Авчинникова Ульяна

Коллеги, добрый вечер!💫

Делимся с Вами записью заключительного эфира цикла с Ульяной Авчинниковой
«Амбивалентное отношение к агрессору» 🌓

В работе с травмой психолог может столкнуться с очень сложным противоречием: человек одновременно может бояться того, кто причинил ему вред, злиться на него, нуждаться в нём, защищать его и продолжать испытывать к нему привязанность.

✅ На эфире мы разобрали почему важно понимать эту амбивалентность?
И почему попытка слишком быстро разделить людей на «жертву» и «агрессора», требование признать только злость или только страх могут не помочь клиенту, а наоборот, усилить стыд и внутренний конфликт.

🔗 Смотреть запись по ссылке ЗДЕСЬ! ⤵️
Секретный код: 2Jtw#!0%

Желаем Вам интересного просмотра!

Делитесь записью с коллегами!
Мы всегда ждем Вас на наших эфирах! 💜

⏰ Напоминание: Мы стартуем в следующий вторник!

Уже в ближайший вторник начнется новый блок наших супервизионных встреч, посвященных сложным случаям в терапии травмы.

На этот раз это
«Амбивалентность и лояльность по отношению к агрессору».

Очень часто насилие происходит в близких отношениях, и мы не можем этого не учитывать.
На самом деле этот феномен часто становится одним из главных невидимых препятствий. Клиент может всё понимать рационально, но при этом продолжать любить, защищать, жалеть агрессора или ждать от него раскаяния. Это не значит, что он не признает насилие. Блокируется переработка лояльностью или другими сложными состояниями в отношении агрессора («меня ведь любили», «не все так плохо было», «со мной иначе нельзя было»).

При попытке подойти к травматическому материалу психика может выдавать сильное сопротивление: вспышки стыда, вины, страх «предать» близкого человека или сомнения в реальности собственных воспоминаний. Ситуация усложняется в разы, если мы имеем дело с диссоциацией.

Чтобы понять как с этим работать важно распознать механизм и проявление этой амбивалентности: это привязанность, это идентификация с реальностью агрессора, это недоверие своей реальности, это страх автономности и т.д. Тактика будет разной.

На встречах мы подробно разберем:
Механизмы привязанности и лояльности к агрессору;
Связь амбивалентности с самообвинением, стыдом и Я-концепцией;
Как эта двойственность блокирует переработку травматического опыта;
Специфику работы при выраженной диссоциации;
Что делать с хроническим желанием клиента «достучаться», «спасти» или изменить агрессора.

Будет много практики: я поделюсь своей рабочей логикой, кейсами и наработками. Также мы будем подробно разбирать случаи из вашей личной практики.

🗓 Когда: 6.10, 20.10, 3.11, 17.11 в 13:30
Формат: 4 встречи по 1ч 30 мин.
Стоимость: 580 бел.руб (~16200 рос руб, ~170 евро). Возможна оплата в два этапа по 290 бел. руб.

Запись у координатора Ирины в телеграмм @Auchynikava.

Готовлюсь к бесплатному вебинару про амбивалентность в отношениях с агрессором.

Хочу поговорить о том, почему человек может одновременно бояться, злиться, оправдывать, жалеть, скучать, возвращаться и снова сомневаться в том, что с ним вообще происходило.

И отдельно почему такие случаи бывают непростыми в терапии. Почему человек то видит насилие очень ясно, то начинает его обесценивать.

И почему попытка терапевта слишком быстро «показать правду» иногда только усложняет работу.
Будем разбираться, что за этим стоит и как можно с этим работать. Что успеем

Вебинар бесплатный. Приходите. Сегодня в 19:30 по Москве

Авчинникова Ульяна pinned «Здравствуйте, коллеги! На фото просто я, чтобы поздороваться) Как и обещала, открываю запись на новый блок супервизионных/интервизионных встреч: «Амбивалентность и лояльность по отношению к агрессору» Мне кажется, это одна из самых непростых тем в работе…»

Дорогие коллеги, эфир 28.09 начнется в 19:30, как указано на превью.
🗓️28 сентября
⏰19:30 (мск)

Доброе утро, коллеги!

Приглашаем вас на эфир:
«Амбивалентное отношение к агрессору»

🗓️28 сентября
⏰18:00мск

В работе с травмой психолог может столкнуться с очень сложным противоречием: человек одновременно может бояться того, кто причинил ему вред, злиться на него, нуждаться в нём, защищать его и продолжать испытывать к нему привязанность.

Со стороны это легко выглядит непонятным или даже противоречащим здравому смыслу. Но для человека, оказавшегося в травматических отношениях, такие чувства могут быть частью его адаптации к ситуации, из которой он не мог просто выйти.

Почему важно понимать эту амбивалентность? Потому что попытка слишком быстро разделить людей на «жертву» и «агрессора», требование признать только злость или только страх могут не помочь клиенту, а наоборот, усилить стыд и внутренний конфликт.

На заключительном эфире цикла о травме поговорим об этой сложной стороне травматического опыта вместе с Ульяной Авчинниковой.

🎙Ведущая - Ульяна Авчинниковой - магистр психологических наук, преподаватель, специалист по комплексному ПТСР, диссоциации и шоковой травме, схема-терапевт продвинутого уровня ISST Advanced Level, практикующий специалист с опытом более 18 лет.

ССЫЛКА НА ЭФИР

Доброе утро, коллеги!

Мы продолжаем цикл эфиров с Ульяной Авчинниковой.

Уже ЗАВТРА, 07.09 в 19:30мск состоится эфир о диссоциации.

Тема; «Кптср, диссоциация, работа с травмой: как молодому психологу понять, что перед ним сложная травма»

На эфире разберём
- что современная клиническая практика понимает под диссоциацией
- как она может проявляться у клиентов и почему психологу важно одновременно уметь её замечать и не превращать в универсальное объяснение любых трудностей.

🎙Спикер — Ульяна Авчинникова - магистр психологических наук, преподаватель, специалист по комплексному ПТСР, диссоциации и шоковой травме. Практический стаж - более 18 лет.

Эфир будет полезен психологам, которые хотят лучше ориентироваться в сложных состояниях клиентов и точнее понимать, что происходит с человеком в терапии.

ССЫЛКА НА ЭФИР

Да, конечно. Напишите Ирине. @Auchynikava

Можно присоединяться, кто хочет. Тема про ретравматизацию.

Дорогие коллеги!

Уже ЗАВТРА в 19:30мск

Приглашаем на эфир цикла
«КПТСР, диссоциация, работа с травмой: как молодому психологу понять, что перед ним сложная травма».

«Так ли страшна ретравматизация»

На эфире обсудим:
- Что называют ретравматизацией и насколько корректно использовать этот термин?
- Современный критический анализ концепции ретравматизации
- Современные данные исследования по травма фокусированной терапии, их данные и выводы
- Альтернативные подходы к работе с травмой
- Развенчание мифов о ретравмавматизации

🎙Спикер - Ульяна Авчинникова, магистр психологических наук, преподаватель, специалист по КПТСР, диссоциации и шоковой травме, схема-терапевт продвинутого уровня ISST Advanced Level, практикующий специалист с опытом более 18 лет.

🔗ССЫЛКА НА ВХОД

Дорогие коллеги!

Уже ЗАВТРА в 19:30мск

Приглашаем на эфир цикла
«КПТСР, диссоциация, работа с травмой: как молодому психологу понять, что перед ним сложная травма».

«Так ли страшна ретравматизация»

На эфире обсудим:
- Что называют ретравматизацией и насколько корректно использовать этот термин?
- Современный критический анализ концепции ретравматизации
- Современные данные исследования по травма фокусированной терапии, их данные и выводы
- Альтернативные подходы к работе с травмой
- Развенчание мифов о ретравмавматизации

🎙Спикер - Ульяна Авчинникова, магистр психологических наук, преподаватель, специалист по КПТСР, диссоциации и шоковой травме, схема-терапевт продвинутого уровня ISST Advanced Level, практикующий специалист с опытом более 18 лет.

🔗ССЫЛКА НА ВХОД

Здравствуйте, коллеги!
На фото просто я, чтобы поздороваться)

Как и обещала, открываю запись на новый блок супервизионных/интервизионных встреч:

«Амбивалентность и лояльность по отношению к агрессору»

Мне кажется, это одна из самых непростых тем в работе с последствиями насилия. Потому что агрессор часто оказывается не только человеком, который причинил боль, он может быть одновременно близким, любимым, важным. Более того, он мог делать действительно хорошие вещи для жертвы насилия.

Клиент может прекрасно понимать, что с ним происходило насилие, и всё равно скучать, любить, жалеть, оправдывать, ждать изменений или надеяться услышать: «Я понимаю, что я с тобой сделал, прости».

Я замечала, что эта амбивалентность становится не только эмоциональной проблемой, но и реальным препятствием в терапии.

При попытке приблизиться к травматическому материалу могут резко усиливаться стыд, вина, страх «предать» агрессора, желание его защитить, боязнь «потерять» или сомнения в собственной памяти. Иногда именно в этом может быть проблема в переработке.

Особенно сложной эта работа становится при выраженной диссоциации и диссоциативных расстройствах, когда разные переживания и отношения к агрессору могут быть плохо интегрированы: одна часть человека помнит близость и защищает его, другая - страх, боль или ужас.

Для терапевта это тоже непросто. Иногда очень хочется быстрее помочь человеку «увидеть правду», перестать защищать агрессора, разозлиться. Но часто прямая конфронтация усиливает этот внутренний конфликт.

О чем будут эти встречи:

- как организованы привязанность и лояльность к агрессору;
- как с этим связаны самообвинение, стыд и надежда. Связь с Я-концепцией;
- как амбивалентность мешает переработке травматического опыта;
- что происходит при выраженной диссоциации и фрагментации опыта;
- как работать с желанием клиента «достучаться» до агрессора или изменить его.

Я буду делиться своей логикой, своими кейсами и наработками, в том числе случаями, где сама ошибалась или заходила в тупик. И, конечно, будем разбирать ваши случаи, если они нам подойдут по теме группы.


Формат: 4 встречи по 1 ч 30 мин, платформа Zoom.
На встречах разбираем: теорию, мои техники, подробный разбор представленных участниками случаев.

Даты встреч: раз в две недели по вторникам 6 октября, 20 октября, 3 ноября, 17 ноября.
Время: 13:30 по Минску/Москве (UTC+3, GMT+3).

Стоимость:
За весь курс 4 онлайн встречи:
580 бел. руб. (16 200 рос. руб., 170 евро).
Возможна оплата в два этапа по 290 бел. руб. до 1 октября и до 1 ноября.

Запись у координатора Ирины в телеграмм @Auchynikava.

Завтра начинается наша группа. Кто ещё хотел присоединиться, то сегодня ещё точно можно)
до встречи.

«это происходит сейчас».
Например:
«Я никому не нужен» - грусть - отстранение.

Эмоциональный флешбек возникает резко. Это такой внезапный, интенсивный эпизод реактивации травматического опыта, не требует когнитивного запуска, сначала приходит состояние, ощущение, а уже потом мысли, часто сопровождается сильной телесной реакцией. Это первичное состояние, а не интерпретация.
Например «Мне словно опять 5 лет, и ничего не могу изменить, я в ловушке, у меня паника».
Да, есть взаимосвязь. Эмоциональный флешбек может активировать или усиливать уже существующую схему.

3. Эмоциональный флешбек vs диссоциация

Здесь легко запутаться, потому что они часто идут вместе, друг за другом. Диссоциация это снижение/разрыв контакта с собой или реальностью, ощущение нереальности, «я как будто не здесь», эмоциональное онемение. Эмоциональный флешбек, наоборот, перегруз эмоцией, состояние слишком интенсивное, человек «захвачен» переживанием. Часто происходит наша классичекая связка:
флешбек - перегруз - диссоциация.
То есть активируется травматическое состояние, оно становится слишком интенсивным, психика «выключает» часть переживания.

На что я ориентируюсь.

У меня есть несколько маркеров, которые помогают быстрее сориентироваться и разобраться. Я начинаю думать про флешбек, если вижу резкое изменение состояния, потерю контекста («всё вроде нормально, но мне плохо»), сильную телесную реакцию, ощущение регрессии (как будто человек «меньше», чем обычно), трудность объяснить, что происходит.

Итог

Эмоциональные флешбеки при КПТСР сложно распознавать именно потому, что они маскируются под другие процессы.
Если обобщать, симптомы вторжения при КПТСР могут выглядеть гораздо менее очевидно, чем мы привыкли ожидать, опираясь на классическое описание ПТСР. Да, у таких клиентов могут быть вполне «обычные» интрузии и флешбеки. Но очень часто вторжения проявляются иначе, через яркие, эмоционально насыщенные сны, резкие, захватывающие состояния, волны стыда, страха, беспомощности, телесные реакции, которые сложно сразу связать с прошлым или настоящим опытом.
И именно из-за этого их легко не заметить или перепутать с тревогой, депрессивным аффектом, схемами или даже «сопротивлением» в терапии.

По моему опыту, это одна из тех зон, где мы как терапевты чаще всего можем ошибаться не потому что не знаем теорию, а потому что ожидаем увидеть более «очевидную» картину. Но если держать в голове, что при КПТСР вторжения часто проявляются как состояния, а не воспоминания, становится проще замечать эти процессы и по-другому выстраивать работу.

Распознавание этих "размытых" симптомов - это не просто расширение нашего теоретического понимания и взгляда, но это ещё и изменение фокуса в терапевтической практике. Безусловно, я опасаюсь гипердиагностики, и мы всегда должны быть в паре с врачом, но этот взгляд помогает нам выдерживать неопределенность и валидировать то, что кажется на первый взгляд нелогичным.

Это усиливает переживание стыда, закрепляет негативную идентичность, а та активирует травматическую память и дальше цикл повторяется.

Как отличить эмоциональный флешбек от тревоги, схем и диссоциации

Это сложно. На практике одна из самых частых сложностей это не столько правильно назвать, что происходит, сколько понять что происходит. У меня нет стопроцентных ответов на этот вопрос. Потому что повторные переживания при КПТСР могут выглядеть как: тревога, депрессивный аффект, активация схемы, диссоциация. И если мы ошибаемся в понимании, то мы рискуем выбирать не те интервенции. Поэтому для меня это всегда вопрос не теории, а очень конкретной помощи конкретному человеку.

Эмоциональный флешбек или тревога.

На первый взгляд они могут выглядеть почти одинаково.
И там, и там есть: напряжение, активация, телесные реакции, ощущение угрозы. Но есть некоторые различия. Тревога чаще связана с будущим, есть мысли о том, что может случиться, можно проследить цепочку: ситуация - интерпретация – тревога, состояние относительно понятно самому клиенту.
Например: «Я переживаю, что не справлюсь».

1. Эмоциональный флешбек часто возникает без явной мысли, связан не с будущим, а с прошлым состоянием, переживается как захватывающая волна, плохо поддаётся объяснению, захватывает резко при взаимодействии с травматическим триггером. Это не предвосхищение, это провал в прошлое.
Клиент чаще говорит:
«Мне просто резко стало очень плохо»
«Я не понимаю, откуда это».

2. Эмоциональный флешбек или схема

Это, пожалуй, самая тонкая граница. Потому что схемы и флешбеки «живут рядом». В схеме есть и воспоминания, и ощущения и устойчивый способ интерпретации. Схема включает мысли, убеждения, обычно, но не всегда, разворачивается относительно постепенно. Это такой фоновый, хронический способ мышления, чувствования и поведения. Это не внезапный эпизод, там нет ощущения

Например, человек может видеть в образах умершую бабушку, но в том возрасте или в тех обстоятельствах, в которых это физически не могло происходить. Или вспоминается какой-то пугающий «образ человека», но который, на самом деле, оказывается собирательным, и в нем смешаны черты разных людей из прошлого, например насильников или агрессоров с разных возрастных периодов.
Это не выглядит как обычное воспоминание. Здесь нет четкой сцены, времени, последовательности.

Разные куски памяти, эмоций и образов как будто накладываются друг на друга и образуют что-то новое, искаженное переживание.

И тогда и человеку, и нам становится очень сложно понять, что именно он вспоминает, к какому периоду это относится, и было ли это вообще «в таком виде».

По моему опыту, такие «склеенные» состояния чаще возникают, конечно, при длительной, повторяющейся травме. Память в таких случаях не просто фрагментируется, а начинает смешивать разные эпизоды, лица и смыслы в единый эмоциональный образ из-за огромной нагрузки для мозга.

И в этот момент мы уже имеем дело не с воспоминанием конкретного события, а с переживанием, в котором переплетены разные слои прошлого, иногда настолько, что теряется сама граница между ними.

Это важно учитывать в терапии, потому что такие состояния легко можно принять за фантазии, искажения или «ненадежную память». Хотя по сути это еще одна форма травматического вторжения , просто гораздо менее очевидная и более сложная по своей структуре.

Почему флешбеки при КПТСР становятся «размытыми» .

Скорее всего, это результат сразу нескольких процессов, которые накладываются друг на друга.

1. Вместо одного события множество похожих эпизодов.

Если при ПТСР чаще есть одно конкретное травматическое событие, то при КПТСР мы имеем дело с длительным, повторяющимся опытом: отвержения, унижения, страха, иногда даже отвращения. И в какой-то момент мозг перестает кодировать отдельные эпизоды как самостоятельные события, так как в этом нет необходимости. Происходит своего рода адаптация: вместо «историй» формируется более общий паттерн.
И тогда при активации мы получаем не воспоминание конкретной сцены, а что-то вроде среднего, обобщенного эмоционального состояния, собранного из множества похожих ситуаций.
Человек как будто уже не столько проживает отдельные события, сколько находится в этом состоянии, «маринуется» в нем и постепенно это начинает вплетаться в ощущение себя, формируя «Я».

2. Диссоциация в момент травмы.

Многие клиенты с комплексной травмой в момент реагировали через диссоциацию. Это могло быть отстранение, ощущение нереальности, «как будто это не со мной». Мы знаем, что диссоциация мешает полноценной обработке опыта. И тогда память кодируется фрагментарно: эмоция есть, тело помнит, а воспоминания нет. И когда такая память активируется, человек переживает не событие, а элементы своего состояния.

3. Память начинает «жить» в идентичности

Это, на мой взгляд, один из самых важных и при этом недооценённых механизмов. При КПТСР травматический опыт часто не просто хранится как воспоминание, а встраивается в само ощущение себя. Появляются устойчивые переживания вроде: «я плохой», «я в опасности», «меня отвергнут», «я виноват».

Здесь формируется довольно плотная связка между травматической памятью и негативными представлениями о себе: прежде всего стыдом, виной, ощущением дефективности, отвращением к своему телу и себе.
И тогда при активации происходит не только вспоминание события, но и активация этого состояния "Я" . Человек не думает: «со мной это случилось», он скорее переживает, ощущает: «это я такой». Это ещё сильнее «размывает» флешбек, потому что исчезают границы, всё как будто сливается в одно: прошлый опыт, текущее состояние и сама идентичность.

Проблема в том, что эти два процесса: травматическая память и негативные представления о себе, начинают взаимно усиливать и активировать друг друга. Например, ситуации стыда в текущей жизни могут становиться триггером для активации негативных представлений о себе. А уже они «тянут» травматическую память.

Как это может выглядеть в терапии.

Вместо чётких воспоминаний мы начинаем видеть состояния, которые на первый взгляд не выглядят как флешбек.
Например: клиент внезапно «проваливается» в сильный стыд, хотя в текущей ситуации нет явной причины. Вдруг появляется ощущение беспомощности, как будто человек резко «уменьшился». Возникает телесная реакция, сжатие, холод, пустота, клиент говорит: «я не понимаю, что происходит, но мне очень плохо», усиливается самокритика или ощущение собственной дефективности.

Иногда это выглядит как тревожный эпизод, депрессивный аффект, активация схемы или даже как «сопротивление» терапии. Но если внимательно смотреть на динамику, можно заметить, что эти состояния: возникают резко, захватывают человека, слабо поддаются рациональному объяснению и связаны с травматическиским триггером.

По моему опыту, иногда мы имеем дело не просто с эмоцией, а с реактивацией травматической памяти, которая не оформлена в виде чёткого и понятного воспоминания/флешбека

Почему это легко пропустить.

Мы, как специалисты, часто ориентированы на «классические» признаки: есть ли образ, есть ли сцена, есть ли воспоминание. Я сама так учу студентов. И, если этого нет, мы скорее будем думать, что это просто аффект, это просто тревога, это про схемы. И в каком-то смысле это правда и это в целом правильно. Но лишь в каком-то смысле!

Проблема в том, что при КПТСР границы между эмоцией, телесной реакцией и воспоминанием становятся очень размытыми. И тогда симптом вторжения может выглядеть не как воспоминание какого-то события, а как «воспоминание состояния».

Отдельно важно про сны.

Я часто замечаю, что даже если на сессии мы не видим ярких симптомов вторжения, многие клиенты с КПТСР при этом описывают очень интенсивные, эмоционально насыщенные сны. И именно при КПТСР это обычно не такие буквальные, почти «повторяющие» травматическое событие сны, как мы часто видим при ПТСР. Скорее наоборот, они более метафоричные, но при этом очень тяжелые по переживанию. Это могут быть сны про преследование, сцены унижения или стыда, ситуации полной беспомощности. И часто в них нет конкретного события из прошлого, но есть очень болезненное узнаваемое состояние. Это и есть наше повторное переживание.
То есть сны не всегда воспроизводят реальные события буквально.
Чаще они отражают аффективное ядро травмы (страх, отвращение, беспомощность, возбуждение).

Склейка или искажение. Симптом вторжения как фантазия.

Это наблюдаю часто. Иногда симптомы вторжения при КПТСР могут выглядеть еще более запутанно, как будто «склеенными» или искаженными. В таких состояниях у человека часто нет ощущения, что он вспоминает что-то конкретное. Скорее возникает «каша» из разных фрагментов опыта, которые раньше не были связаны между собой.

КПТСР:
НЕВИДИМЫЕ И «РАЗМЫТЫЕ» СИМПТОМЫ ВТОРЖЕНИЯ"

Авчинникова Ульяна

Когда мы говорим о флешбеках в контексте ПТСР, у большинства из нас возникает довольно узнаваемая и ясная картина. Это такое состояние, в котором человек как будто снова оказывается внутри травматического события.

Клиенты описывают яркие образы, звуки, телесные ощущения, иногда прямо говорят: «я как будто снова там». В такие моменты может теряться ощущение времени, и прошлое переживается как происходящее прямо сейчас. Безусловно, интенсивность таких переживаний может сильно варьироваться: от почти полного «погружения» до более мягких, частично осознаваемых состояний.

В диагностических системах (DSM-5, ICD-11) это и описывается как повторное переживание травмы «здесь и сейчас». И, пожалуй, именно такие флешбеки проще всего распознать в работе. Эта наша классика.
Но чем больше я работаю с комплексной травмой, тем чаще вижу, что эта «классическая» картина присутствует далеко не всегда. Конечно, у клиентов с КПТСР мы действительно можем встречать привычные интрузии: навязчивые воспоминания, отдельные сцены, образы, телесные реакции, связанные с конкретными эпизодами. И это важно помнить! Классические флешбеки при КПТСР никуда не исчезают.

Но помимо этого постепенно начинает проявляться другой тип переживаний: менее очевидный, более «размытый» и гораздо сложнее распознаваемый в терапии.