К платформенной экономике

Вот уж 12 дней, как вступил в силу Федеральный закон от 31 июля 2025 года № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в РФ». Насколько мне известно, руку к его разработке приложил Бевзенко младший, по крайней мере, он так себя позиционирует на сайте М-Логоса, уже давая курсы о правовом регулировании маркетплейсов. Мы стали очень сильно экономить на законопроектных работах, если дозволяем писать федеральные законы студентам (закон подписали в июле 2025 г., когда сей автор только закончил бакалавриат).

Критиковать отдельно закон не буду, о нём уже высказались в профильной монографии Ю.С. Харитонова, С.Ю. Филлипова и Н.В. Щербак, А.А, Иванов в отдельной статье и другие известные авторы. Уровень юридической техники, достигнутые результаты и прочее оставляют желать лучшего, но зато монополисты, думаю, остались очень довольны. Думаю, что случившиеся на днях "временные трудности" на российских серверах одной известной компании показывают, что никакой цифровой экономики в ближайшее время у нас не будет, а вот варваризация будет нарастать.

Но не будем о грустном, давайте лучше посмотрим в компаративной перспективе, что происходит в других юрисдикциях, прежде всего в США и ЕС. В США уже в третий раз отклонили проект закона о цифровых рынках (American Innovation and Choice Online Act (AICOA)), поскольку в парламенте опасаются, что избыточное регулирование навредит инновациям и потребителям. Американцы ограничиваются разделом 230 федерального законодательства, предписывающего судебный иммунитет платформ (они не несут ответственности за пользовательский контент, в том числе и маркетплейсы не отвечают за участников платформ и их товары/услуги/контент (за исключением контрафакта). Магистральное направление развития американского права в части цифровых рынков - это деятельность административных регуляторов Федеральная торговая комиссия (ФТС) и Минюст, действующих в рамках антимонопольного законодательства.

Выявляя конкретные нарушения, они обращаются в суды и требуют привлечь компании к ответственности. Например, Минюст выиграл дело о монополизации поисковика. 2 сентября 2025 года суд запретил Google заключать эксклюзивные контракты, обеспечивавшие его поисковику привилегированный статус на устройствах. Однако суд отказался разделить компанию, на чем настаивал Минюст. Хотя, это что-то несбыточное, со времён Standard Oil не было разделения таких гигантов. ФТС, напротив, потерпела сокрушительное поражение. 18 ноября 2025 года суд постановил, что ФТС не смогла доказать наличие у Meta, что запрещена и признана экстримистской в России, монопольной власти на рынке персональных социальных сетей.

Если говорить конкретно про маркетплейсы, то можно упомянуть Амазон. К нему подала иск ФТС ещё в 2023 году, он касался нарушения Закона о восстановлении доверия онлайн-покупателей (ROSCA). ФТС утверждала, что Амазон использовал манипулятивные элементы дизайна интерфейса, чтобы сбить с толку при регистрации. Всплывающее окно с яркой желтой кнопкой «Бесплатная доставка» незаметно оформляло платную подписку Prime, даже если пользователь потом отменял заказ. Отмена этой опции была сложнее во много раз, чем подписка. В результате, Амазон хотя и не признал вину, но согласился выплатить 2,5 миллиарда долларов для урегулирования иска ФТС, из которых 1,5 млрд $ пошли в фонд для возврата средств пострадавшим потребителям. Ещё 1 млрд $ ушёл в казну как штраф в пользу государства. Это крупнейший штраф в истории ФТС за нарушение правил. Также Амазон взял на себя обязательство внедрить чёткую и заметную кнопку для отказа от Prime и упростить процедуру отмены подписки.

Вот так нужно было выстраивать, если вообще выстраивать и наш закон: в первую очередь пресечение недобросовестных коммерческих практик и действие в рамках судебных споров. Тогда бы была доктрина "огороженного сада", о которой я писал ранее. Не последовали мы и европейскому пути, где есть детальные регламенты, в т.ч. о труде на цифровых платформах. Мы, впрочем, как и всегда, идём своим путём, и куда он нас приведёт всем уже более-менее очевидно.