common sense

И небольшое дополнение здесь:

Из роли помогающего практика мне кажется принципиально важной способность быть в этой «середине», где я могу встречаться лицом к лицу со своей неопределенностью и с неопределенностью (и тревогой от этого) у другого человека. И могу расслабляться в этом.

Не отворачиваться, не сбегать в срочное решение проблемы и применение каких-то инструментов, а быть здесь, хорошо сидеть и свидетельствовать неопределенность, непостижимость и конечность. И найти в этом свою определенность и опору, перестав их искать.

Толерантность к неопределенности

Больше года я занимаюсь йогой регулярно с Валей Цветковой. Периодически на занятиях Валя напоминает, что в йоге мы развиваем толерантность к дискомфорту и учимся расслабляться в нем. Дискомфорт в йоге — это чаще всего физическая боль. Когда я встречаюсь с болью, особенно интенсивной, я злюсь и всем своим существом пытаюсь что-то сделать такое, чтобы боль убрать. Предложение расслабляться в ответ на дискомфорт звучит как будто совершенно противоестественно. Но делая это раз за разом, я замечаю, как последствия такой тренировки проявляются в жизни за пределами коврика для йоги.

В моей личной терапии и в моей работе с другими людьми периодически возникает тема неопределенности. Она звучит в словах «я не знаю, что делать дальше», «я не знаю, что мне нравится», «я не знаю, кто я и чего хочу». С этим можно обойтись по-разныму, используя разные инструменты и подходы.

Самый привычный, простой и менее эффективный, на мой взгляд, способ — это пытаться сразу с этим разобраться когнитивно. Рационализация может быть привычным способом разобраться с любым своим «не знаю». Простота и неэффективность этого способа в том, что в сути своей это попытка избежать встречи с дискомфортными переживаниями.

Я исхожу из идеи, что неопределенность — это в каком-то смысле факт жизни. Экзистенциальное переживание. Единственное, что определено точно — это то, что я когда-нибудь умру. Все остальное может быть очень разным. Я не могу знать, что будет завтра и будет ли завтра вообще. Но если я буду об этом думать, то мне может стать сильно страшно. Переживание неопределенности может быть очень дискомфортным, тревожным, даже болезненным. И чтобы не встречаться с этим, я могу отвлекаться разными способами.

Например, я могу распоряжаться своей жизнью так, будто буду жить вечно. Могу избегать говорить и думать на темы самоопределения и того, кто я, что я здесь делаю и зачем вообще это все (чтобы не встретиться с ответом «не знаю»). Могу пытаться продумать план действий, карьерную стратегию и пр. В самом планировании нет ничего плохого (наоборот, отличная опция), но здесь я говорю скорее о том состоянии, из которого я могу что-то планировать и в чем-то разбираться. И состояние это иногда может быть тревожное, потому что неопределенности много. И я могу пытаться справиться с тревогой, создавая разными способами иллюзию определенности. И это даже может временно работать.

Возвращаясь к опыту с йогой, я думаю про развитие толерантности к неопределенности таким же способом как к физическому дискомфорту — смотреть прямо сюда и выдыхать. Позволять себе расслабляться в неопределенности, даже если это кажется противоестественным.

Да, неопределенность есть.
Да, ее может быть много.
Могу ли я немного просто побыть в этом? Могу ли я ничего не решать прямо сейчас?
Да, это может быть (очень) неприятно, тревожно или страшно.
Ок, могу ли я прямо в этом неприятном/тревожном/страшном переживании чуть больше расслабиться?

Тут мне на ум приходит и другой факт. Факт нашей телесности. У тела, к счастью, всегда есть опора. Буквально прямо сейчас мы все либо сидим, либо лежим, либо стоим, либо идем. И в любом случае есть поверхность, на которую мы опираемся и давим на нее своим весом. И тогда можно сказать, что, да, неопределенность есть, и, вместе с тем, прямо сейчас есть на что опереться.

Неопределенность как ощущение отсутствия опоры может быть сбалансирована ощущением реальной и очень определенной физической опоры в настоящем.

И получается такая «середина», такое место, где я могу расположиться и встретиться с этим дискомфортом. И даже, возможно, найти в нем что-то приятное — например, свободу, просторность и ясность.

Приглашаю практиковать вместе со мной (и не только)

В Active presence дважды в неделю проходят открытые практики медитации на русском языке, куда может прийти любой желающий. Это хорошая возможность начать практиковать и/или поддержать свою практику.

По вторникам практику ведет Витя Ширяев, а по четвергам чередуемся мы с Верой Грузовой.

Завтра 16 мая в 19 по CET/ 20 по мск практику провожу я.

Основной акцент всех практик, которые мы предлагаем — развитие навыков сосредоточения, телесной осознанности и сердечности. Мы развиваем их в формальной медитации, чтобы потом проявлять во всех своих делах и отношениях.

Обычно мы укладываемся в общем в 40-45 минут. Сама медитация длится около 20 минут. До и после есть время на настройку, вопросы и обсуждение.

Это бесплатно. Для того, чтобы присоединиться, нужна регистрация: https://activepresence.training/practice/
Там же по ссылке есть подробное описание формата и содержания наших встреч.

А еще есть отдельное очень богатое расписание практик на украинском языке с шикарной командой преподавателей 💛

Если у вас есть кто-то, кого вам бы хотелось позвать на практику, предлагаю себя не сдерживать 🤗

А вот и сама статья.

«Взаимосвязь жизнестойкости, сострадания к себе и другим
и профессионального самоотношения у специалистов социономических профессий».

Специалисты социономических профессий — это те, кто работают с другими людьми и профессионально оказывают помощь, поэтому их можно назвать помогающими специалистами, но в более широком смысле. То есть это не только психологи и коучи, но и врачи, и учителя, и не только они.

Про этот нюанс с социономическими профессиями я тоже напишу в следующей части.

Если захотите сами пройти все опросники, использованные в исследовании, то они тут:

🔍Тест Жизнестойкости Мадди
🔍Шкала сочувствия к себе
🔍Усталость от сострадания
🔍Опросник профессионального самоотношения

Устойчивость помогающих специалистов сильно влияет на то, как эти специалисты относятся к себе как к профессионалам.

Несколько месяцев назад я участвовала в проведении исследования и в результате получилась научная публикация. В процессе я испытала много исследовательского удовольствия вместе с отчаянием от ограниченности времени и моих знаний))

Помимо того, что я сама вхожу в число специалистов помогающих профессий, мне еще отдельно очень интересно исследовать то, как мы (помогающие специалисты) осознаем сами себя в этой роли и как потом это осознание влияет на нашу работу с другими. У меня была идея, что профессиональное самоотношение как-то связано с тем, насколько мы способны быть устойчивыми и сострадательными к себе.

Основное мое предположение заключалась в том, что устойчивость и самосострадание (self-compassion) влияют на то, как специалисты, работающие с другими людьми, относятся к себе как к профессионалам.

Далее была отдельная боль с тем, как измерять устойчивость и с тем, как ее вообще определять. Продираясь через англоязычные варианты resilience, sustainability, hardiness и русскоязычные варианты в виде жизнестойкости и жизнеспособности, выбор методики измерения пал на Тест Жизнестойкости Мадди (Hardiness Survey). Поэтому я тут пишу про устойчивость, а в названии статьи указана жизнестойкость. Сейчас, после всей проделанной работы, я понимаю, что измеряла бы устойчивость иначе. Тем не менее, в проведенном исследовании есть на что посмотреть.

📌 Во-первых, было обнаружено сильное прямое влияние жизнестойкости (устойчивости) на позитивность профессионального самоотношения. То есть, специалисты с более высокими показателями жизнестойкости относятся к себе более позитивно в профессиональном поле.

Дальше можно предположить, что это будет влиять и на качество работы с клиентами (но тут важно пояснить, что позитивное профессиональное самоотношение еще не говорит о том, насколько специалист реально хорош — это уже предмет другого исследования).

Тут на меня влияет идея, что «отсутствующее, но подразумеваемое» сказывается на качестве контакта с клиентом. То есть, если я считаю себя плохим специалистом, это может влиять на то, как я работаю. Так что основная тут идея в том, что развитие жизнестойкости будет повышать и подкреплять более позитивное отношение к себе как к специалисту, что, в свою очередь, может быть хорошей почвой для профессионального развития из любопытства и радости, а не из самокритики и чувства неполноценности.

📌 Во-вторых, в исследовании не было обнаружено значимого влияния уровня развития самосострадания на профессиональное самоотношение. При этом в качестве опоры я использовала уже проведенные исследования в этой теме (раз, два), в которых такое влияние было обнаружено. Поэтому полученный результат я рассматриваю скорее как недоработку дизайна исследования с моей стороны (есть вопросы к выборке, но об этом в следующий раз).

Влияние самосострадания сейчас активно исследуется и обнаруживается в разных областях и сферах, в чем можно убедиться, например, 👉 здесь.

➡️ В следующей части расскажу про очень любопытный, на мой взгляд, результат исследования, который не был раскрыт в статье, потому что не являлся предметом прямого изучения. Он проявился как бы косвенно из опросника Compassion Fatigue (усталость от сострадания), который я использовала как источник дополнительных данных, чтобы оценить риски выгорания у участников исследования.

На прошлой неделе у меня был день рождения. Год назад я пожелала себе научиться лучше управляться со своей нагрузкой — уметь не брать лишнего и чувствовать свою ёмкость. Делать то, что важно и не делать того, что не важно.

В прошлом году я еще работала на фулл-тайм работе, училась параллельно на нескольких учёбах и старалась сохранить свою частную практику. Я была почти постоянно занята, сильно уставала и призналась себе, что это своего рода норма для меня.

Так, ещё 12 лет назад на последних курсах института я параллельно пошла учиться на заочный бакалавриат по юриспруденции и первое в жизни выгорание случилось тогда, когда сессии в двух институтах совпали по времени и за месяц я сдавала около 10 экзаменов. А потом я еще и устроилась на работу, продолжая учиться в двух универах. Следующие 12 лет примерно так и прошли, только работы и учёбы менялись по названиям. То есть быть постоянно занятой и делать параллельно несколько больших и сложных вещей — это то, как я привыкла обходиться со своей жизнью.

Весь прошлый год я разбирала вопрос с занятостью в личной терапии. И, кажется, разобрала достаточно, чтобы можно было отпраздновать изменение: это больше не норма для меня.

Я обнаружила, что для меня важно иметь свободное время (и работала со стыдом от желания его иметь).

Оказалось, что моё ощущение собственной емкости (психо-эмоциональных ресурсов) сильно искажённое в этом месте. Когда долгое время несешь очень тяжёлый рюкзак, то всё тело подстраивается тратить много сил, чтобы продолжать его нести, и совсем забывается тот факт, что рюкзак можно разгрузить или вообще заменить на небольшую сумку (на этом месте у меня было много тревоги).

Тема занятости в итоге свелась к работе с тревогой и стыдом. И оно точно того стоило, так как на выходе появился вполне свободный человек) У меня по-прежнему есть всякие дела, я веду частную практику как психолог, но теперь у меня есть и свободное время. А тревоги и стыда про это уже нет.

И я бы даже сказала, что похоже, что теперь всё моё время — свободное. Возможно, это звучит пафосно, но оно действительно так ощущается, будто я освободила своё время для самой себя. И не просто кусочек времени освободила (типа один выходной день), а полностью всё!

То есть изменился не столько сам феномен занятости (хотя у меня и правда меньше дел, чем раньше, но они все равно есть), сколько именно отношение к нему. И я осознаю, что это роскошь и большая привилегия (отсюда и стыд в том числе).

Радуюсь, что пошла в это исследование и могу теперь без стыда заявить, что хочу и могу дальше идти налегке. Хотя бы сейчас. С пониманием, что и это тоже может измениться.

К слову сказать, это очень сильно повлияло на то, как я теперь работаю. Каждая сессия с клиентами сейчас ощущается просторнее. Словно я освободила в себе очень много места.

Вот такая красота — освободила время, а появилось место. Я даже подумала, что это лучшее приглашение в работу: «приходите ко мне, у меня есть время и много места для вас»))

Вообще, вся эта история для меня — это ещё и очередное подтверждение тому, насколько важна личная терапия, если я работаю с другими людьми. Разбирая свои внутренние «препятствия», я освобождаю место и время и для себя, и для Другого.

В рамках проекта Active presence я развиваю тему контакта.

Контакт с собой и контакт с другими через развитие большей осознанности и саморегуляции. Привнесение навыков управления вниманием, ясности и равностности во взаимодействие с другими — один из основных моих интересов в этой теме.

В первом выпуске мне было важно начать очерчивать тему контакта, подбирать под нее слова и формулировки. Рассказала, как я вижу эту тему и почему считаю ее важной.

Это мой первый опыт самостоятельной записи подкаста без гостей и интервьюеров. С точки зрения работы внимания записывать одной оказалось не просто, но очень интересно)

Приглашаю к просмотру и обсуждению, если тема и вас тоже заинтересует 🤗

(пускай вас не смущает, что я вначале смотрю вниз — я не сразу разобралась, куда смотреть 🙈)

P.S. Запуск Лаборатории контакта, планировавшийся на 31 марта, мы отменили. При этом решили больше внимания уделить развитию этого направления в целом в разных форматах (в том числе в виде подкаста) ❤️

Один из оттенков свободы

Путь моей личной терапии естественным образом привел меня к работе с голосом. Звук голоса сильно влияет на того, кто его слышит, и влиять может сильно по-разному. Поэтому я рада, что добралась именно сюда.

При всей моей свободе, достигнутой разными способами и практиками, уже на первой сессии голосовой терапии я встретилась с тем, что контролирую себя на уровне голосовых связок. Зная, что тело не существует отдельно от ума/сознания, я понимаю, что мои голосовые связи не просто так это делают. Они делают контроль. Я контролирую себя и то, как я звучу, как я проявляюсь звуком в этот мир (ну и как по цепочке это про контроль того, что я говорю и того, что я делаю и не делаю телом).

Поначалу это осознание было неприятно, но сегодня, после второй сессии, я подумала вот что: да, сейчас есть кое-что, в чем я не свободна, но могу ли я при этом оставаться на своей стороне, с уважением и принятием относясь к своим ограничениям? Да, кое в чем я себя ограничиваю, кое-что я контролирую, потому что этот контроль защищает и оберегает меня от того, с чем мне сложно встречаться. И спасибо ему за это.

Могу ли я сегодня расслабиться в своих ограничениях и позволить им быть?

Когда я так думаю про это, мне приходит на ум образ ракушки, в которую я спряталась. И кажется, будто свобода в том, чтобы выбраться из нее как можно скорее. Но сегодня моя свобода в том, чтобы позволить себе в ней остаться еще на какое-то время и не пытаться вылезти из нее насильно.

Выход из зоны комфорта в моей картине мира не работает. Вместо «выхода из» я выбираю расширение.

Желаю сегодня себе и вам, если захотите и если метафора откликается, нежиться в своих ракушках/ограничениях и чувствовать в этом один из оттенков нашей свободы.

И семинар, и Лаборатория контакта — это мой способ осмыслять и проявлять идею про взаимосвязанность и взаимозависимость. Это, конечно, идея не моя и далеко не новая, просто я все яснее замечаю, как она укореняется во мне и проникает в то, как я смотрю на мир, себя и других.

Хочу поделиться с вами отрывком из книги «Отелесненный ум» (Embodied mind, Франсиско Варела, Эван Томпсон, Элеонора Рош), которую читаю с большим воодушевлением.

Отелесненное социальное взаимодействие рассматривается как «взаимное соучаствующее смыслотворчество». Как перевести это в конкретику?

Во-превых, оно взаимно, а следовательно, основано на системе; это резко отличает его от «модели психического» и других современных моделей, которые ставят во главу угла социальной динамики внутреннее познание индивидов (которые должны использовать вербальные и физические сигналы, чтобы угадывать настроение друг друга).

Во-вторых, оно соучаствующее; взаимодействующие соучастники что-то делают, тем самым создавая меняющуюся систему. Такие системы можно подвергнуть анализу динамических систем, используя переменные в рамках этого метода, например, динамические переходы в координаторных паттернах.

Наконец, это смыслотворчество, которое определяется как постоянное возникновение ролей, ценностей, предрасположенности к действиям и смыслов.

…

Поскольку все это считается возможным благодаря механизмам более низкого уровня в теле и мозге, открывается целая вселенная возможностей для конкретных гипотез и исследований. Например, согласно энактивной (enaction) «гипотезе интерактивного мозга» (Di Paolo and De Jaegher, Interactive brain hypothesis), мозг – это прежде всего орган реляционного познания. Соответственно, он эволюционировал так, что у организмов есть «квазиавтоматическая сонастроенность с другими». Доказательства можно найти в разнообразных источниках, начиная от стереотипных проявлений угрозы и материнского поведения у многих видов до мозговых паттернов человека, характеризующих «готовность к действию».

Для меня это о том, что в процессе взаимодействия с другими (не только с людьми, но и в целом с окружающей средой) я не только (и не столько) реагирую на что-то внешнее изнутри отдельной «себя», но и формулируюсь, (вос)создаюсь каждый раз какая-то новая, другая.

Моя история и то, что я считаю «собой» конструируется не только из моего «внутреннего», но и из всего остального, что как бы «внешнее», но при ближайшем рассмотрении оказывается не таким уж и внешним (Если не будет ушей, чтобы слышать, не будет и звука)

Для тех, кто погружен в буддийскую практику, в этом может не быть ничего нового. Но речь о том, что и современные когнитивные исследователи ищут способы и язык, чтобы про это говорить и описывать эту взаимосвязанность и взаимо-конструируемость нас с вами в процессе нашей коммуникации и взаимодействия с окружающей средой.

Как вам это? Что замечаете в ответ?

👁Если что, на семинаре такого сложного не предполагается)) просто это то, куда я сейчас смотрю и то, что влияет на меня, а значит влияет и на то, что я делаю.

👉👈 Приглашаю присоединиться к семинару про управление своим вниманием в процессе коммуникации, который я проведу в это воскресенье 10 марта (в 10 по CET/ 12 по мск).

Будем исследовать свои навыки концентрации и телесной осознанности во время контакта с другим человеком. Я предложу несколько экспериментов в парах, после которых обсудим, как бы вы хотели и могли применять полученный опыт в своей профессиональной сфере и просто в своей жизни.

📥Регистрация и программа здесь: https://activepresence.training/conscious-contact-2024-03-10/
➡️Длительность 2 часа, онлайн
❤️Участие бесплатное

Мы задумали этот семинар как демо-версию Лаборатории контакта, которая стартует 31 марта, чтобы вы могли не просто про нее прочитать, а получить свой непосредственный опыт и дальше решать, хотите ли вы продолжения.

Буду очень благодарна, если вы поделитесь приглашением с теми, кому это может быть интересно 🤗
И буду рада нашей встрече!

Сегодня к качестве способа себя поддержать я думаю про (очень перспективное на мой взгляд) пересечение нарративного подхода, подхода эмбодимент и когнитивных наук.

В нарративном подходе есть основополагающая идея о полиисторичности — о том, что у нас на самом деле не единая непрерывная история о себе, а множество разных историй, каждая из которых связана определенным сюжетом и включает в себя определенные события. В разных историях в фокусе оказываются те события, которые соответствуют сюжету, а другие, не соответствующие сюжету, уходят в фон.

А еще разным историям свойственна разная наша телесность — это очень интересно исследовать.

Так, например, в момент возникновения стрессовой или очень дискомфортной ситуации мы можем обнаружить себя в истории о себе, где буквально все плохо — вспоминается куча событий из жизни, подтверждающих это и не вспоминается куча фактов, не подтверждающих это.

Могут возникать мысли в духе «я ничего не могу сделать» и ощущения будут соответствующие — бессилие, безнадежность, отчаяние.

В этот момент за кадром остается много реальных примеров того, какие маленькие и большие шаги мы совершаем в своей жизни на ежедневной основе, чтобы продолжать жить, продолжать развиваться, продолжать делать то, что нам кажется важным или хотя бы продолжать делать то, что можем, на что хватает сил. В нарративной практике эта история называется альтернативной, потому что она альтернативна проблемной — той, в которой мне плохо.

Интересно то, что обе (на самом деле их гораздо больше) истории разворачиваются одновременно и параллельно. Мое внимание выхватывает события, подходящие под доминирующий сегодня сюжет и плетет ткань моей истории, то есть буквально выстраивает мою историю о себе, о других, о мире, нанизывая соответствующие события словно бусины на нитку доминирующего сюжета.

В этом смысле любопытно одно из давних открытий практик медитации, активно развиваемое сейчас в когнитивных науках: мы не только замечаем что-либо как внешнюю данность (в том числе свою психо-эмоциональную и физическую реакцию), но и активно культивируем, создаем «себя» из того, на что обращается наше внимание (про это энактивный подход, сформулированный Франсиско Варелой, одним из авторов книги Embodied mind).

Переходя тут к эмбодименту я думаю про принцип empowerment в работе с другими людьми и в первую очередь с собой. Empowerment — это отчасти способность помочь другому (а в первую очередь себе) не просто направить внимание на что-то связанное с ощущением авторства, силы, устойчивости, а буквально «втелеснить» это, то есть позволить этому сформировать мое самоощущение в текущем моменте и тем самым повлиять на то, какую историю я рассказываю себе о себе и о мире.

Это не про позитивное мышление, это про способность влиять на свое состояние и состояние других таким образом, чтобы мы могли чувствовать свою субъектность, авторство, чувствовать, что можем что-то и уже тем самым влиять на мышление как на следствие состояния.

У моего влияния совершенно точно есть пределы и ограничения. Но наличие пределов и ограничений может не являться фактором, лишающим меня сил. Если мы с вами все еще живы, значит мы как-то умеем это делать.

Сегодня, в очередную годовщину войны, я напоминаю себе, что ужас, неопределенность и вещи, с которыми я не согласна, продолжаются. И, вместе с тем, мое состояние — это то, на что я точно могу влиять.

Сегодня мне очень хочется пожелать всем нам больше ощущения устойчивости. Устойчивость часто используется в психо-эмоциональном смысле, но мне хочется напомнить, что это в первую очередь физическая характеристика, а значит именно тело может быть прямой дорогой к ощущению устойчивости.

Меня сильно сегодня поддерживают телесные практики. От души (и тела) рекомендую практику устойчивости с Аней Фельдман, моей преподавательницы по осознанному тренерству и коллеги в эмбодимент подходе).

🕊️

Отмечаю — ушло

У Шинзена Янга есть замечательная практика, которая какое-то время была моей любимой — практика отмечания ушедшего/уходяшего (для тех, кто в теме — это вариант ноутинга с отмечанием «ушло»).

У Вити Ширяева есть перевод методички по этой технике.

Вот несколько цитат оттуда:

Наше внимание постоянно притягивается к новым звукам, визуальным объектам, новым телесным ощущениям, но редко замечает исчезновение предыдущего звука, картинки или ощущения.

Когда всё или часть какого-либо сенсорного переживания внезапно заканчивается, отметьте это. Под «отмечанием» я понимаю следующее: вы со всей ясностью сознаёте, что вы свидетельствуете момент перехода между тем, когда всё переживание ещё здесь, и когда как минимум часть этого переживания больше не существует.

Важная для меня мысль по итогам этой практики — если я не умею завершать, не умею замечать, что что-то закончилось, то я и начинать не умею, не могу разглядеть ясно процесс начинания (это может проявляться в том, например, что я просто стремительно впрыгиваю в проекты, отношения, учебы и потом не очень понимаю, как я здесь оказалась).

Если начало и конец — это части одного процесса, то внимание к одному будет усиливать и внимание ко второму.

Замечая завершение чего угодно — этого звука, этой мысли, этого дня, этого месяца или периода жизни — я тем самым соединяюсь с переживанием, что все проходит. Это не всегда простое переживание. Это встреча с фактом непреодолимой конечности всего, что есть. Но благодаря контакту с этим переживанием появляется возможность иначе встречать все, что только-только начинается. Оно тоже пройдет и закончится. Все, что я могу — это уделить этому свое внимание сейчас.

Собираюсь в дорогу, полтора месяца меня не будет дома.
(Для контекста: я переехала с мужем в Финляндию осенью 22 года и тут теперь мой дом. А поеду я в Архангельск, на север России, где я родилась и выросла, где живут мои родители).

Для меня сегодня сборы — это такая возможность заметить, что что-то закончилось. Вернусь уже в весну. Возможно, пришло время что-то оставить и освободить место для нового. Побыть какое-то время пустой, отдохнуть.

Возможность замечать, что что-то закончилось для меня сильно связана со способностью останавливаться и отдыхать. Чтобы остановиться и отдохнуть, нужно буквально закончить что-то, что было до этого или заметить, что оно уже закончилось само.

Если хотите, то приглашаю вас тоже заметить, есть ли что-то, что уже закончилось или заканчивается прямо сейчас у вас?

И если да, то что остается в ваших ощущениях, когда вы замечаете, что что-то закончилось? 😊

Отмечаю — еще одна рабочая неделя ушла 👋

Awareness creates choices.
Practice creates capacity.
(Amanda Blake)

Все кручу в уме эту фразу уже несколько дней.
Осознанность как способность замечать ясно, что происходит в настоящий момент, открывает возможность для выборов. В оригинале используется слово creates и от этого еще интереснее — осознанность создает выборы, создает пространство разных вариантов. Получается, что нет осознанности — нет и пространства вариантов, нет возможности выбора.

🔶Развивая навык осознанности целенаправленно, я тем самым помогаю себе иметь и видеть более широкое пространство вариантов в разных ситуациях. Иногда это называют возможностью выхода из автоматических паттернов реагирования и поведения.

В эмбодименте «осознанность и выбор» — один из важнейших принципов. Из него строится особенное понимание ответственности — response-ability — как, буквально, способности отвечать (ability to response) на жизненные ситуации не автоматической реакцией.

Способность отвечать на все, что происходит со мной не пассивно, безучастно и безвольно, а активно, авторски и, возможно, даже аутентично, каким-то доступным и предпочитаемым для меня уникальным способом. Мне бы хотелось такого в своей жизни больше.

Чтобы развивать такую способность отвечать и делать свой выбор, необходима практика.

Любопытно, что во второй части фразы (practice creates capacity) используется слово capaсity — практика создает емкость, вместимость. Емкость я здесь понимаю почти буквально — как зарядка в телефоне. В разных телефонах аккумуляторы разных емкостей, я могу купить телефон с емкостью побольше и тогда этого ресурса будет хватать на большее количество времени. Это сильное упрощение, но мне кажется, что здесь оно уместно.

🔷Меня сильно вдохновляет идея о том, что я могу не просто восполнять свой ресурс (он регулярно тратится и восполняется и это нормально), но могу пойти дальше и увеличивать саму емкость, вместимость для этого ресурса.

За счет целенаправленной практики я могу увеличивать свою емкость, а вместе с тем и общее количество ресурса/энергии/физических и психических сил. Это про развитие навыка устойчивости как способности справляться со стрессовыми (и вообще любыми) ситуациями жизни и уметь восстанавливаться до уравновешенного состояния.

На уровне нервной системы это будет про развитие устойчивости (resilience) нервной системы к нагрузкам. У нервной системы есть такие свойства как сила/слабость, пластичность/ригидность, а также уравновешенность процессов возбуждения и торможения и на эти свойства отчасти можно влиять и это можно даже инструментально замерить.

🔶В итоге получается, что развитие осознанности помогает мне видеть больше вариантов разных способов реагировать на разные ситуации. А целенаправленная телесная практика и работа с нервной системой помогает развивать, увеличивать емкость для ресурса, для тех самых сил, за счет которых я и могу делать свои авторские выборы и отвечать на жизненные ситуации предпочитаемым способом.

Для меня сейчас не стоит вопрос о том, надо или не надо практиковать (а когда-то стоял и это совершенно нормальный этап сомнений и примерки при освоении любой практики) просто потому, что уже накопилось достаточно личных результатов, подтверждающих для меня самой важность этого. Но продолжать формулировать все более ясно и четко ответ на вопрос «зачем?» важно, так как меняюсь я, меняется и мой ответ.

☀️Приглашаю подумать и, если хотите, поделиться, есть ли у вас свой ответ на вопрос «Зачем вам практика?» (если уже практикуете).

А если еще не практикуете и пока сомневаетесь, надо оно или нет — тоже приглашаю поделиться этими сомнениями. Считаю, что сомнения — важная часть пути, потому что они могут подсвечивать то, что нам важно сначала разобраться, прежде чем принимать что-то просто так на веру 🤔

Мы в Active Presence делаем Лабораторию контакта.
Я — в роли ведущей и автора программы.

Такой «лабораторный» формат — это совместное исследование процесса взаимодействия/контакта с другим человеком. Особенно из роли помогающего практика или другого специалиста, для которого общение с людьми — это профессиональная обязанность.

Как вы, наверное, уже поняли по текстам этого канала и/или по знакомству со мной лично, я сильно интересуюсь этой темой уже давно и много думаю о том, как я могу (в том числе из роли помогающего практика) создавать более честный, проясненный, безопасный и поддерживающий контакт с другими.

Я уверена, что такой контакт строится из лучшего чувствования себя, поэтому большая часть моего внимания на том, из чего строится это «лучшее чувствования себя».

Еще на меня сильно влияет идея, что мы можем в отношениях с другими людьми как травмироваться (и травмировать), так и восстанавливать предпочитаемое чувство себя и способствовать такому восстановлению у других.

Иногда это называют исцелением, но я не сторонница идеи неполноценности, заложенной в этом слове и, вслед за нарративными практиками, предпочитаю думать, что с нами все ок, просто есть истории и события, которые могут подрывать наше ощущение себя, отгораживать нас от самих себя и от других.

В общем, восстанавливаться мы можем в отношениях, но, очевидно, не в любых.

В процессе Лаборатории одна из основных моих задач в том, чтобы создавать, обеспечивать и поддерживать такое пространство, где нам будет хорошо. Чтобы исследование происходило из любопытства и ощущения безопасности, мы будем играть в игры (authentic relating games), направленные на то, чтобы увидеть и услышать другого, а также, чтобы другой увидел и услышал нас. Верю, что такой контакт будет способствовать восстановлению предпочитаемого чувства себя.

А уже из этого предпочитаемого чувства себя, напитанные ощущением увиденности, услышанности и совместности, мы можем иначе выстраивать контакт с другими людьми, будь то клиенты, пациенты, ученики или партнеры, коллеги и друзья.

Конечно, теоретическая часть тоже подразумевается, куда уж без нее. В основном она будет размещена на платформе, чтобы освободить больше места на встречах для непосредственного контакта друг с другом и совместного осмысления этой самой теории на практике.

💻💌📝В это воскресенье 28.01 в 11 по CET (13 по мск) у нас будет презентация программы, там можно детальней познакомиться с содержанием Лаборатории и задать вопросы.

Зарегистрироваться на презентацию можно через форму на сайте.
Вопросы также можно писать мне, а презентацию посмотреть в записи (для этого тоже надо зарегистрироваться в форме).

Старт Лаборатории запланирован на 31 марта, а длительность — 7 недель с перерывом посередине для отдыха и интеграции.

Приглашаю вас, если вам такое откликается 🤗

Благодаря знакомству с подходом системного мышления в Школе системного менеджмента, я стала больше думать про ролевое мастерство. Про то, как я могу осмысленно развиваться в рамках своих ролей.

Мои профессиональные роли (психолог, инструктор практик осознанности и саморегуляции, фасилитатор группового процесса, ведущая/преподаватель образовательных программ, куратор, консультант по работе с зависимостями) предполагают большое количество коммуникации и профессиональное оказание помощи (поэтому эти роли и входят в большой список помогающих профессий).

Мне важно знать разницу между этими профессиональными ролями и другими ролями в моей жизни (сестры, дочери, жены, подруги, автора этого канала, коллеги и пр.), потому что тогда я могу планировать траекторию развития, исходя из своих задач в конкретной роли. Понимание и чувствование границ между ролями помогает мне яснее осознавать задачи, цели и путь. А для меня это, видимо, какая-то очень важная штука в жизни — про границы и ясность.

Из такой проясненности ролей я вижу еще минимум два важных следствия:

1️⃣ я могу быть более эффективна и этична в своей деятельности из роли, если понимаю ее границы (и вместе с этим границы своих компетенций). Сюда хорошо ложится этика психологического консультирования, например. Но далеко не во всех ролях есть проясненность в теме этики и тогда отсутствие понимания границ роли может привести к нехорошим последствиям (например, к выгоранию или ретравматизации кого-то из участников коммуникации).

2️⃣ если я могу осознанно перемещаться/переключаться из роли в роль, то я могу заметить и кое-что, что «переходит» и присутствует во всех ролях и за их пределами. Некоторые мои качества и особенности будут проявляться и в том, какая я сестра, и в том, какая я как фасилитатор или консультант.

Вспоминаю, как на одной из консультаций у Ани Фельдман она сказала такую фразу: «Чтобы почувствовать себя больше, нам надо вынести себя за скобки». Мы тогда как раз обсуждали тему ролей и в этом смысле «скобки» могут быть хорошей метафорой ограниченности всех моих ролей и безграничности того, что за их пределами.

🗯Оба этих следствия работают друг на друга — чем больше у меня контакта с тем, что есть за пределами всех моих ролей, тем лучше и полнее я могу проявляться в самих этих ролях, помня про их ограниченность. И при этом, чем лучше я исследую каждую роль как набор определенных возможностей, ограничений, целей, задач и методов/способов реализации (то есть наращиваю ролевое мастерство), тем легче мне увидеть «сквозь это» кое-что неизменное.

Для меня это про пустоту/пустотность/бессамостность и бесчисленное количество форм, сквозь которые она являет себя, но это уже тема совсем другого разговора))

В следующем посте дополню свои мысли по этой теме еще одной перспективой. А пока, если вам это откликается и интересно поисследовать тему ролей, начать можно с ревизии — посмотреть на все свои роли (профессиональные и личные), выписать их в список и подумать, какие цели, задачи, возможности, ограничения и путь развития в них есть.

💗 На всякий случай подсвечу, что делюсь таким способом смотреть на роли исключительно из своей перспективы. Если вам вообще не подходит такой способ про это думать, то это ок. Более того, мне было бы интресно про это узнать. Приглашаю к диалогу 🤗