Заметки лабораторного кота

Учёные создали открытую ИИ-модель OpenScholar для обзора научной литературы. Она работает точнее многих крупных коммерческих ИИ, корректно цитирует источники (как люди) и почти не «галлюцинирует». Модель бесплатна, прозрачна и может работать на обычном компьютере, используя базу из 45 млн статей. Это дешевле и доступнее коммерческих аналогов, но есть ограничения по релевантности подбора статей и охвату базы.

https://www.nature.com/articles/s41586-025-10072-4

Тем временем CRISPR выявил 250 генов, необходимых для формирования мышечных волокон человека

Мышцы составляют около 40% массы тела и формируются за счёт слияния тысяч клеток-предшественников в длинные мышечные волокна. Если этот процесс нарушается, возникают слабость, задержка моторного развития и врождённые мышечные патологии, но до сих пор причины часто оставались неясными.

С помощью новой CRISPR-скрининговой системы учёные одновременно проверили работу тысяч генов в человеческих мышечных клетках и выявили 250 генов, без которых нормальное формирование мышечных волокон невозможно. Для большинства из них раньше вообще не было доказательств участия в развитии мышц, ни у человека, ни у животных. Сопоставление результатов с клиническими генетическими базами показало, что мутации как минимум в 41 из этих генов связаны с нарушениями развития скелетных мышц у людей.

По сути, исследователи создали "инструкцию по сборке" человеческой мышцы. Теперь, когда врач сталкивается с пациентом с врождённой мышечной слабостью или задержкой развития, генетический анализ можно сравнить с этим списком и быстрее понять, какие именно поломки могли привести к заболеванию. Это не доказывает прямую причину в каждом конкретном случае, но резко сужает круг поиска и даёт отправную точку для разработки генной терапии или лекарств.

Отдельное внимание в работе уделено гену CHAMP1, мутации в котором вызывают редкое детское заболевание с задержкой развития и низким мышечным тонусом. Учёные показали, что CHAMP1 напрямую участвует в слиянии мышечных клеток, включая белок Myomaker, критически важный для этого процесса. Клетки пациентов с мутациями CHAMP1 почти не сливались между собой, но восстановление уровня Myomaker возвращало им способность формировать мышечные волокна

Исследования проводились параллельно два - здесь первое, здесь второе

p.s. мы видим классическую проблему такого мощного инструмента, которая упирается в искусственные ограничения. При помощи генетического редактирования удалось выявить механизм формирования мышечной массы человека, но никому даже в голову не придет поинтересоваться, как можно отредактировать геном, чтобы эту мышечную массу увеличить. То есть опять видится перспектива в восстановлении, а не улучшении

#генетическое_редактирование

Большие языковые модели как инструмент химика в эпоху искусственного интеллекта

История, знакомая многим исследователям: коллега сформулировал для ChatGPT запрос на составление обзора методов синтеза органического соединения. Результатом стал развёрнутый анализ актуальных подходов, ожидаемых выходов и условий синтеза. Каждый метод был подкреплён ссылкой на публикацию в авторитетном журнале, и убедительность представленных данных позволила немедленно приступить к экспериментальной части работы. Когда рекомендуемая методика не дала ожидаемого результата, команда приступила к проверке источников. Выяснилось, что указанная ChatGPT ключевая публикация — как, впрочем, и все остальные ссылки — была сфальсифицирована моделью. Работу пришлось переделывать, методики искать вручную. В результате значительная часть коллектива решила, что большие языковые модели (LLM) – это бесполезный для учёного инструмент, который лишь выдаёт убедительные галлюцинации за фактологический анализ.

Несуществующие ссылки, путаница в терминологии, ошибки в изложении информации из открытых источников – всё это сильно подорвало авторитет ИИ, как научного инструмента, и вызвало у многих желание перепроверять каждую ссылку в литобзорах.

Тем не менее, проблема вовсе не в моделях, а в том, как они используются.

Любому учёному очевидно: бесполезно пытаться применять инструмент, не понимая его. Действительно, невозможно анализировать спектры ЯМР, не представляя, что такое химический сдвиг. Нельзя провести квантово-химический расчет, не зная, что такое уравнение Шрёдингера или теория функционала электронной плотности. Однако когда речь заходит о новых инструментах ИИ, этот базовый принцип зачастую игнорируется. Некоторые исследователи полагают, что, не имея представления о том, как работает инструмент ИИ, можно заставить его приносить пользу. Естественно, это не так. Однако если понимать архитектуру, принципы работы и ключевые ограничения современных поисковых ИИ-систем, они превращаются из источника ошибок в мощного персонального научного ассистента. Именно в этих аспектах мы сегодня попробуем разобраться.

Продолжение на сайте ХИА

При копировании текста статьи обязательна ссылка на источник

#хиа_наука

ХИА — главные новости из мира химии

Клеточная терапия против миодистрофии Дюшенна

Это еще один фрагмент новостного обзора за 2025.

Миодистрофия Дюшенна — крепкий орешек с точки зрения терапии. Она вызывается мутациями в одном из самых больших генов человека — дистрофине, и приводит к постепенному ослабеванию мышц с возрастом. На рынке уже есть несколько РНК-препаратов и генная терапия компании Sarepta, но до сих пор не утихают споры насчет их эффективности, особенно на фоне рисков и высокой цены.

Компания Capricor подошла к проблеме с другой стороны: вместо исправления генетического дефекта она исследовала введение пациентам донорских клеток сердечной мышцы. Идея в том, что приготовленные особым образом клетки (компания называет их кардиосферами) выделяют в окружающую среду экзосомы, которые снижают воспаление и фиброз в сердечной и скелетных мышцах и содержат факторы, повышающие регенерацию тканей. В 2024 компания подала в FDA данные исследования фазы 2, где показала положительное влияние на функции верхних конечностей и на сердечные показатели (об излечении речи, конечно, не идет, но терапия замедляет прогрессию болезни). В июле 2025 года компания получила отказ от FDA с требованием предоставить больше данных. И вот в декабре 2025 компания публикует результаты фазы 3, которая достигла своей первичной конечной точки. У 105 пациентов, получавших deramiocel каждые три месяца в течение года, ухудшение функций верхних конечностей происходило на 54% медленнее, чем в группе плацебо. А фракция выброса левого желудочка, по которой судят о сердечной функции, ухудшалась на 91% медленнее. Уж на этих-то данных компания надеется получить одобрение.

Подписывайтесь на канал и пишите мне, чтобы инвестировать вместе!

Первый аналог орексина от нарколепсии

Это еще один фрагмент новостного обзора за 2025.

Нарколепсией страдает 20–40 человек на 100 000 населения, то есть это относительно нечастое, но очень неприятное заболевание, при котором хронически нарушены циклы сна и бодрствования, например, днем может наступить внезапная непреодолимая сонливость, что приводит к резкому снижению качества жизни и работоспособности. Она часто сопровождается катаплексией (внезапной потерей мышечного тонуса), сонным параличом и яркими галлюцинациями, но не имеет отношения к наркомании, хотя название может вводить в заблуждение.

Нарколепсия первого типа (NT1, с катаплексией) характеризуется очень низким уровнем нейропептида орексина в спинномозговой жидкости. Орексин отвечает за сон, бодрствование, аппетит, возбуждение и другие важные процессы. Его снижение связано с гибелью нейронов, которые его вырабатывают, почти всегда в результате аутоиммунных процессов.

Сейчас лечение нарколепсии ограничивается симптоматическими препаратами, которые помогают снижать сонливость и катаплексию, но создание аналогов орексина, которые бы могли влиять на основу патогенеза, наталкивалось на неприемлемую токсичность. Oveporexton компании Takeda стал первым агонистом рецептора орексина, который показал впечатляющие результаты в исследовании фазы 3. По сравнению с плацебо, он существенно снижал сонливость, количество приступов засыпания и катаплексии.

Препарат представляет собой пероральную малую молекулу, которая хорошо проникает в мозг и селективно связывается в глубоком кармане рецептора орексина OX2 (белок относится к классу GPCR), вызывает конформационные изменения, сходные с «природным» орексином, и активирует рецептор.

Поскольку орексин — важный медиатор множества процессов, не исключено использование его аналогов для лечения других заболеваний, таких как деменции, депрессии и пр.

Подписывайтесь на канал и пишите мне, чтобы инвестировать вместе!

Компания Scribe Therapeutics получила разрешение начать первую фазу испытаний на людях терапии STX-1150. Это разовая CRISPR-процедура, которая действует на печень и снижает уровень "плохого" холестерина LDL-C за счёт подавления гена PCSK9. Именно этот ген регулирует, насколько активно печень убирает холестерин из крови. Когда PCSK9 работает слишком активно, LDL накапливается и повышает риск инфарктов и инсультов.

Технически важно, что STX-1150 не разрезает ДНК и не вносит необратимых мутаций. Вместо этого используется эпигенетическое "выключение" гена. В клетках печени в область PCSK9 добавляются химические метки, в том числе метилирование ДНК, которые подавляют работу гена. При этом сама последовательность ДНК остаётся неизменной, а эффект теоретически обратим. Это ключевое отличие от более жёсткого генного редактирования.

☝️Учёные подошли к опасной границе, когда заканчивается лечение и начинается "улучшение". Особенно учитывая, что ANGPTL3 не мутантный ген, а нормальный, просто его выключение даёт полезный фенотип. Смущает малый размер выборки.

Учёные впервые отредактировали человеческий ген, чтобы навсегда снизить уровень холестерина. Это открытие может в будущем избавить миллионы людей от пожизненного приёма лекарств вроде статинов. Исследование было небольшим - в нём участвовали 15 пациентов с тяжёлой формой заболевания, - но результаты оказались впечатляющими: уровень "плохого" холестерина LDL снизился почти на 50%, а триглицеридов - на 55%.

Терапия основана на технологии CRISPR-Cas9. В данном случае учёные нацелились на ген ANGPTL3, отвечающий за регулирование липидов в крови. У небольшой части людей этот ген естественным образом "выключен" - они всю жизнь имеют низкий уровень холестерина и почти не подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям. Исследователи решили воспроизвести этот эффект с помощью генной терапии.

В ходе эксперимента пациентам вводили разные дозы препарата, и лучшие результаты наблюдались при самой высокой. При этом побочные эффекты были минимальными: лёгкое раздражение в месте инъекции, временное повышение ферментов печени у одного пациента. Один участник умер через полгода, но исследователи считают, что это не связано с лечением - он получил самую маленькую дозу и страдал от тяжёлой сердечной патологии.

Главное преимущество новой терапии - её потенциальная постоянность. По словам руководителя исследования одна процедура может обеспечить нормальный уровень холестерина на всю жизнь. Это особенно важно для людей с наследственными формами гиперхолестеринемии, которым сейчас приходится принимать лекарства ежедневно или делать инъекции каждые две недели.

Следующие фазы испытаний начнутся уже в ближайшее время и затронут большее число пациентов. Учёные ожидают, что к концу следующего года будут готовы результаты второго и третьего этапов.

Если терапия подтвердит эффективность и безопасность, это станет одним из самых значимых достижений в кардиологии - шагом к миру, где генетическая коррекция сможет избавить людей от хронических заболеваний, связанных с обменом веществ.

#генетическое_редактирование

Life Biosciences Дэвида Синклера получила одобрение FDA начать клинические испытания. Это будут первые тесты технологии частичного эпигенетического перепрограммирования (эпиотката) на людях.

Метод не просто подавляет симптомы старения как сеноморфик INS018_55, а пытается обратить его причину. Суть метода заключается в использовании комбинации из трёх факторов Яманаки — Oct4, Sox2 и Klf4 (OSK). В отличие от полного перепрограммирования, которое превращает клетку в стволовую, частичное перепрограммирование направлено на «сброс» эпигенетических часов — химических меток на ДНК, которые накапливаются с возрастом и нарушают работу генов. Цель — вернуть клеткам более молодой функциональный профиль, не стирая их специализацию. Генетическая конструкция доставляется в клетки с помощью вирусного вектора и активируется только при приёме антибиотика доксициклина, что позволяет контролировать процесс.

В журнале Aging and Disease вышла исследовательская статья, показывающее преимущества применения искусственного интеллекта и автоматизации в геронауке. В ходе работы, выполненной на полностью автономной роботизированной экспериментальной платформе, было обнаружено ранее неизвестное свойство разрабатываемого препарата.

Предметом исследования выступило низкомолекулярное соединение INS018_055 (Рентосертиб) — ингибитор киназы TNIK, первоначально созданный для терапии фиброзных заболеваний. Предполагается, что воздействие на этот белок, участвующий в ключевых сигнальных путях старения (TGF-β, Wnt), может влиять на фундаментальный процесс клеточного старения (сенесценции).

Результатом анализа с использованием ИИ стала характеризация INS018_055 как мощного сеноморфного агента. В отличие от сенолитиков, которые индуцируют гибель стареющих клеток, сеноморфики подавляют их вредное паракринное воздействие на ткань — так называемый «секреторный фенотип, ассоциированный со старением» (SASP).

Эксперименты на нескольких клеточных моделях старения подтвердили, что препарат эффективно снижает биомаркеры сенесценции и экспрессию провоспалительных факторов SASP (IL-6, IL-8, IL-1β), не влияя на жизнеспособность клеток.

Механизм действия, раскрытый с помощью транскриптомного анализа, заключается в ингибировании сигнальных каскадов TGF-β и Wnt. Именно через эти пути стареющие клетки нарушают межклеточную коммуникацию, запускают фиброз и хроническое воспаление. Подавление данной сигнализации «усмиряет» стареющие клетки и прерывает порочный круг, ускоряющий старение ткани.

Научная и технологическая значимость работы носит двойственный характер. Во-первых, она выявляет новую, ранее не изученную роль белка TNIK как регулятора клеточного старения и открывает перспективу для создания терапий двойного назначения — против конкретных возрастных заболеваний (фиброза) и базовых механизмов старения. Во-вторых, и это главный методический прорыв, исследование служит доказательством принципа эффективности связки «ИИ + роботизированная лаборатория».

В журнале Nature Aging по случаю его пятилетия вышла масштабная обзорная статья, в которой 48 ведущих мировых экспертов поделились своим видением прошлого, настоящего и будущего науки о старении. Особенно радует участие наших соотечественников, внёсших значительный вклад в эту дискуссию, а именно: Веры Горбуновой, Вадима Гладышева и Алексея Жаворонкова (основатель и CEO Insilico Medicine). Это попытка дать ответы на ключевые вопросы области с учётом современных представлений.

В научном сообществе за последние пять лет произошли значительные сдвиги в понимании старении. Главную роль сыграло открытие эпигенетических часов. Это показало, что старение — не чисто случайный процесс износа, а частично управляемая программа. Эта идея перекликается с информационной теорией старения, получившей практическое подтверждение в экспериментах по частичному клеточному репрограммированию, в ходе которых старые ткани демонстрировали восстановление функций после краткого импульса факторов Яманаки.

Однако у экспертов кардинально расходятся мнения о том, что является главным препятствием на пути трансляции этих открытий из лаборатории в клинику.

Алексей Жаворонков считает, что животные модели, за редчайшими исключениями, в принципе не репрезентативны для человеческого старения. Эта позиция находит поддержку у Фабрисии Амброзио, которая также на другую системную ошибку: существующие модели полностью игнорируют особенности женского старения (например, менопаузу).

При этом такие исследователи, как Вадим Гладышев, признают, что даже самые эффективные вмешательства дают у людей гораздо более скромный эффект, чем у грызунов, и призывают к мультивидовому подходу.

Главной проблемой все называют отсутствие общепризнанных биомаркеров старения. Без таких критериев, невозможно объективно оценить, замедляет ли вмешательство сам процесс старения у человека. Именно поэтому появление Консорциума биомаркеров старения (BoAC) многие называют ключевым организационным прорывом.

Кроме того, старение перестали рассматривать как набор изменений в отдельных клетках.

Целый ряд исследователей показали, что это – потеря общеорганизменного взаимодействия, в котором центральную роль играет дисфункция иммунной системы, напрямую связывающая старение мозга и тела.

Будущее клинической медицины видится экспертам в радикальном сдвиге от лечения болезней к управлению процессом старения. Некоторые даже сравнивают её с революцией, которую произвёл контроль над кровяным давлением.

Дальнейшее развие, по мнение некоторых опрошенных учёных, лежит в области прецизионной геронауки и применения искусственного интеллекта для прогнозирования индивидуальных траекторий старения.

Стремительный рост общественного интереса порождает серьезные риски, отмечают многие исследователи. Учёные говорят о раздувании хайпа, наплыве продуктов с недоказанной эффективностью и появлении клиник долголетия, продающих «омоложение» без научных оснований. Они призывают коллег к максимальной прозрачности, осторожности в заявлениях и строгой валидации любых вмешательств.

Заметки лабораторного кота pinned «Поскольку канал неожиданно подрос, надо, наверное, представиться. Если коротко, по образованию я химик, выпускник Московского Университета. В настоящее время работаю в одном из институтов РАН. Мне всегда нравилось обсуждать с друзьями и коллегами вопросы…»

Поскольку канал неожиданно подрос, надо, наверное, представиться.

Если коротко, по образованию я химик, выпускник Московского Университета. В настоящее время работаю в одном из институтов РАН.

Мне всегда нравилось обсуждать с друзьями и коллегами вопросы на стыке наук: где философия и математика встречаются с физикой, химией, биологией — и даже с литературой.

Здесь — моё личное пространство, куда я выкладываю то, что мне лично кажется интересным: статьи, посты, новости, собственные размышления. За идею канала спасибо бывшему однокурснику, который теперь работает в другой стране (люди работают, кто понял, тот поймёт).

Отдельно отмечу:

• Всё написанное здесь — моё личное мнение. Истина где-то рядом, но не обязательно здесь. Возможно, ответов на некоторые вопросы совершенно точно нет, но тем интереснее их искать, а сами ответы на загадки природы должны быть смелы как сама природа (у которой никаких загадок, быть может, нет).
• Политики не будет. Только наука, философия, технологии и всё такое. Мировоззренческие диспуты о философии и религии допускаются и одобряются.
• Все персонажи вымышлены, все «случаи из жизни» могли быть рассказаны мне случайными попутчиками в поезде «Москва — Петушки», все бумаги недействительны (потому что с числами).
• Это разговоры, а не руководство к действию. За консультациями по медицинским и другим профессиональным вопросам — только к профессионалам.

Буду рад живому обсуждению и вашим мыслям.

В корпоративных исследованиях сотрудники, которые регулярно защищали 1-2 часа глубокой сосредоточенной работы, выполняли сложные проекты примерно на 60 процентов быстрее, чем те, кто работал в режиме постоянных отвлечений.

Постоянное переключение между задачами - это не нейтральная привычка и не признак эффективности. Это фактор, ускоряющий когнитивное старение через повышенную нагрузку на префронтальную кору, деградацию миелина и хронический стресс. Глубокая концентрация оказывается не роскошью и не слабостью, а биологически оптимальным режимом работы человеческого мозга

https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC4174517/

Как мы платим за мультизадачность мозга его ускоренным старением

Исследования, в том числе на базе Стэнфорда, показывают, что у людей, которые постоянно переключаются между задачами, снижается плотность серого вещества в передней поясной коре. Это область мозга, отвечающая за внимание, контроль импульсов и управление сложными когнитивными процессами. Разница между "хроническими мультитаскерами" и сосредоточенными людьми сопоставима с тем, что обычно наблюдается при разнице возраста около 10 лет.

Механизм здесь не мистический, а метаболический. При каждом переключении задач префронтальная кора вынуждена заново перестраивать контекст, подавлять предыдущую задачу и активировать новую. По словам нейробиологов, это резко увеличивает расход энергии и нейромедиаторов. При постоянном повторении формируется паттерн активности, похожий на тот, что наблюдается при возрастном когнитивном снижении.

Важно, что мозг на самом деле не умеет выполнять несколько сложных задач одновременно. Он быстро переключается между ними. Каждое такое переключение имеет цену. Исследования Университета Калифорнии показывают, что после отвлечения человеку требуется в среднем около 23 минут, чтобы полностью вернуться к исходной задаче. В условиях десятков отвлечений в день это превращается в хроническую когнитивную перегрузку.

Отдельный тревожный момент связан с миелином - оболочкой нервных волокон, обеспечивающей быструю передачу сигналов. Данные продольных наблюдений указывают, что у людей с выраженной привычкой к многозадачности деградация миелина идёт быстрее. В некоторых работах скорость этого процесса оценивается как опережающая биологический возраст примерно на 3 года за каждое десятилетие интенсивного мультитаскинга.

Цифровая среда усиливает эффект. Средний пользователь смартфона проверяет устройство около 96 раз в день, то есть примерно каждые 10 минут бодрствования. Каждое уведомление вызывает дофаминовый отклик и дробит внимание. В долгосрочной перспективе это создаёт нейронную архитектуру, ориентированную не на глубину, а на постоянную реактивность.

Есть и данные о когнитивном спаде. Семилетнее исследование в Великобритании показало, что у людей с высоким уровнем многозадачности рабочая память ухудшалась примерно на 8 процентов быстрее, чем у тех, кто редко переключался между задачами. Особенно важный вывод - после 55 лет такие изменения становятся всё менее обратимыми.

Отдельное внимание уделяется молодым людям. Префронтальная кора полностью формируется только к середине третьего десятка лет жизни. Нейровизуализация показывает, что у подростков с высоким уровнем медиа-мультитаскинга формируются структурные особенности мозга, которые обычно характерны для гораздо более старшего возраста. Эти паттерны могут закрепляться на десятилетия.

При этом идея "я просто хорошо умею делать несколько дел сразу" не подтверждается экспериментально. В классических исследованиях Стэнфорда люди, считающие себя отличными мультитаскерами, показывали худшие результаты по всем тестам когнитивного контроля. Более того, именно они сильнее переоценивали свои способности.

Важно, что не всякая "многозадачность" одинаково вредна. Наиболее разрушительным оказывается переключение между когнитивно похожими и эмоционально нагруженными задачами, например между письмом, рабочими чатами и конфликтной перепиской. Такие комбинации создают максимальную интерференцию и дольше всего "загрязняют" нейронные сети.

Есть и хорошие новости. Мозг сохраняет пластичность. Исследования показывают, что даже 4 недели практик, направленных на устойчивое внимание, могут изменить нейронные паттерны в сторону более "молодых" - по измерениям это эквивалентно разнице в 3-5 лет. У людей старшего возраста снижение многозадачности также улучшает скорость обработки информации и рабочую память.

На уровне поведения эффект измерим. Работа в непрерывных блоках по 90 минут связана с усилением функциональной связности нейронных сетей, отвечающих за когнитивную устойчивость.

Увидел пост Ильи Ясного про множественную миелому, и вспомнил, что у бигфармы есть один грязный секретик, почему все хотят работать с миеломой, хотя рынок у нее довольно маленький.

Миелома — это онкологическое заболевание, чья биология дает практически идеальную бизнес-модель для распространения лекарств. Встречается редко по сравнению с другими раками, не излечивается полностью почти никогда (в отличие от многих идолентных В-клеточных лимфом), но зато эти пациенты живут довольно долго, но при этом постоянно нуждаются в лекарствах из-за частых рецидивов.

Получается, мы имеем заболевание технически неизлечимое, но хорошо поддающееся лечению (по сути, хроническое заболевание, где необходим постоянный и дорогостоящий менеджмент). А его редкость означает то, что пациенты хорошо известны, и, будучи диагностированными, включаются в систему продажи им лекарств. Аудитория, которая хоть и небольшая, но никуда не денется, и купит у фармы все, от относительно дешевых тирозинкиназных ингибиторов до астрономически дорогих CAR-T. При этом, ответ пациентов еще и довольно легко получается мерить по суррогатной конечной точке — M-белку (т.е. по количеству иммуноглобулинов, который продуцируют в промышленных масштабах злокачественные В-клетки).

Поэтому, миелома стала идеальным полем для тестирования инноваций в бигфарме — если что-то сработает на миеломе, то оно точно принесет хорошую прибыль, в то время как на других онкологических заболеваниях можно напороться на то, что даже очень хорошо работающий препарат не окупается из-за специфики когорты пациентов (например, TCR-T терапия против MAGE-A4).

Означает ли это, что Бигфарма не заинтересована в том, чтобы разрабатывать препараты, способные вылечить миелому полностью? Конечно, нет! Инновационные препараты, выпущенные бигфармой в последние годы уверенно повышают длительность MRD-негативного периода, и как только однажды появится лекарство, которое сделает этот период вечным для значительной части пациентов — оно тут же вытеснит все остальные препараты. Так что, несмотря на этот грязный секретик (все хотят лечить предсказуемое "хроническое" онкозаболевание, а не непредсказуемое и быстро прогрессирующее), Бигфарма все еще практически лучший друг человечества.

Прошла главная тусовка фармы и биотеха. Итоги

Если вы не были на конференции J.P. Morgan Healthcare 😁, то давайте тезисно обсудим что там происходило 💬

Кстати, мероприятие это особое, там тихо решают, что именно будет лечить мир через 5–10 лет. В январе вся фарма слетается туда договариваться: кто кого купит, у кого заберут молекулу и какие идеи вообще ещё имеют смысл

В этом году настроение было неожиданно спокойным. После нескольких лет падений и перегрева рынок наконец выдохнул. Деньги вернулись, но уже без восторгов — инвесторы и большая фарма больше не верят красивым словам, им нужны данные, клиника и понятный путь к рынку. Поэтому крупные компании снова активно смотрят на биотех, но выбирают аккуратно: почти готовые препараты📇

Много говорили о том, что реальный интерес смещается туда, где есть дифференциация: новые форматы T-cell engagerов, биспецифики, радиофарма и узкие, хорошо понятные показания 🤝

Отдельная тема была — Китай. Его больше не обсуждают как экзотику или источник дешёвых копий. Китайские биотехи быстро делают клинику и всё чаще становятся партнёрами глобальных компаний, и игнорировать их теперь ну просто риск⏰

Главный итог JPM простой: фарма снова играет в долгую. Но это уже не гонка за хайпом, как было несколько лет назад. Теперь это холодный расчёт. Выживут не те, кто громче всех обещает, а те, у кого реально работает молекула❕

Вышла интересная статья про белки, флуоресценцией которых можно дистанционно управлять с помощью комбинации магнитных полей и радиоволн.

Такие белки могут служить генетически кодируемыми квантовыми биосенсорами, и в потенциале отслеживаются в организме аналогом МРТ.

Международная группа исследователей создала новый класс белков MagLOV с помощью направленной эволюции. Эти белки демонстрируют сильный магнитооптический эффект, меняя свечение до 50% в слабом поле. Ключевое открытие — возможность наблюдать оптически детектируемый магнитный резонанс (ОДМР) в живых клетках при комнатной температуре.

В основе явления лежит квантовый механизм спиново-коррелированной радикальной пары между флавиновым кофактором и белковым каркасом. MagLOV преодолевает недостатки природных белков, обладая высокой чувствительностью, стабильностью и генетической кодируемостью.

Авторы работы создали различные варианты белков с разным откликом для расширения их функциональности. Одним из применений стало мультиплексирование — различение клеток по динамике магнитного отклика, даже при одинаковом цвете свечения. Также показана эффективная лок-ин детекция сигнала для работы в условиях сильного фонового шума. Наиболее впечатляющая часть работы — пространственная локализация белков с помощью градиента магнитного поля. Это что-то вроде МРТ, но для флуоресцентной метки, что нечувствительно к светорассеянию в тканях.

Эксперимент с катушкой МРТ-сканера позволил определить глубину залегания клеток с точностью около 0.6 мм. Другое применение — сенсоринг микроокружения, где белок реагировал на присутствие парамагнитных ионов гадолиния. Это открывает путь к детекции свободных радикалов или металлов в клетке. Работа представляет переход от изучения квантовой биологии к созданию практических инженерных инструментов. Белки MagLOV сочетают высокую чувствительность квантовых измерений с возможностями белкового дизайна. В перспективе технология может помочь разработать методы глубокой тканевой визуализии специфических клеточных популяций in vivo.