автора и формы/темы повествования выглядит чужеродно.

Одним из главных достижений литературы после постмодерна (то, что мы называем литературой постпостмодерна) стало усложнение структуры настолько, что появилась возможность совместить несколько тем, а точнее их наслоения. Например, что для нарратора будет гипермаскулинно, для автора будет ироническая пост-маскулинность, но оба будут иметь схожий импульс, пусть и на разном уровне или этапе осмысления.

«Новая русская жестокость» в этом смысле предлагает три плана, каждый из которых имеет свою степень условной «жестокости» — эмоциональной заряженности и дистанции акторов, которые сплетаются в странный канат напряжения и непонятности. Как это работает и зачем обсудим уже в эту субботу.

Также хотелось бы представить гостя встречи: редактора и преподавателя литмастерства — Анну Гутиеву, которая работала над текстом как редактор, и чье видение литературного процесса и отношение к качеству лит работы во многом совпадает с нашим (можете почитать в ее канале). Мы немного скорректировали программу встречи и первую половину будем задавать Анне некоторые вопросы, а потом плавно выйдем к обсуждению мужского/женского в темах современных произведений.

Страница обсуждения (ссылка на гугл-мит есть на странице): https://concub.org/russian_2

В подготовке письма были использованы материалы (скопированы полностью и нагло) из
статьи. #агентство

Всем привет, мы выныриваем из молчания с большими новостями — Автовирус мутирует и объявляет новый опен колл — на этот раз бессрочный🪸

Тема нового опен колла — «после автофикшна». Если на этом моменте вы почувствовали замешательство, не переживайте. Мы не пытаемся преодолеть и забыть жанр, а скорее призываем переосмыслить его, отталкиваясь от тех же правил игры. Наша общая задача — помыслить автофикшн после и во время катастрофы. Это не ограничивающая рамка, а скорее приглашение к коллективному размышлению.

«После автофикшна» — это отсылка к термину философа Валерия Подороги «время после», описывающему эпоху посткатастроф, и предложение подумать о том, что уже наступило и что еще наступит.

Это первый опен колл, в котором мы не определяем конкретную тему и даем автор:кам возможность определить ее самим. Мы чувствуем потребность в обмене смыслами — и надеемся, что это поможет нам вообразить/приблизить/увидеть другое время.

Условия:
🌫️неопубликованные ранее тексты до 10 000 знаков
🌫️всем автор_кам мы, как и всегда, платим небольшой гонорар
🌫️принимаются любые (после)автофикциональные формы — проза, поэзия, кросс-жанровые тексты
🌫️тексты ждём на почту autovirusrangers@gmail.com

На этот раз отобранные тексты мы будем публиковать в телеграм-канале Автовируса по подписке: вы сможете приобрести доступ к отдельным текстам или ко всем сразу. Первые тексты будут открыты для всех подписчиков канала.