Ethnically Clean Ponds

На полях европейской конференции Ассоциации исследований национальностей (ASN) в Белграде

Где наука? На мой взгляд она там, где происходит разговор, который продвигает: позволяет что-то понять и выйти за границы известного и привычного. Это парадокс, но наука как организованная человеческая деятельность подходит для того, чтобы эти продвижения происходили, довольно плохо. Чтобы что-то понять, надо до того что-то не понимать. А это опасно для уже статусного и карьерного продвижения – деньги дают тем, кто уверенно говорит. И, в свою очередь, если ты уже получил деньги и достиг статуса – заниматься собственно наукой тебе становится и неинтересно и не обязательно. Напротив, гораздо удобнее оборонять те идеи, на которых ты занял командные высоты. И устроена так наука примерно везде.

Тем не менее, на полях всех этих очень человеческиих процессов познание и наука – таки происходят. Связано это с природным человеческим любопытством или декларативной научной этикой, которая существует скорее дискурсивно, но молодые и неопытные в нее верят, а старые и опытные – иногда решают в это все поиграть «из избытка». И происходит это как в России, так и за границей.

Такие тяжелые думы меня одолевают, когда я оказываюсь в позиции наблюдателя. Нет, у меня есть доклад, но все равно моя мирсистемная позиция – достаточно периферийная и мои идеи «стоят» на этом рынке дешевле. Это все делаемо, но требует и целеполагания, и времени, и сил.

Конференция эта мне не оч понравилась. Большая часть участников работает на стыке антропологии и истории. Методологии не эксплицируются, выводы количественно не проверяются. Это не значит, что все не так, как в докладах, это о тоим, что все это далековато от того, как, как мне кажется, должна быть устроена наука. Должна она быть устроена в нео- или пост-позитивистском ключе, когда разрабатываются языки, на них формулируются гипотезы, а затем – проверяются. И все это делается в контексте здоровой кумуляции знания. Когда, с одной стороны, исследования не в каждом первом случае претендуют на невероятную научную новизну, с другой – делаются они применительно к реальным, существующим, а не дискурсивным проблемам.

Тем не менее, три вещи были мне полезны. Во-первых, я люблю слушать доклады из разных точек мира, в которых рассказывается, как еще происходит этничность. Это лишний повод вспомнить о том, что, хотя категории локальны, сам феномен универсален, и везде речь идет о категориях и категоризациях. Например, получил удовольствие от доклада, который был посвящен категории «чвах» в письмах словацких крестьян в местную газету на рубеже 19 и 20 века. Чвах – скользкий, обвенгерившийся, тип, который вроде как наш, а когда идет на работу – их и вообще нельзя ему доверять. Напоминает что-то, верно? Или узнал о том, как функционируют две параллельные системы образования в Косово – на албанском и на сербском. Наверное, так и функционируют, но какого-то прорыва или интересной мысли – ни в первом, ни во втором случае не увидел, равно как и амбиции их произвести.

Во-вторых, всегда хорошо понять, куда дует ветер научной моды, потому что это вопрос того, как встраивать свои исследования в более широкий дискурсивный контекст. Ну, вчера была киноут лекча, где Флориан Бибер (известный исследователь национализма) рассказывал о новых повестках в исследованиях национализма, среди которых популизм, цивилизационизм (как, прости господи, наднациональная классификация) и проч. Для меня все это частью понятно, частью мне кажется это концептуально неверным (о чем я и сообщил докладчику), но окей, ключевые слова считал и буду использовать.

В-третьих, в этой среде уже есть два-три-четыре приятеля, которых я видел в Будапеште полтора года назад, и реюнион с ними – приятен, хотя и не оч полезен.

Докладывался про этнизацию ностальгии, очень удачно и ярко. Конфа постепенно подходит к концу, скоро домой…

Кто я по национальности? (С точки зрения россиян)

К одному из опросов, которые мы делали, мы прикрутили крутой «патч». Респондентам (их было больше 7 тысяч) была показана моя фотография и было предложено определить, кто я по национальности.

Точнее сначала мы сфотографировали меня, затем попросили ИИ создать похожую фотографию «русской женщины 35 лет», сама же процедура выглядела так: сначала говорилось, что сейчас будет проверяться ваше умение угадывать национальность по лицу; затем – на 10 секунд демонстрировалась моя фотография и предлагалось (1) вписать в окошко предположительную национальность человека на фото, (2) выбрать степень уверенности в ответе, (3) ответить, является ли человек на фото мигрантом (что бы это ни значило); затем все это проворачивалось применительно к ИИ-барышне. В результате мы получили набор переменных, а, с учетом того, что этот «патч» был интегрирован в большой опрос, в нем было много прочих полезных переменных. Закодировав национальности разными способами, мы начали считать. И вот, что получилось.

Для начала – распределения. С запасом чаще всего и меня и барышню люди определяют как русских. Меня так определяют 46% или 2030 человек, ее – 78% или 3391 человек. Затем в моем случае идут «таджик» (18% и 768), татарин (8% и 338), и узбек (6% и 273). Как еврея же меня определяет только 1% или 45 человек, почти столько же, сколько видит во мне чеченца (1%  и 47 человек) и армянина (1% и 44). Из единичной экзотики – «афганский моджахед таджикский вахабит». Барышню же, кроме того, определяют как украинку (9% и 371 человек), белоруску (3,5% и 152) и немку (3% и 109). Остальные цифры несущественны, а из нелинейного – «охохлевшая русская :)» Теперь – об интересных взаимосвязях.

Итак, если респондент русский, определять и меня и барышню как русских он будет чаще, чем если он любой другой национальности. Русским меня считают 40% русских и только 33% нерусских (после контролей OR=1,44, p<0,000001), а барышню – 63% и 59% соответственно (OR=1,34, p<0,001).

Затем, к национальности крепко «пришита» мигрантскость. Если меня считают нерусским, вероятность того, что меня также посчитают «мигрантом» (OR) выше в 12 раз. С барышней – все более или менее также, но OR = 6. Заметим, никаких вводных кроме собственно фотографий респондентам не давалось.

Можно было бы предположить, что люди с большей вероятностью «видят своих», но нет. Если применительно к категории «русский» это так, для категории «татарин», например, это не так. Но если человек, неважно какой национальности, живет в Татарстане, вероятность, что он будет определять меня как татарина – в два раза (OR = 1,99) выше.

Важно, что эффекты такого рода «пакетные» -- если человек называет меня русским, то и женщину он назовет русской с более высокой (OR=2,4) вероятностью. А если он считает меня мигрантом, вероятность того, что он посчитает мигранткой и барышню –почти в 2,5 раза выше.

Далее, если человек сильно не любит мигрантов, вероятность того, что он будет отвечать на вопрос о национальности людей на фото «макрокатегориями» -- «азиат», «кавказец», «славянин» выше, люди же спокойно относящиеся к мигрантам – наоборот с большей вероятностью будут отвечать «русский», «татарин», «таджик», то есть указывать более конвенциональные национальности.

Кроме же того, есть более и менее «мигрантские» национальности. Так, из тех, кто меня назвал «русским», только 13% назвали меня мигрантом. Если татарином – уже 22%. Если дагестанцем – 33%. Если евреем – 51%. Если армянином – 58%. Если цыганом – 66%. Если чеченцем – 70%. Если турком – 79%. Если арабом или таджиком – 89%. И речь здесь идет не обо мне (или об ИИ-барышне, у которой похожие результаты), а о том, как у людей в голове связаны этнические категории и мигрантский статус.

О чем это все может говорить? Например, о том, что «русский» для русских эквивалентен тому, что человек «нормальный», то есть у него не антенны вместо ушей и не какая-нибудь звериная сущность, а он такой же, как мы. Но надо считать дальше – простор для моделей немыслимый.

А вы как думаете, о чем говорят результаты?

Что за когнитивным поворотом? Посмотрим вместе?

Начинается, по сути, четвертый сезон этого канала (как-то его анонсировать я начал на зимних праздниках 2024 года, но создал его и стал «набивать руку» я за несколько месяцев до), и можно отрефлексировать, что произошло. Не столько с каналом, который был и остается чем-то типа заметок на полях той работы, которую я пытаюсь делать в мире, сколько самой этой работой.

Итак, я уверен, что если мы пытаемся что-то объяснить, это объяснение должно интегрировать то, что было наработано в этом направлении разными дисциплинами и науками. Применительно к этничности – это прежде всего социальные науки (грань между антропологией, социологией и политологией здесь зыбка), науки о психике и мышлении (психология и когнитивистика), а также история, как наука, наиболее полезная для рассмотрения тех или иных вещей в динамике. Но одновременно объяснение не висит в воздухе – оно должно где-то регулярно производиться, где-то фиксироваться, кто-то должен это все воспринимать и транслировать дальше, и здесь (кажется, я у чата научился оборотам, и это довольно кринжово) первичными оказываются институты – конфы, учебные программы, кафедры, журналы и проч.

Что уже получилось. Получилось как-то все это наименовать. О когнитивном повороте уже знают. Кто-то принимает, кого-то с него «бомбит», кто-то вздыхает: «еще один поворот объявили», кто-то играет словами и называет его когнитивный апперкот. Но есть лейбл. Есть под него и теория. Теория (и методология) эта – применительно к этничности – в основном производится мной, но уже совсем скоро выйдет специальный номер журнала «Социология власти», где мы с коллегой Дмитрием Серебренниковым делаем обзор когнитивной социологии в целом, которую я в основном и «опрокидываю» на этничность. В этом спецномере вообще будет много всего важного и крутого, кмк – например, статья о том, как искать этничность в прошлом за авторством Дмитрия Верховцева, статья о том, как и почему мы узнаем своих «коэтников» как будто автоматически за авторством Санжара Айтжанова, статья о том, как имидж стран происхождения воздействует на стереотипы об этнических категориях за авторством коллектива вышкинских социальных психологов и т.д.

При этом собран он – на содержательной и «человеческой» базе двух мероприятий – секции на КАЭР в Перми 2025 года и нашего семинара «Когнитивное, социальное, этничность» на Финском заливе 2026 года. Там же сформировалось что-то типа сообщества ученых, которые копают в этом направлении. Но конечно работы – и содержательной, и институциональной – предстоит еще ооочень много. При этом работать эту работу – удовольствие, потому что я действительно вижу в этом очень большой научный смысл. Когда наука действительно позволяет что-то пока не понятое понять. И поэтому все продолжается.

А продолжается оно (я к чему это все, в общем-то, пишу) нашей секцией на Томском антропологическом форуме, на которую еще два дня можно податься и включиться в эту благородную и благодарную работу в качестве «соучастника»). Пойду сам подавать доклад, чтобы потом его – в качестве руководителя секции – и отобрать.

Ну и... когнитивный поворот, мотор ревет, что он нам несет… Поворачиваем вместе!

Записали с каналом "Зачем мы такие" и замечательной Альбиной Галлямовой подкаст про исследования моей научной группы. Получилось, на мой взгляд, очень удачно — Альбина расспрашивала про исследования, о которых я могу говорить часами, но через них кажется удавалось проговорить базовые вещи об этничности, о которых рассказывать по многим причинам необходимо. В общем, если у вас есть полтора часа и вы хотите узнать про этничность, про то, что мы знаем и что не знаем и про исследования ея — welcome!

Как-то я по-другому себе "этно мафию" представляла 😳

Ридинг по изучению этничности в прошлых эпохах

Хотел рассказать о занятии с нашего семинара (а там были не только доклады, но и разноформатные «ридинги»), которое произвело на меня наибольшее впечатление. Автор занятия/ридинга – Дмитрий Верховцев (канал AnthropoLOGs). При том, что дисциплина сборки нашей когнитивной социологии об этничности – социология, Димин доклад был о том, как можно исследовать этничность в прошлых эпохах. А конкретнее – о том, что могут значить «этнонимы», упоминаемые в текстах-источниках. Ведь современность создает формы бытования этничности – прежде всего глобальную категоризацию по нациям, институционализированную и воспринимаемую как «естественную». Но еще 400 лет назад ни таких идей, ни таких институтов не было. А этнические категории – использовались. Есть слабый и неверный ход – сказать, что речь идет о чем-то типа наций, но в прошлом. Есть сильный – разобраться с тем, «из чего» пишется текст, что беспокоит автора и его аудиторию, которой он это пишет, какая политическая реальность их окружает и из этого всего и предположить что они значат.

Дима предложил взять 3 текста – античный (Геродота), средневековый (фон Гуттена) и нововременной (Георги). Во всех этих текстах употребляются этнонимы. Тексты во вложении, их можно скачать и поразбираться самим, но главный общий вывод и методологический тезис состоит в том, что нужно фокусироваться на том, какую «коммуникативную работу» они выполняют, насколько эта «работа» типична для соответствующих сообществ и как ее можно спроецировать на когнитивно доступное их авторам и соответствующим кругам человеческое разнообразие, политические организации и проч.

Скоро текст, на котором базируется доклад, будет опубликован в «Социологии власти» в специальном номере, а этим постом я открываю рубрику методматериалов для занятий по этничности.

Электростанция этничности

Оставлю это тут. С чатом нарисовали мою когнитивно-социальную модель этничности, в рамках которой базово не-этнические эмоции (любовь к матери, переживание красоты) этнизируются, то есть связываются с этнической категорией, а затем — преобразуют эмоции в политическое действие.

А это комментарий на пост тремя выше. By @AnthropoLOGs

Постсеминарское междисциплинарное

Меж тем закончился наш семинар «Когнитивное, социальное, этничность» под Питером. Отдавая себе отчет, что наука, которую я делаю, и, в частности, та наука, которая была произведена на семинаре, все дальше уходить от обычных представлений об этничности, бытующих среди в том числе и телеграмцев, все же попробую сформулировать, что получилось.

Прежде всего, получилась вполне целенаправленная междисциплинарность. Она была качественная, содержательная и – что важно – рефлексивная. Помимо собственно докладов ей было посвящено несколько часов структурированных и неструктурированных обсуждений, а также целый доклад, опровергавший ее возможность, но скорее работавший как апории Зенона – Ахиллес, конечно, теоретически не может обогнать черепаху, но эмпирически как-то у него это все же получается.

Собственно доклады были – от экспериментов по принятию решений в ситуации неопределенности до административного конструирования «настоящего ханта» в ситуации ограниченного ресурса и от инструментов поиска этничности в прошлом до инструментов изменения отношения к мигрантам среди местного населения. Были и более конвенциональные «когсоц» доклады посвященные, например, тому, как именно люди узнают представителей своей этнической категории, при том, что объяснить, как они это делают, не могут. Были и ридинги, и практикумы, и все это было в комфотном тайминге, который позволял «от души» обсудить все, что хотелось (час на доклад), а потом еще и идти на кофе-брейк обсуждать (полчаса). Пересказывать всю программу не буду, но это было прям мощно.

Теперь – что нового я понял. В общем, многое прояснилось. Я например еще больше уверился в мысли, что за счет когнитивного поворота социология имеет шанс «расколдовать» много таких вещей, которые на всем протяжении ее существования были довольно мистичны. Типа как возникает ценность через ритуал у Дюркгейма? Ну типа хз. А теоретико-методологический инструментарий типа катексиса и схем, а также экспериментов по «вритуаливанию» в объекты ценностей – позволяет раскрыть и этот черный ящик.

Все это постепенно возвращает социологию в лоно естественных наук, что благо, но делает это на новом витке. Ведь сюр ситуации состоит в том, что никто не отрицает, что человек сложился эволюционно, но почему-то уже 150 лет требуются какие-то специальные «науки о духе», которые противопоставляются «наукам о природе». Признавая наличие (и отличие) человеческой культуры, этот водораздел конечно надо сужать как минимум. Туда же и активизм под видом науки – нет, чтобы наука получилась ок, она должна обладать предельной символической ценностью хотя бы в своих собственных рамках, иначе растащат на кунштюки.

Когда-то, кроме того, я формулировал идеал междисциплинарной науки об этничности через идею бесшовности, а также метафору девушки с золотой чашей, которая идет по империи Чингизхана, не встречая опасностей. Модели и дизайны должны свободно «перемещаться» между уровнями и «родовыми поместьями» разных дисциплин, чтобы новое теоретическое пространство было освоено. И на семинаре как минимум у меня начала постепенно складываться дисциплина мысли – в которой когнитивное объясняется социальным и наоборот. Происходило это «на фоне» докладов, специально размещенных в программе так, чтобы создавать дисциплинарный контраст.

Для того, чтобы этот проект продолжился – в смысле междисциплинарность происходила сама по себе, без сверхусилий – надо сделать еще очень много. Надо построить дороги, объединяющие новое «государство», надо научить научные «рода» или «племена» не бросаться на каждого встречного, кто посмел пересечь границы их территорий, надо создать институты. Но начало положено, этот семинар был эмфазой моего лета и я очень доволен.

Ну и как же круто мы тусили на берегу Финского залива! Фотосвидетельства чего прилагаются. Про семинар ещ можно прочесть у его участников AnthropoLOGs и Зачем мы такие.