01 октября.
Утром вернулся с Миассова озера Костя – ездил с Павловым, – привез только большую шкуру орла. Объехали все озеро, были за Няшевским кордоном, три раза на башкирском плесе. Озеро сильно поднялось, гольцы исчезли, многие полуострова превратились в острова. Публика познакомилась с Тихачеком – областным лесничим.
Из воспоминаний К. Теплоухова, 1926 год.
Сегодня попробуем составить портрет птичьего мира, окружавшего челябинцев в начале XX века. Причём речь не только об орлах и охотничьей дичи.
Еще в первые годы жизни Теплоухова в Челябинске птицы неожиданно попали в его мемуары. Летом семья отдыхала в Смолино. Теплоухов выписал себе небольшую винтовку «Ремингтон» и ходил с ней по окрестностям, «пытаясь убить галку, ворону, сороку... – но... очень неудачно».
Но гораздо больше птиц находилось прямо в городском дворе семьи Теплоуховых. В 1907 году Константин Николаевич вспоминал, что жена постоянно держала по 20–30 кур, заводила гусей, уток, а затем и индеек. Последние приживались плохо – Теплоухов объяснял это отсутствием поблизости воды.
Однажды семье подарили необычную утку с пёстрым оперением и огромным хохлом. Несколько дней её держали взаперти, приготовили корыто с водой и корм, а затем торжественно выпустили. Птица осмотрелась, искупалась, встряхнулась, подняла крылья и стремительно улетела. «Мы долго смотрели вслед...» – только и оставалось записать хозяину.
Для кур семья даже решила построить специальный курятник-землянку возле бани. Работали своими силами: выкопали яму почти в сажень (ок. 2 м), поставили стропила, сделали обрешётку, дверь и лестницу. Крышу вместо тёса покрыли старым железом и засыпали землёй. Получилось холодновато, но куры зиму пережили.
Птицеводство было частью городского хозяйства не только у отдельных домовладельцев. В Одигитриевском женском монастыре перед революцией монахини занимались в том числе птицеводством. В отчёте за 1915 год среди монастырских доходов отдельно значились 2053 рубля от продажи птицы, скота и его выпаса. То есть птица была ещё и вполне заметной частью городской экономики.
Особая история – голуби. Подробного описания конкретной челябинской голубятни в источниках пока обнаружить не удалось. Но само голубятничество явно было хорошо знакомо горожанам.
В феврале 1927 года Теплоухов с раздражением описывал кадровые решения в Финансовом контроле. После его ухода на освободившееся место назначили «молодого человека, лет 19, – по специальности голубятник». Разумеется, это не официальная профессия, а насмешливая характеристика самого Теплоухова, но именно поэтому она интересна: читателю того времени не требовалось объяснять, кто такой голубятник.
Есть и ещё один любопытный штрих. Анна Неаполитанова, вспоминая старый дом фотографа Половникова на Большой улице (ныне – Цвиллинга, в районе ТЦ «КУБа»), писала о наружной лестнице наверх – «как на голубятню». Все же сама конструкция была современникам хорошо знакома.
Были и дикие голуби. Весной в окрестностях Миассова озера Теплоухов отмечал их прилёт почти как календарное событие: «Прилетели дикие голуби, старательно воркуют». В другой год записывал: «Первый весенний день – тихо, светло, заворковали дикие голуби». А в мае 1930 года перечислял сразу целый птичий хор: «Утром за болотом токуют косачи, щелкает соловей, над озером чайки... в лесу воркуют дикие голуби. Закуковала кукушка».
Иногда такие записи напоминают настоящий природный календарь. 18 апреля 1926 года уже в самом Челябинске Теплоухов коротко отметил: «Тает, в канавах не ручьи, а речки. Прилетели скворцы». Никакого особого события – просто ещё один верный признак наступившей весны.
Скворцов, кстати, пытались даже считать. Теплоухов вспоминал, как один из председателей губернской земской управы узнал, что скворцы полезны, поскольку уничтожают вредных насекомых, и потребовал от всех волостей сообщить их точное количество. «Поудивлялись, посмеялись – составили», – резюмировал мемуарист.