Неквантовать!

В поисках Майораны

В среду Microsoft открыла в Мэриленде с местным университетом квантовый исследовательский центр. Но главное тут не сам центр, а его гости. Команда Управления перспективных исследований Пентагона (DARPA) получила полный доступ к новому чипу Majorana 2 и проверит на месте всё, от управления железом до софта. К ней присоединятся лаборатории ВВС и Университета Джонса Хопкинса, а также четыре национальные лаборатории, включая Лос-Аламос. Для Microsoft это финальный этап программы DARPA по оценке нестандартных подходов к квантовым вычислениям.

Независимая проверка нужна компании больше, чем кому-либо в отрасли. Почти 20 лет Microsoft ставит на «топологические» кубиты, построенные на экзотических майорановских квазичастицах. В теории они почти не ошибаются. На практике их существование до сих пор никто убедительно не доказал.
Судьба этих частиц перекликается с судьбою их первооткрывателя: предсказавший их итальянский физик Этторе Майорана в 1938 году сел на пароход из Палермо в Неаполь и исчез. Его тело так и не нашли, как и его частицы, по крайней мере пока.

В 2018 году группа из Делфта, работавшая с Microsoft, опубликовала в Nature «убедительные доказательства» майорановских мод. Через три года, в 2021-м статью отозвали: данные с тем же успехом объяснялись обычными, нетопологическими эффектами.

Это не остановило компанию. В феврале 2025 года она показала чип Majorana 1 с «новым состоянием материи» и обещанием миллиона кубитов на чипе размером с ладонь. Но в самой статье в Nature прямо оговорено, что измерения сами по себе не доказывают топологическую природу состояний. Физики встретили анонс в основном скептически.

Этим летом спор вышел на новый круг. В июне Nature опубликовал формальную критику Генри Легга из Сент-Эндрюсского университета. По его словам, в данных Microsoft нет устойчивой сверхпроводящей щели, а сигналы могут давать самые обычные квантовые точки. Компания в том же номере ответила, что критик смотрит слишком узко. А за три недели до этого она анонсировала Majorana 2 с тысячекратным ростом надёжности. Анонс вышел препринтом, без рецензирования.

Так что пустить к себе проверяющих из Пентагона — ход, свидетельствующий либо о большой уверенности, либо о большой необходимости. Спор в журналах идёт уже восемь лет, и вердикт военных инженеров будет весить больше любой статьи. Если DARPA подтвердит результат, скептикам придётся замолчать. Если нет, Microsoft сложнее будет объяснять акционерам, на что ушли два десятилетия.

Самого Майорану, кстати, тоже искали всерьёз: за поиски лично хлопотал Энрико Ферми. Не нашли... 🤷‍♂️

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Кот, который гуляет в симуляторе

Вчера IonQ объявила о «первом в индустрии» декодере квантовых ошибок, который работает в реальном времени на одном обычном процессоре. После закрытия торгов акции компании подскочили на 12%.

Декодер — это «мозг», обеспечивающий работу квантового компьютера. Поскольку кубиты постоянно ошибаются, он должен за микросекунды понять, где ошибка, и скомандовать исправление. Не успел — значит опоздал, начинай расчеты заново. Обычно для этого ставят специализированные чипы или GPU — Nvidia давно продвигает свои ускорители как главный инструмент квантовой коррекции. IonQ утверждает, что хватит серийного CPU.

Декодер гоняли на 408 логических кубитов, 31,5 млн операций. Правда живых кубитов в эксперименте не было — все проверяли на симулированных схемах. Архитектура, под которую всё сделано, называется Walking Cat. Гуляет этот кот, как у Киплинга, сам по себе, то есть без железа.

Неделей раньше Iceberg Quantum и Diraq «продемонстрировали», что для 1000 логических кубитов хватит всего 150 тысяч физических. В блоге Iceberg оговаривается, что это «численные симуляции». Считали в CUDA-Q Logical, которую Nvidia выпустила накануне: в этой среде отказоустойчивый квантовый компьютер можно собрать целиком виртуально.

Чуть раньше Riverlane и Qblox замкнули цикл коррекции ошибок тоже на эмулированных данных вместо сигналов от кубитов.

Получается что в железе отрасль сегодня оперирует десятками логических кубитов: рекорд IBM и Чикагского университета — 70. А всё, что про сотни и тысячи, живёт исключительно в симуляторах. Технологически это оправданно, но интересно, что биржа, похоже, считает симуляцию за чистую монету, то есть, как факт, а не как расчеты.

IonQ сейчас торгуется примерно в 55 раз дороже годовой выручки и получает рост на 12% за результат, которого на железе ещё не было.

Еще более забавно, что инсайдеры компании этот оптимизм не особо разделяют: за два года они продали акций IonQ на $454,5 млн (часть — автоматически, на уплату налогов), а купили только на $2,3 млн.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Квантовая дорожная карта США в цветах голубого гиганта

В пятницу, 18 сентября, Минэнерго США выпустило доклад о том, как к 2028 году получить первый научно полезный квантовый компьютер с коррекцией ошибок. Параллельно заместитель министра по науке Дарио Хиль опубликовал программную колонку, а министерство в тот же день объявило конкурс Quantum Genesis на $215 млн.

Дорожная карта в докладе следующая. С 2026 по 2028 год — конкурсы для команд из лабораторий, университетов и компаний. К 2028 году — 50–100+ логических кубитов и первые научные задачи, которые классические компьютеры не решают: катализаторы, сверхпроводящие материалы, материалы для термоядерной энергетики, ядерная физика. После 2030 года — национальный квантовый центр на 1–10 тысяч логических кубитов, встроенный в суперкомпьютеры и ИИ-инфраструктуру министерства.

Правда в конце есть раздел о разногласиях, где часть экспертов в самом деле ждет результата к 2028 году, а другие считают, что нужно «существенно больше времени». Спорят и о формате центра, и о том, что важнее сейчас — железо или приложения. Комитет честно пишет, что «намеренно не стал разрешать эти споры». Хотя если он в цели записал 2028 год — вроде бы как и стал... При этом конкурс платит только за 100+ логических кубитов, то есть по верхней границе оценок самого доклада. Из $215 млн в 2026 финансовом году реально выделено $2,5 млн, остальное зависит от Конгресса.

Впрочем, в каком-то смысле авторы доклада интереснее его самого. Хиль до госслужбы руководил IBM Research, в том числе квантовой программой. В той же в IBM Research 20 лет проработал заместитель председателя комитета Супратик Гуха, последние пять лет — директором по физическим наукам. В комитете есть представители Cleveland Clinic и RPI: у обоих стоят квантовые компьютеры IBM, и именно эти партнёрства доклад ставит в пример. Центр SQMS, которым руководит председатель комитета Анна Грасселлино, с 2024 года работает с IBM. Главное научное доказательство доклада — расчёт белка из 12 635 атомов, сделано на процессорах IBM, и его главный автор тоже соавтор доклада.

Справедливости ради: доклад прямо требует технологической нейтральности, ставит на одну доску ионы, нейтральные атомы, фотонику и спиновые кубиты. Комитет опросил Google, Quantinuum, IonQ, QuEra, PsiQuantum и других. Без этого документ выглядел бы просто неприлично. Но опросить компанию и писать текст — разные роли. Среди авторов нет никого, кто связан с ионными, атомными или фотонными компаниями.

А что такое IBM в контексте квантов? Это сверхпроводящая архитектура, по которой у авторов больше всего опыта. Квантовые машины, установленные прямо у заказчика, — модель, которую IBM уже отработала в Кливленде, в RPI и в RIKEN. И сама рамка «квантовые вычисления как часть суперкомпьютера»: IBM давно продвигает её под названием quantum-centric supercomputing.

Не забудем и про техдиректора AMD Марка Папермастера — он тоже в комитете и тоже бывший сотрудник IBM (26 лет). В 2025 году AMD и IBM объявили совместную разработку как раз гибридных квантово-классических систем. И ничего удивительного в том, что доклад настаивает: ближайшие годы будут за гибридными схемами, а квантовые машины надо интегрировать с суперкомпьютерами министерства. К слову, два самых мощных суперкомпьютера министерства, El Capitan и Frontier, построены на чипах AMD. Так что, каким бы квантовым ни был будущий центр, его классическая часть с большой вероятностью будет от AMD.

Напомним, что Минэнерго традиционно выступает первым крупным заказчиком новых вычислительных технологий: так было с суперкомпьютерами, когда государственный спрос помог выжить целой индустрии. У министерства 17 национальных лабораторий, пять квантовых центров и самые мощные суперкомпьютеры страны. Критерии, по которым оно будет выбирать железо для своего центра, во многом станут стандартом для всего рынка.

Поэтому так важно, в какие цвета окрашен его доклад. А окрашен он в цвета голубого гиганта.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Кремний отыгрывается

Две австралийские компании, Iceberg Quantum и Diraq, показали как тысяча логических кубитов собирается из 150 тысяч физических, и это вдесятеро экономнее прежних оценок. Считали на CUDA-Q Logical, о котором мы писали в прошлом посте. А железо, на котором всё это должно однажды работать, — кремниевые спиновые кубиты.

Логический кубит собирают из сотен подверженных ошибкам физических так, что их ошибки взаимно гасятся, что и позволяет нормально производить вычисления. Вся гонка последних лет идёт за «курс обмена»: сколько физических кубитов уходит на один логический. Iceberg предлагает такую проверку ошибок кубитов, при котором этот курс падает примерно вдесятеро против прежних оценок.

Сами кремниевые спиновые кубиты устроены почти как обычные транзисторы. Только считывается в них не заряд, а направление, в котором вертится один-единственный электрон, запертый в квантовой точке размером около 50 нанометров.

Отсюда все достоинства. Такие чипы делаются на серийных 300-мм линиях CMOS — тех же, где печатают процессоры, без отдельных квантовых фабрик. Плотность выше в тысячи раз: спиновая точка — 50 нанометров, сверхпроводящий трансмон — около 200 микрометров. И работает хозяйство примерно при 1 кельвине вместо 10–20 милликельвин. Звучит как мелочь, а означает обычный гелий-4 вместо дефицитного гелия-3 и возможность засунуть управляющую электронику в тот же холодильник.

Сегодня кубитов у кремния — около дюжины. У сверхпроводников IBM больше тысячи, у ионных ловушек Quantinuum под сотню. И дюжина в данном случае — это не «маленький квантовый компьютер», это ноль: на один логический кубит нужны сотни физических, так что логических кубитов тут просто нет.

Дальше точность. Вентиль — элементарная операция над парой кубитов, и у кремния она проходит без ошибки в 99%, у ионов — 99,92%. Причём порог, ниже которого коррекция только добавляет ошибок, кремний перешагнул лишь недавно.

Кремниевый кубит связан только с теми, что лежат вплотную. Чтобы свести два дальних, нужна цепочка обменов, а это увеличивает ошибки. У ионов в ловушке любой работает с любым, и коррекция обходится им дешевле. В итоге сотня ионов считает лучше тысячи сверхпроводников.

По зрелости коррекции кремний отстаёт года на два. Google показала работу ниже порога на Willow в конце 2024-го, Quantinuum давно считает с коррекцией, а кремний добрался до первых логических операций в начале 2026-го.

Но главная проблема впереди: нельзя сделать одинаковые квантовые точки: рабочие частоты и напряжения гуляют от кубита к кубиту. На дюжине это лечится ручной калибровкой, а как быть на миллионе, можно понять только начав делать миллион кубитов.

Забавно тут еще то, что весь Iceberg Quantum — это всего-то трое выпускников Сиднейского университета и $6 млн посевных от LocalGlobe, Blackbird и DCVC, полученных в феврале. Тогда же они заявили, что их архитектура позволит вскрыть RSA-2048 сотней тысяч кубитов вместо прежних миллионов.

Конечно, позавчерашняя демонстрация — это только моделирование. Тысяча логических кубитов посчитана, но не построена. И даже в этой благоприятной теории для них потребуется 150 000 физических кубитов. Сегодня в железе у Diraq их восемь.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Nvidia хочет повторить CUDA-фокус

Nvidia сделала заявку на монополизацию в ещё одной области, выпустив CUDA-Q Logical — слой оркестрации для отказоустойчивых квантовых вычислений.

Сегодня CUDA (обычная, не Q) — это фактически монопольная архитектура в области машинного обучения, которая победила не потому, что была быстрее. Она стала тем, в чём пишут — бесплатно, открыто, на каждой машине, если только эта машина — Nvidia. Пока конкуренты соображали, весь мировой код по машинному обучению оказался написан под чужую платформу. AMD догоняет этот разрыв своим ROCm больше десяти лет, и всё никак.

И вот, кажется, Nvidia хочет войти в эту реку второй раз. Потому что позавчерашний релиз — это превращение всех квантовых элементов, созданных Nvidia, в единый (и, желательно, неделимый) стек. Вехи большого пути: cuQuantum — 2021 год, ускорение симуляции квантовых схем на видеокартах. QODA, будущая CUDA-Q, — июль 2022-го: программная модель, на которой пишут сам гибридный алгоритм. Интерконнект NVQLink — осенью 2025-го, провод между кубитами и GPU.

А CUDA-Q Logical — недостающий слой между алгоритмом и железом. Он решает, сколько физических кубитов уйдёт на один логический, каким кодом коррекции ошибок их связать и какой декодер будет на лету ставить диагноз сбоям. Если CUDA-Q — это то, на чём пишут программу, то CUDA-Q Logical — это то, как уложить её в машину, которая непрерывно ошибается. То есть она отвечает за «отказоустойчивость» квантового компьютера.

В списке партнёров 22 имени, включая Google, IBM, Quantinuum и IonQ — тех, у кого есть свои стеки и меньше всех причин пускать к себе чужой.
Продаёт при этом Nvidia не совсем то, что написано на вывеске. Благодаря CUDA-Q Logical Fermilab сократила оценку ресурсов отказоустойчивой системы с пяти месяцев до трёх недель. Iceberg Quantum смоделировала 1000 логических кубитов на 150 000 физических. Ни то ни другое не вычисления на квантовом компьютере — это прикидки и модели. Nvidia продаёт GPU-время на проектирование машин, которых нет.

Забавно, что всего полтора года назад, в январе 2025-го, Дженсен обрушил квантовые акции фразой про то, что до эпохи квантовых компьютеров осталось «каких-то» 15–30 лет, а в марте признал, что погорячился. А говорил он это (хитрец!), имея работающую третий год квантовую платформу.

Тут как: заработают кванты — Nvidia молодец, владеет входом. Не заработают — тридцать лет будет продавать железо для их симуляции. Тоже отлично.

Между тем полная вертикаль — свои кубиты, своя криоэлектроника, свой компилятор — всё-таки была. Tunnel Falls на серийной 300-мм линии, статья в Nature с точностью 99,9%, собственный Quantum SDK с LLVM-компилятором, единственный прямой аналог CUDA-Q. Всё это вовсе не Nvidia, а Intel.

Однако в феврале открытую часть компилятора тихо закрыли. Своих аппаратных анонсов у Intel нет с середины 2024-го. Зато летом компания вернулась в квантовые новости подрядчиком: печатает спиновые кубиты Hitachi на своём процессе 18A за деньги японского госагентства.

А у AMD, другого конкурента Nvidia — и в квантах, и за их пределами, — верхнего слоя нет вовсе (про их гонку за интерконнект мы писали). Backline — хорошая инженерия, но живёт она внутри PennyLane, то есть внутри фреймворка Xanadu. У которого, между прочим, GPU-бэкенд построен на cuQuantum с 2022 года — и в списке партнёров QODA Xanadu тоже значилась.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Переговоры Шрёдингера

23 октября Wall Street Journal написал о том, что администрация Трампа изучает возможность войти в капитал квантовых компаний — назывались IonQ, Rigetti и D-Wave.

Минторг это моментально опроверг: «Министерство торговли в настоящее время не ведёт переговоров о долях в квантовых компаниях». Белый дом тоже сообщил, что ни с кем из названных не разговаривает.

Но, по всей видимости, эти переговоры могли бы занять место кота в умозрительном эксперименте Шрёдингера: есть они, или нет, можно узнать только подписав письма о намерениях. Именно это и произошло через семь месяцев, 21 мая: Минторг подписал такие письма с девятью квантовыми компаниями на $2,013 млрд — в обмен на неконтролирующую долю в капитале каждой.

В сентябре первые четыре сделки стали юридически обязывающими, про это мы уже писали, а теперь документы подписаны и с остальными пятью участниками.

Это не исключительный механизм для квантов: в августе 2025-го государство получило 9,9% Intel за $8,9 млрд субсидий по тому же CHIPS Act — сегодня этот пакет стоит около $42 млрд. Потом были $400 млн в редкоземельную MP Materials, а к июлю 2026-го Fortune насчитала около $26,7 млрд в 30 сделках с долями и схожими инструментами. Единого реестра этих активов нет: они разбросаны минимум по четырём ведомствам и не сведены ни в один бюджетный документ.

Что касается квантовых сделок, то тут есть пикантные нюансы (как же без них в администрации Трампа-то?!).

Эмиль Майкл был старшим вице-президентом Uber времён Трэвиса Каланика, и поднял для компании около $15 млрд. Именно он предлагал собирать компромат на журналистов, писавших про компанию. В 2017-м, после публикации BuzzFeed об этом, он ушёл из Uber. Дальше — бланк-чек DPCM Capital, который в августе 2022 года слился с D-Wave, вывел её на биржу при оценке около $1,6 млрд, а сам Майкл вошёл в совет директоров новой публичной компании.

В декабре 2024-го Трамп номинировал его заместителем министра обороны по исследованиям и разработкам — это же должность технического директора Пентагона. В мае 2025-го Сенат его утвердил. И вот теперь государство покупает долю в компании, которую он четырьмя годами ранее вывел на биржу.

Справедливости ради: деньги идут по линии Минторга, а не Пентагона, а по конфликтам интересов Майкла ещё на стадии номинации публично прессовала сенатор Элизабет Уоррен, требуя письменных этических обязательств. Но эта история показывает, как «узок их круг».

А насколько «далеки они от народа» — видно по второй истории. Дональд Трамп-младший — партнёр фонда 1789 Capital, который в апреле 2025-го участвовал в раунде PsiQuantum. Той самой PsiQuantum, что в сентябре получила от Минторга $100 млн. Источник, близкий к компании, объяснил Financial Times, что 1789 Capital — пассивный миноритарий и в операционное управление не лезет. Пассивный миноритарий — это когда деньги есть, а вопросов нет.

Интересно, сколько еще таких котиков Шрёдингера в этих сделках...

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Гонка Nvidia и AMD становится квантовой

Как известно, в золотой лихорадке выигрывает продавец лопат. В нашей истории есть метафора лучше: владелец моста через реку на пути к прииску.

Любому квантовому процессору нужен компьютер обычный. Кубиты живут микросекунды: за это время надо снять показания, понять, где вылезла ошибка, посчитать поправку и вернуть её в железо — пока состояние не рассыпалось. Не уложился в бюджет времени — коррекция ошибок не работает, а без неё никаких полезных вычислений не будет вообще. Весь обмен идёт через стык между квантовым и классическим миром, и весь он должен занимать единицы микросекунд.

Первой место на этом мосту заняла Nvidia. Коллеги из @anti_agi писали об этом: в октябре 2025 года она выпустила NVQLink — интерконнект для этой задачи: связать квантовый контроллер с GPU-сервером на Grace Blackwell, до 400 Гбит/с, круг FPGA — GPU — FPGA меньше 4 микросекунд.

За год к платформе подписались около 27 партнёров, включая IonQ, Quantinuum, Rigetti и QuEra, плюс суперкомпьютерные центры. Тем же способом Nvidia в своё время взяла искусственный интеллект — не железом, а тем, что все начали писать под её стандарт.

10 сентября ответила AMD. Вместе с канадской Xanadu она выпустила Backline — набор функций внутри открытой платформы PennyLane, который позволяет описать всю петлю обратной связи на обычном Python и пустить её через смешанный парк железа. Заявленная задержка — меньше 3 микросекунд. На микросекунду меньше, чем «на соседнем мосту».

Причем, хватает обычных серверных процессоров AMD EPYC и даже десктопных Threadripper. Никаких дорогих ускорителей и специальных стоек.

Вице-президент AMD Скотт Тиз описывает результат так: «одна Python-программа может охватывать процессоры AMD EPYC и Threadripper, ускорители AMD Instinct, FPGA AMD Versal и сетевые решения AMD Pensando». И это уже не описание квантовой технологии, прайс-лист.

Это сценарий мы уже видели: догонять Nvidia по вертикально интегрированной платформе поздно и дорого — значит, надо заходить через открытость: открытый код, никакого vendor lock-in, работает на любом железе, включая чужое. Этим же AMD много лет отвечает на CUDA своим ROCm в машинном обучении. Разница в том, что там она опоздала на годы, а здесь мост ещё не достроен.

Есть, к слову, и третий мост. Днём раньше Altera — бывшее FPGA-подразделение Intel, теперь под контролем Silver Lake — объявила партнёрство с британской Riverlane: её протокол QEC Interface проверен на чипах Agilex 7, эталонный дизайн выложен на GitHub. Все трое произносят слова «открытый стандарт». Все трое имеют в виду «наш открытый стандарт».

Компаний, делающих квантовое железо, уже десятки, и ни одна пока не продаёт ничего коммерчески полезного. Прииск не то что не разработан — никто ещё не доказал, что там есть золото. А за мост через реку уже бьются Nvidia, AMD и Silver Lake: те, у кого хватает денег ждать, и кто помнит, чем в прошлый раз закончилась война за программный стандарт.

Не устаем веселиться, что все это, отчасти, дело семейное: если Nvidia руководит Дженсен Хуанг, то AMD — Лиза Су, его троюродная племянница (у деда Хуанга было не меньше 12 детей, обе семьи уехали в США, когда будущие гендиректора были совсем маленькими).

Может AMD и отстает от Nvidia, что Лиза на поколение младше Дженсена?

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Как «поднять» $132 млрд

Не обязательно быть пиратом, чтобы наживаться на морском золоте: достаточно стать кладоискателем: на дне покоится достаточно затонувших кораблей. У большинства из них нет ни владельцев, ни наследников, вопрос только в том, как поднять золото на поверхность.

Такая же история с биткоином. Сегодня примерно 1,7 млн биткоинов все еще хранятся в скриптах образца 2009–2010 годов, где публичный ключ владельца записан в блокчейн открытым текстом. По текущему (упавшему) курсу это около $132 млрд. Среди них, в том числе и порядка 1,1 млн монет (почти $86 млрд), которые приписывают Сатоши Накамото: они разложены по 22 тысячам адресов и не двигались ни разу.

Это деньги, у которых с высокой вероятностью нет живого владельца. Не спрятанные, а именно брошенные, потерянные. Так что современному кладоискателю нужен не батискаф, а квантовый компьютер на ионных ловушках. И 8 сентября компания IonQ опубликовала полноценную смету на такую экспедицию.

Если упростить, публичный ключ — это номер ячейки, приватный — ключ от неё. Математика такова, что можно из ключа собрать номер, но нельзя из номера — ключ: обычному компьютеру на это нужно больше времени, чем существует Вселенная. Но для квантовых существует алгоритм Шора, который может это сделать на достаточно большом квантовом компьютер.

И вот IonQ посчитала, насколько большой он должен быть. Нужно 19 397 физических кубитов и 25,7 суток непрерывной работы на одну попытку. Вероятность успеха с попытки — от 41% до 63%, то есть реально на один ключ уходит полтора-два месяца, а для уверенности компания закладывает пять машин параллельно, около 97 тысяч ионов.

О квантовой уязвимости алгоритма шифрования, на котором основан биткоин говорят уже давно, новость не в этом. Просто это первая смета, доведённая до уровня железа: не «понадобится много кубитов», а конкретный перечень блоков, циклов и сроков.

Правда, пиар, как обычно, больше сути. Ключевое допущение схемы — точность операций, взятая только из одного эксперимента октября 2025 года на двух ионах. Из него экстраполируется надёжность памяти в масштабе, который на четыре порядка ниже всего, что вообще удавалось просчитать. Конструкция к этому числу крайне чувствительна: чуть хуже реальность — и шанс, что машина доживёт до конца расчёта, падает почти до нуля. Заявленная скорость операций выше, чем показал цитируемый опыт: удвойте — вместо 26 суток получите 51. Схема предполагает единый монолит, тогда как собственная дорожная карта IonQ описывает модульную систему, и стоимость стыков в расчёт не заложена. И главное: схемы вычислений, из которых получены итоговые цифры, компания не опубликовала. Проверить смету со стороны нельзя.

Для самой IonQ это часть пиар-стратегии. Её гендиректор Никколо де Маси заявляет, что «квантовый судный день» наступит в 2028 году, а не в 2030-м, как прогнозировалось ранее. Отказоустойчивую машину IonQ обещает к 2027-му, а к 2028-му — как раз те самые возможности. То есть цифра 19 397 — ровно та отметка, на которую компания планирует выйти через два года.

Документ, доказывающий срочность угрозы, откалиброван под собственный график продаж. Сегодня коммерческие системы IonQ — это десятки кубитов, ближайшее поколение на сотню отстоит от нужного примерно в 194 раза. Попутно компания торгует и защитой от этой угрозы, и в том же релизе перечисляет, какие схемы подписи ей не по зубам.

Надо сказать, Google недавно тоже сдвинул собственный переход на постквантовую криптографию на 2029-й. Так что проблема не высосана из пальца. Что не отменяет желания квантовых копаний заработать на ней.

Возвращаясь к битку: всего монет с раскрытыми ключами сегодня набирается 6,7 млн — треть всей эмиссии, больше полутриллиона долларов. Из них 2,3 млн не шевелились дольше пяти лет, так что станут легкой добычей, даже если квантовый компьютер взломает ключ не за месяц, а за три.

Дальше — юридические риски.

В морском праве спор о поднятом золоте решает суд. В биткоине решать придётся консенсусом разработчиков. Конечно можно просто заморозить старые уязвимые адреса — включая монеты Сатоши. Но можно и оставить их, как приз для квантовых кладоискателей. Почему нет?

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Вашингтон погнался за квантами

Министерство торговли США за два дня синхронно закрыло сразу четыре сделки по финансированию квантовой отрасли на общую сумму до $675 млн. Деньги, разговоры о которых пошли еще весной, разом превратились в юридически обязывающие соглашения.

Минторг еще 21 мая подписал письма о намерениях (Letters of Intent) с девятью компаниями на общую сумму $2,013 млрд в рамках закона CHIPS and Science Act — того самого, который изначально задумывался для субсидирования производства полупроводников в США, а теперь расширился и на квантовые технологии как на критическую инфраструктуру национальной безопасности. Это не гранты в чистом виде: правительство получает неконтролирующую долю в капитале каждой компании в обмен на деньги. Letter of intent — это только намерение; для начала выделения денег нужно было пройти due diligence и подписать definitive agreement, что и сделало несколько компаний на этой неделе.

Quantinuum 8 сентября закрыла соглашение на $100 млн — деньги пойдут на разработку ионных ловушек нового поколения и электроники, включая работу с GlobalFoundries по 300-миллиметровым пластинам и с Monarch Quantum по лазерам и оптике. Государство тут хочет поддержать переход к крупномасштабным отказоустойчивым ионным квантовым компьютерам и укрепить американскую цепочку поставок.

PsiQuantum в тот же день получила $100 млн на ускорение производства полупроводниковых компонентов для фотонных квантовых компьютеров — в первую очередь на выпуск пластин из титаната бария и на однофотонные детекторы, работающие при повышенных температурах, на калифорнийских площадках компании.

D-Wave Quantum также подтвердила 9 сентября доступ к $100 млн. Гендиректор компании Алан Барац объяснил решение о финансировании стремлением укрепить лидерство США в квантовых инновациях — деньги пойдут на масштабирование как annealing-, так и gate-model направлений, которые D-Wave развивает параллельно.

Крупнейшую из четырёх сумм получит GlobalFoundries — до $375 млн на пять лет, привязанных к выполнению контрольных точек. Деньги предназначены для развития направления Quantum Technology Solutions — контрактного производства квантовых чипов для сторонних компаний, то есть GF выступает не игроком одной технологии, а фабрикой для всей отрасли.

На стадии letter of intent остаются еще пять сделок из майского пакета: крупнейшая среди них — $1 млрд для IBM на создание отдельной фабрики сверхпроводниковых квантовых чипов Anderon в Олбани, а также соглашения с Rigetti, Atom Computing и Infleqtion (до $100 млн каждой) и австралийской Diraq ($38 млн) на масштабирование кремниевых процессоров.

В России государство тоже пытается поддерживать отрасль, но доли в частных компаниях выкупать не собирается — еще в 2020 году государство доверило три дорожные карты по квантовым технологиям Росатому, РЖД и Ростеху. В июле вице-премьер Дмитрий Григоренко подписал новый пятилетний план, который ставит целью выйти к 2030 году на 350 кубит и расширить квантовые сети связи с 7 тысяч до 15 тысяч километров. На весь проект заложено 23,7 млрд рублей, из них 11,1 млрд — из федерального бюджета, остальное — обязательное софинансирование со стороны участников.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Обратный квантовый скачок

Компания NEC, стоявшая у истоков сверхпроводниковых квантовых вычислений, тихо свернула разработку собственного квантового процессора — решение было принято ещё в марте, но публично о нём стало известно только на этой неделе, когда историю раскопала Nikkei Asia.

Путь до коммерческой отдачи оказался для NEC слишком длинным, чтобы тягаться по капиталоёмкости с IBM и Google, которые продолжают наращивать вложения в железо кратно быстрее. Вместо гейт-based архитектуры NEC сосредоточится на квантовом отжиге и «квантово-вдохновлённых» вычислениях на обычных серверах — там, где отдача понятнее и быстрее. Часть исследователей, по данным СМИ, уже перешла в Fujitsu, которая, наоборот, наращивает аппаратные амбиции.

Именно NEC в 1999 году первой в мире продемонстрировала работающий сверхпроводниковый кубит — тот самый принцип, который сегодня лежит в основе архитектуры все тех же IBM, Google и Rigetti. Прорыв случился в лаборатории компании в Цукубе. Показательно, что все трое авторов прорывной статьи в Nature в итоге ушли из корпоративной лаборатории в академическую науку — задолго до того, как NEC смирилась с отставанием от американских лидеров.

Прорыв 1999 года случился благодаря Цаю Чжаошэню, руководителю группы и одному из отцов-основателей всего направления и Ясунобу Накамуре, который указан первым автором знаковой статьи в Nature. Впоследствии он стал профессором Токийского университета и главой исследовательской группы в RIKEN. Третьим же автором был наш соотечественник Юрий Пашкин. Формально он числился в CREST (программе японского научного агентства JST), но фактически работал бок о бок с командой NEC.

Пашкин — птенец советской физической школы, Окончил МГУ, затем — аспирантуру ФИАН (Физического института им. Лебедева РАН). В начале 90-х прошёл через визитинг-позиции в Швеции, Германии и Финляндии, прежде чем осесть в лаборатории NEC в Цукубе. Позже, как и оба его соавтора, он покинул компанию — с 2011 года заведует кафедрой экспериментальной физики конденсированного состояния в Ланкастерском университете в Великобритании. Ему 66 лет, и он продолжает заниматься сверхпроводниковыми наносхемами и квантовой метрологией.

И это показывает, что современная фронтирная наука, такая, как квантовые вычисления, дошла до таких пределов, где одной компании или даже одной стране — не справиться. Суверенная гонка в одиночку — будь то корпоративная или национальная — обречена на провал. Теперь для движения необходима кооперация лучших умов всего человечества, а закрытие границ и попытка обособиться — путь в никуда.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Беспроводная квантовая связь

Лаборатория Брукхейвен (Brookhaven National Laboratory) Минэнерго США и университет Стоуни-Брук запустили первую в стране постоянную беспроводную квантовую линию связи: 19 августа приёмник по имени «Маяк» зафиксировал прибытие запутанных фотонов, отправленных через 21 км открытой атмосферы с передатчика «Наблюдательная вышка».

До сих пор квантовые сети строились только по оптоволокну. Разница как между проводной и беспроводной телефонной связью. Это первая «беспроводная» вставка в такую сеть квантовой связи: фотоны в ней летят прямо по воздуху, а не по стеклянной нитке на порядок тоньше человеческого волоса.

Технология следующая. Источник рождает не одиночные фотоны, а запутанные пары: один измеряется сразу на месте, второй летит 21 км до приёмника, где тоже измеряется. Эффект квантовой запутанности фотонов дает идентичные результаты этих измерений, то есть идеальный случайный секретный ключ для шифрования, который невозможно перехватить. Дело в том, что любое измерение фотона между меняет его состояние, и следующее измерение дает уже другой результат.

Но передать единичный фотон на такое расстояние — непростая инженерная задача. За 21 км световой «импульс» фотона (который, как известно является не только частицей, но и волной) из-за дифракции неизбежно расширяется (до 0,6 метра). Поэтому на приёме стоит телескоп с большим зеркалом, который «накрывает» это расширенное пятно, адаптивная оптика в реальном времени выправляет искажения от атмосферной турбулентности, а затем свет снова фокусируется в точку размером 5 микрон — чтобы попасть в оптоволокно.

Есть еще одна проблема с паразитной засветкой — как «поймать» именно тот фотон, что нужно. От этого систему защищают куча фильтров: по цвету (узкая полоса длины волны), по направлению (телескоп смотрит только в свой конус), по времени (детектор «открыт» считанные наносекунды) и по совпадению с «напарником» запутанной пары — если сигналы с двух концов не совпали по времени, событие отбрасывается как шум. Именно эта многослойная фильтрация позволила повторить эксперимент не только ночью, но и днём.

Беспроводной участок снимает главное ограничение оптоволоконных сетей — привязку к проложенному кабелю. Сигнал можно направить на движущийся объект, временный узел или спутник без прокладки кабеля, а значит, беспроводная линия — прямой мост к спутниковой квантовой связи и глобальному охвату, а не только в масштабе города или региона.

Планы проекта уже расписаны: новая линия достраивает действующую 161-мильную оптоволоконную сеть с 8 узлами на Лонг-Айленде. На территории Йельского университета в Нью-Хейвене построен третий узел, и команда готовится протянуть беспроводную линию длиной 30 миль (48 км) через пролив Лонг-Айленд-Саунд, соединив Нью-Йорк и Коннектикут. Дальше — работа над устойчивостью к турбулентности и, в перспективе, спутниковые линии.

Проект финансируют Управление науки Минэнерго США, Национальный научный фонд и нью-йоркская Empire State Development, которая вложила $300 млн в Stony Brook Quantum. Возврат на эти вложения регион рассчитывает получить не напрямую, а через привлечение талантов, инвестиций и будущих коммерческих игроков — банков, оборонных подрядчиков, дата-центров, — которые со временем станут потребителями ультразащищённой связи и распределённых квантовых вычислений поверх этой инфраструктуры.

Китай уже почти десятилетие лидирует в квантовой связи: спутник «Мо-цзы» (Micius, 2016 год) и наземная магистраль Пекин-Шанхай образуют крупнейшую в мире действующую сеть — свыше 10 000 км, 145 узлов, 17 провинций и 80 городов; Пекин строит третий спутник и планирует глобальный квантовый сервис к 2027 году. В Европе действует программа EuroQCI с наземными сетями в Румынии и Словакии и спутником Eagle-1 ЕКА. Есть и коммерческие городские сети — например, проект BT и Toshiba в Лондоне. Так что США тут скорее догоняют.

@anti_quantum

Quantinuum показала, куда пойдут деньги от IPO

Компания Quantinuum выпустила на этой неделе отчет второй квартал, первый после состоявшегося два месяца назад размещения на $1,7 млрд, ставшего первым в квантовой индустрии классическим IPO. И компания не ударила в грязь лицом. Выручка за квартал составила $8 млн — рост на 279% год к году. Компания повысила прогноз выручки на 2026 год до $28–32 млн и заявила о бронированиях уже на сумму около $81 млн с начала года, с ожиданием выйти минимум на $120 млн по итогам года. На счетах у компании после IPO остаётся около $2,1 млрд денежных средств.

Акции Quantinuum взлетели почти на 28% в день объявления, но причиной ралли стали не цифры отчетности. Бумага сегодня торгуется с коэффициентом цена/выручка (P/S) в районе 130x к прогнозной годовой выручке, ведь в квантовой отрасли рынок закладывает в цену не текущий бизнес, а ожидания на годы вперёд. Именно залогом такого будущего стало объявленное в тот же день партнёрство Quantinuum с Oracle.

По соглашению Quantinuum физически разместит свой 98-кубитный компьютер Helios внутри дата-центра Oracle Cloud Infrastructure в США, и клиенты Oracle получат к нему управляемый облачный доступ наравне с обычными GPU и HPC-мощностями.

Для Quantinuum это принципиально новый канал дистрибуции вычислений: не нужно, чтобы клиент сам покупал или обслуживал квантовое железо — достаточно подключиться через уже знакомую инфраструктуру Oracle с её биллингом, безопасностью и governance.

Для Oracle это способ закрыть явное отставание: в квантовый облачный рынок компания входит на несколько лет позже конкурентов вроде Microsoft и AWS, и размещение чужого железа прямо в своём ЦОД, а не брокеридж стороннего провайдера — попытка сразу претендовать на глубокую интеграцию, а не догоняющую роль. Гендиректор Quantinuum Раджиб Хазра назвал это возможностью создать «уникально интегрированную среду» для гибридных нагрузок, а исполнительный вице-президент OCI Махеш Тиагараджан был осторожнее, говоря лишь о «практичном и безопасном способе» для разработчиков попробовать квантовые вычисления.

Буквально через день после этой сделки Quantinuum объявила о соглашении с тайваньской Quanta Computer — производителем, который входит в список Fortune Global 500 как один из крупнейших контрактных изготовителей серверов и облачной инфраструктуры (именно на её мощностях, среди прочего, собираются серверы для крупных дата-центров ведущих технологических компаний). Компании договорились совместно разрабатывать аппаратную часть будущих поколений систем Quantinuum — Sol и Apollo — чтобы сделать квантовое железо более модульным и пригодным для серийного, а не штучного лабораторного производства.

Таким образом Quantinuum показывает инвесторам обе половины своей стратегии — спрос и производственную базу. Если сделка с Oracle отвечает на вопрос, кто купит доступ к уже готовым машинам, то соглашение с Quanta — на вопрос, кто сможет физически производить следующие поколения этих машин в промышленных масштабах. Так что, конечно же, не случайно обе новости вышли в одном пакете с квартальным отчётом.

Фундаментом для обеих сделок стал технологический результат, также фигурирующий в отчетности Quantinuum: почти «пять девяток» точности логических кубитов.

Физические кубиты квантовых компьютеров ошибаются чаще, чем хотелось бы. Чтобы производить коррекцию ошибок, или «шума», несколько «шумных» физических кубитов объединяют в один более надёжный «логический». У конкурентов Quantinuum на это уходят десятки физических кубитов на один логический. Quantinuum заявила о соотношении 2:1: из 98 физических кубитов получаются 48 логических, а точность вычислений на этих логических кубитах приближается к 99,999%, то есть примерно одна ошибка на 100 тысяч операций. Чем меньше физических кубитов для одного логического, тем компактнее, дешевле и легче тиражируемо получается железо — а значит, именно этот технологический сдвиг делает экономически осмысленными и облачную аренду через Oracle, и массовое производство через Quanta: продавать и штамповать имеет смысл только то, что уже перешагнуло порог полезности.

После IPO Quantinuum явно старается предъявить инвесторам целостную картину: технологическое лидерство, канал сбыта и промышленную базу — всё объявлено практически одновременно. Но стоит держать в уме, что обе сделки пока остаются рамочными соглашениями: финансовые условия не раскрыты, конкретные сроки поставок и запуска не названы, а превью облачного сервиса на Oracle Cloud запланировано лишь «в ближайшие месяцы».

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Квантовые бумаги будущего

Пока у стеклянных дверей главного входа журналисты и зеваки ждут прихода ИИ-гигантов — американских и китайских — мимо незамеченными проходят герои будущих биржевых драм.

Принято считать, что квантовый компьютер — дело далекого будущего, которое еще неизвестно настанет ли вообще (сплошная квантовая неопределенность). Однако, квантовые компании стоимостью в миллиарды долларов уже торгуются на бирже или готовятся к IPO, несмотря на то, что ни одна из них не прибыльна, и даже P/S-мультипликаторы (соотношение капитализации и выручки) у них исчисляются сотнями.

Так рыночная капитализация у IonQ и только что вышедшей на биржу Quantinuum держатся в районе $16 млрд — это два флагмана сектора. D-Wave оценивается рынком в $7,6 млрд, Rigetti — около $5,6 млрд. Компании, только что вышедшие на биржу держатся скромнее: Infleqtion торгуется на уровне $2,6 млрд, а финская IQM Quantum Computers, только в июле дебютировавшая на Nasdaq через SPAC, — на уровне $2 млрд.

Но Китай наступает и тут — и наступает быстро.

Более того, первая публичная квантовая компания в мире — китайская QuantumCTek, торгуется на шанхайском STAR Market с 2020 года. Изначально она делала ставку на квантовую связь, но сейчас вычислительный сегмент вырос почти на 112% год к году. Более того, компания впервые принесла чистую прибыль. С января 2025 контролирующим акционером QuantumCTek стала China Telecom, что превратило ее в квазигосударственный актив с гарантированным доступом к госзаказам. Капитализация на конец 2025 года — около 53 млрд юаней (примерно $7,4 млрд).

Уже почти на бирже CIQTEK. Это не про квантовые чипы — он производит научные приборы для всей квантовой отрасли (спектрометры, электронные микроскопы, холодильники). Заявка на IPO прошла уже все стадии: одобрение комитета по листингу, регистрацию CSRC и выпуск новых акций — фактически это финишная прямая перед стартом торгов. Компания планирует привлечь 1,17 млрд юаней при оценке около 11,7 млрд юаней (примерно $1,6 млрд).

Precilasers (频准激光) — разработчик высокоточных лазеров, применяемых в атомных часах, ионных ловушках и квантовых вычислениях. Это крупнейший игрок китайского рынка с долей около 17%. Выручка компании выросла с 148 млн юаней в 2023 году до 418 млн юаней в 2025-м. Подписка на размещение акций на STAR Market открылась 7 августа по цене 186,88 юаня за акцию. Капитализация перед размещением — 5,6 млрд юаней (примерно $785 млн).

Origin Quantum (本源量子) — самый известный из китайских игроков, связанных с квантовыми вычислениями, прямой местный аналог IBM или Rigetti: публичное облако Wukong, недавно представленный 180-кубитный Wukong-180, первый экспорт квантовой вычислительной мощности из Китая. В сентябре 2025 года компания вошла в процесс IPO tutoring на STAR Market, а в июне 2026-го закрыла Pre-IPO раунд почти на 3 млрд юаней при оценке в 21 млрд юаней (примерно $2,9 млрд) — резкий скачок по сравнению с 6,9 млрд юаней годом ранее, отражающий, насколько быстро разогревается китайский квантовый рынок.

QBoson (玻色量子) — пекинский игрок с фотонной (оптической) архитектурой и фокусом на специализированных, а не универсальных квантовых вычислениях. В марте 2026 года закрыл B-раунд на 1 млрд юаней, став «единорогом» (оценка свыше 7 млрд юаней или более $1 млрд). В июле добрал ещё несколько сотен миллионов юаней в Pre-IPO раунде и подал документы на IPO tutoring — второй чистый computing-игрок после Origin Quantum, вошедший в этот процесс.

TuringQ (图灵量子) — самый молодой и самый быстрорастущий участник гонки со ставкой на фотонную архитектуру на тонкоплёночном ниобате лития и с собственной пилотной линией производства в Уси. За 2026 год привлёк почти 1 млрд юаней, оценка после C-раунда в апреле превысила 7 млрд юаней (примерно $1 млрд). Подал документы на IPO tutoring 5 августа.

И все же, стоит предупредить инвесторов: и в США, и в Китае квантовые компании выходят на биржу без прибыли, полагаясь на нарратив «квантового будущего» и государственную поддержку — только в США это Пентагон и Минторг, а в Китае — прямое участие Госсовета через «15-й пятилетний план» и льготный пятый стандарт листинга STAR Market. И не исключено, что до того, как эти компании войдут в лигу триллионеров биржу еще ждет квантовая зима, а может и не одна.

@anti_quantum

Первая ВИКК

31 июля закрылась одна из важнейших сделок в квантовой индустрии: IonQ за $1,8 млрд в кэше и акциях купила SkyWater Technology — крупнейшую чисто американскую полупроводниковую фабрику, с заводами в Миннесоте, Флориде и Техасе. В результате на рынке появился первый полностью вертикально интегрированный квантовый концерн (ВИКК) — от дизайна чипа до его физического производства под одной крышей.

Первый, но не последний: IBM тоже строит себе фаундри — через дочернюю структуру Anderon и партнёрство с GlobalFoundries, с прицелом на производство сверхпроводниковых кубитных пластин. Но это стройка ещё идёт, а IonQ же уже закрыла сделку и владеет действующим заводом.

Сделку, впрочем, объявили еще в январе, полгода ушло на регуляторное одобрение. Дело в том, что SkyWater имеет статус DMEA Category 1A Trusted Foundry — высшую степень аккредитации Пентагона для производителей микроэлектроники, работающих с секретными и чувствительными оборонными заказами. Смена контроля над таким активом — это вопрос национальной безопасности.

IonQ, впрочем, для Пентагона — понятный контрагент. У компании уже есть контракт с Агентством по противоракетной обороне США на $151 млрд и подразделение для работы с госзаказчиками. Для такого рода контрактов критично важно, чтобы вся цепочка — от дизайна до готового чипа — оставалась внутри страны. До сделки со SkyWater у IonQ такой полностью домашней цепочки не было: индустрия квантовых компьютеров на ионных ловушках практически целиком зависела от одного зарубежного поставщика чипов — немецкой Infineon, которая производит ловушки едва ли не для всех игроков этого сегмента (кроме Quantinuum с её собственной фабрикой Honeywell). Теперь IonQ получает то, чего не было ни у одного её конкурента: полностью американский, доверенный производственный контур.

Любопытно при этом выглядит история с CHIPS Act. В мае Минторг США распределил $2 млрд между девятью квантовыми компаниями, причём семь из них — включая Rigetti, D-Wave и Infleqtion — получили деньги в обмен на прямые доли в капитале. Однако, IonQ, крупнейшего публичного игрока среди компаний с технологией ионных ловушек, в этом списке не оказалось. Рынок был этим заметно удивлён, но официального объяснения от Минторга так и не последовало.

Однако, если посмотреть на баланс IonQ, то можно увидеть многомиллиардный запас кэша, действующий контракт на $151 млрд с Пентагоном, и только что закрытую сделку по собственной фабрике. Очевидно, что прямое финансирование от государства с продажей доли этой компании не только не нужно, но местами и вредно. Доля государства в капитале означает размытие акционеров и лишний уровень контроля там, где у IonQ и так всё неплохо с деньгами и заказами. Так что, кажется, IonQ и сама не особенно стремилась в эту программу.

Забавно, что хоть и коготочком, но в CHIPS Act компания всё же увязла: ещё в 2024 году, до сделки с IonQ, сама SkyWater получила скромный грант в районе $16 млн на модернизацию завода в Блумингтоне. Но это так, fun fact.

Читайте «Неквантовать!» в Telegram и Максе!

Квантовый скачок IBM

Две недели назад акции IBM рухнули на 25% (худший однодневный обвал в истории компании), после того как CEO Арвинд Кришна в письме инвесторам признал, что компания не смогла адаптироваться к ИИ-буму — выручка уходит к конкурентам. Клиенты IBM массово перенаправляют бюджеты с софта, консалтинга и мейнфреймов, на ИИ-инфраструктуру, где IBM в роли догоняющего.

Но, не попав на ИИ-Олимпиаду, IBM готовится к следующим стартам. В том же квартальном отчёте компания упомянула, что подписала письмо о намерениях по созданию квантовой чип-фабрики в США. Речь о компании Anderon, который Минторг США поддержал почти $1 млрд в рамках CHIPS Act.

А буквально через несколько дней после публикации отчёта, 23 июля, IBM объявила о покупке HRL Laboratories — исследовательской лаборатории, совместно принадлежавшей Boeing и General Motors, с экспертизой в кремниевых спин-кубитах. Сумма сделки не раскрывается.

В релизе о покупке HRL Anderon тоже упоминается — IBM говорит о возможности «ещё теснее» интегрировать HRL с проектом фабрики, включая потенциальные планы по производству спин-кубитов. То есть это явно связанные шаги одной стратегии.

До сделки IBM делала ставку исключительно на сверхпроводниковые кубиты — тот же путь, которым идет Google. Покупка HRL добавляет компании вторую, принципиально иную технологию — кремниевые спин-кубиты, физически гораздо более компактные. Это классическое хранение яиц в разных корзинах: компания страхуется на случай, если другой технологический путь окажется более перспективным.

Заметим, что государство, кажется, делает в квантах на IBM основную ставку: из $2,013 млрд, распределённых Минторгом между девятью квантовыми компаниями, IBM получила на Anderon ровно половину — $1 млрд, тогда как остальные игроки (D-Wave, Rigetti, PsiQuantum, Quantinuum и другие) получили по $100 млн или меньше.

Расширение технологического стека через HRL логично следует из этого: раз государство уже вложилось в тебя как в инфраструктурного лидера, есть смысл закрыть и альтернативный путь, чтобы не зависеть от одной архитектуры.

В июне IBM анонсировала пятилетний план инвестиций до $10 млрд в исследования, разработку и коммерциализацию квантовых вычислений. Получается, что IBM использует момент (и федеральные деньги) чтобы сделать своего рода квантовый скачок и застолбить за собой позицию главного производственного хаба для целой квантовой отрасли.

Так что, пусть, IBM и отстала в ИИ-гонке, но у неё есть шанс стать тем, чем Intel в своё время стала для гонки кремниевой, а TSMC — для нынешнего ИИ-бума: тем, кто контролирует производственную инфраструктуру, без которой остальные гонщики могут просто не выйти на старт.

@anti_quantum

По ком звонит колокол Nasdaq?

Гендиректор D-Wave Quantum Алан Барац с командой топ-менеджеров сегодня под камеры прозвонили в открывающий колокол на Nasdaq MarketSite, отмечая переход компании с NYSE на эту технологическую биржу. Церемония выглядела празднично — но за кадром для компании прозвенели другие, тревожные звоночки: научное разоблачение ключевого технологического заявления компании и продажи акций инсайдерами прямо накануне дебюта на новой бирже.

В мае 2026 года физики из Института Флэтайрон (подразделение Simons Foundation) повторили расчёты, которые в 2025 году квантовый процессор D-Wave Advantage2 представил как результат, недостижимый для классических компьютеров. Они рассчитали динамику спиновых стёкол с помощью классического алгоритма на основе тензорных сетей и метода belief propagation, придуманного ещё в 1982 году. Более того, ведущий автор исследования Джозеф Тиндалл проводил значительную часть вычислений на обычном личном ноутбуке с помощью библиотеки ITensor — и результаты совпали с опубликованными данными D-Wave по всем типам решёток, которые тестировались в оригинальной статье.

Это прямой удар по главному маркетинговому аргументу компании: годами D-Wave убеждала инвесторов, что её процессоры делают то, что принципиально недоступно классическим машинам.

D-Wave, разумеется, не согласилась. В официальном ответе от 26 мая компания заявила, что утверждение об «опровержении» её результата не соответствует действительности, и что алгоритм Флэтайрон — пусть и заметный вклад в развитие классических методов — не воспроизводит полный масштаб её рецензируемой публикации в Science и не решает самые сложные варианты задач.

Тем не менее рынок отреагировал резко: после публикации акции просели, и волатильность (годовая динамика — почти 78%) ясно сигнализировала о неуверенности инвесторов.

Вероятно, компания решила, что переход с NYSE на Nasdaq, которая считается домом для настоящих технологических компаний, добавит инвесторам оптимизма, но почти одновременно с этим «переездом» случилась продажа акций компании ее инсайдерами:

Pвонивший в колокол Nasdaq CEO Алан Барац 14 июля продал 52 320 акций.
Кроме того Софи Эймс, исполнительный вице-президент и директор по персоналу, 20 июля продала 3 070 акций по средневзвешенной цене $16,95 за штуку — причём это уже вторая её продажа: 23 025 акций она реализовала ещё 20 мая.

Компания объясняет обе сделки автоматическим исполнением по заранее оформленному плану Rule 10b5-1 и необходимостью покрыть налоговые обязательства при вестинге RSU — то есть не спекулятивной ставкой против компании. После продажи Барац по-прежнему держит около 3,2 млн акций напрямую, включая 1 137 257 неисполненных RSU.

Формально всё чисто, но то, что продажи пришлись на период, когда акции торгуются у многомесячных минимумов, вряд ли успокаивает инвесторов. Посмотрим, чем их порадует менеджмент 6 августа, когда D-Wave отчитается по итогам второго квартала.

@anti_quantum

PsiQuantum полчит от DARPA $125 млн

Стартап PsiQuantum объявил о расширенном соглашении с пресловутым DARPA, Управлением перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США на $125 млн. Это крупнейший на сегодняшний день грант, который компания получила от американского правительства.

PsiQuantum — калифорнийский стартап, основанный в 2016 году, со штаб-квартирой в Пало-Альто. Компания ставит перед собой амбициознейшую цель: построить первый по-настоящему полезный, отказоустойчивый квантовый компьютер промышленного грейда.

Ключевая особенность подхода PsiQuantum — фотонная архитектура. В отличие от конкурентов, которые делают ставку на сверхпроводящие или ионные кубиты, PsiQuantum использует фотоны. По замыслу компании, это позволяет опираться на уже существующую обширную полупроводниковую производственную базу, действующую криогенную инфраструктуру и гибкость архитектуры — то есть масштабировать производство быстрее, чем при экзотических технологиях, разрабатываемых с нуля.

За последний год компания заметно укрепила связи с государством и индустрией.

В мае 2026 года Министерство торговли США сообщило о намерении получить миноритарные доли в девяти квантовых компаниях в обмен на $2 млрд по программе CHIPS Act — на PsiQuantum в этой схеме придется $100 млн (соглашения, впрочем, пока не финализированы).

Компания строит собственные «Квантовые дата-центры» — первые площадки заявлены в Брисбене (Австралия) и Чикаго (США).

В апреле в совет директоров PsiQuantum вошёл гендиректор Intel Лип-Бу Тан. А в этом месяце бывший президент AMD Виктор Пэн, работавший врио гендиректора с февраля, был назначен постоянным CEO компании.

Соглашение с DARPA заключено в рамках Quantum Benchmarking Initiative (QBI) — программы DARPA, созданной, чтобы независимо проверить, можно ли вообще построить промышленно-полезный квантовый компьютер быстрее, чем предполагают консервативные прогнозы, и добиться этого к 2033 году.

До финальной, самой строгой стадии программы: верификации и совместного проектирования (Stage C) допущены только две компании: PsiQuantum и, на секундочку — Microsoft. Именно на этой стадии команда независимых экспертов DARPA получает доступ к производственным мощностям компании.

Новые $125 млн пойдут на расширенную проверку сразу нескольких направлений:

▪️архитектуры и производительности аппаратного обеспечения;
▪️технологий производства продвинутых материалов;
▪️фотонной сборки;
▪️криогенной валидации;
▪️алгоритмического ресурсного бенчмаркинга.

Сделка продолжает более ранний контракт с DARPA на $31,8 млн, подписанный в сентябре 2025 года.

И тут важно, что это не просто грант, а внешняя экспертная валидация. Индустрия квантовых вычислений остаётся крайне непрозрачной: сложно отличить реальный технологический прогресс от маркетинговых заявлений о рекордном числе кубитов. Программа QBI создавалась именно для того, чтобы получить независимый, строгий критерий оценки — своего рода арбитра, который отделяет реальные достижения от шума. Прохождение PsiQuantum в финальную стадию — это фактически знак качества от правительственных экспертов.

Государственное финансирование такого объёма и глубины проверки снижает риски для потенциальных инвесторов и партнёров: если независимая команда DARPA на протяжении нескольких лет подтверждает жизнеспособность технологии, это работает как форма due diligence, недоступная большинству стартапов.

Комбинация из гранта DARPA, потенциальной доли Минторга по CHIPS Act и присутствия топ-менеджеров Intel и AMD в руководстве компании показывает, что для PsiQuantum это не разовое финансирование, а долгосрочная инфраструктурная ставка — с прицелом на статус национального стратегического актива в квантовых вычислениях.

По словам руководства компании, первая коммерческая машина PsiQuantum должна заработать примерно к 2030 году — то есть раньше формального дедлайна DARPA в 2033 году.

@anti_quantum

РКЦ, ИТМО и МФТИ опубликовали в Physical Review B свою работу о том, как в сверхтонком слое диселенида вольфрама электроны при глубоком охлаждении, ниже –247 °C, перестают двигаться хаотично и выстраиваются в упорядоченную решётку — так называемый вигнеровский кристалл.

Раньше такие состояния ловили либо через электрические измерения, либо в сильных магнитных полях — оба способа дорогие и капризные. Здесь же кристалл впервые удалось увидеть оптически, просто по изменению отражённого света, без магнитов и без обвязки образца контактами, что гораздо дешевле.

Понятно, что это не квантовый компьютер и не коммерческий продукт, а новый инструмент диагностики — более дешёвый и быстрый способ изучать материалы-кандидаты для твердотельных квантовых симуляторов. Разница примерно как между новым способом быстро тестировать сплавы и выпуском самого сплава на рынок.

Релиз ссылается на дорожную карту по квантовым вычислениям стоимостью 29 млрд рублей, и не зря. Очевидно, что публикация в топовом журнале — сильная заявка на часть этого бюджета.

Что касается отраслевой логики, то твердотельные симуляторы на двумерных материалах и сами по себе — более дешёвая в железе ветка квантовых вычислений по сравнению со сверхпроводниковыми чипами IBM и Google или ионными ловушками IonQ. Для них не нужны гигантские холодильники и сложная контактная обвязка. А если оптическая диагностика действительно сможет снизить порог входа в R&D, то это расширит число лабораторий и промышленных партнёров, способных включиться в эту нишу — в том числе российских.

Однако, стоит понимать, что США, Китай и ЕС вкладывают в квантовые технологии на порядки больше, и ставка на дешёвую нишевую диагностику — это попытка занять свой угол рынка, а не тягаться с лидерами в масштабе кубитов напрямую.

@anti_quantum

Чикаго делает ставку на квантовые вычисления

Там, где раньше причалы на озере Мичиган принимали железную руду для сталелитейного завода U.S. Steel, этим летом ждут другой груз — компоненты квантового компьютера. На месте бывшего завода на южной стороне Чикаго строится Illinois Quantum and Microelectronics Park (IQMP) — 50 гектар, которые местные власти хотят превратить в новый технологический хаб.

Губернатор Иллинойса Джей Би Прицкер открыто говорит: штат упустил свой шанс в 90-х. Именно выпускники Университета Иллинойса создали браузер Mosaic (будущий Netscape) и позже участвовали в основании YouTube — но все они уехали строить карьеру в Кремниевую долину, а не остались в Чикаго. «Штат тогда ничего не сделал, чтобы удержать их», — признаёт Прицкер.

Он надеется, что второй шанс штат не упустит, а он может появиться благодаря квантовым вычислениям и близости Аргоннской национальной лаборатории и Фермилаба.

Иллинойс торжественно вложил в парк $500 млн. Калифорнийский стартап PsiQuantum выбрал IQMP площадкой для того, что может стать первым в мире отказоустойчивым квантовым компьютером промышленного масштаба — компания инвестирует более $1 млрд и создаёт более 150 рабочих мест (немного, но это высококвалифицированные вакансии). Первое оборудование PsiQuantum приедет в Чикаго уже в следующем году. Среди других игроков экосистемы квантового парка — Infleqtion ($50 млн в компьютер на нейтральных атомах), IBM, IonQ, EeroQ, GlobalFoundries.

Ставка Иллинойса на квантовые технологии, конечно, многообещающая, но коммерчески технология пока не доказана. То есть рисков больше, чем хотелось бы. С другой стороны, когда рисков становится меньше, то и желающих нажиться резко увеличивается. Поэтому важно встать первым, чтобы надеть тапки. Главное, чтобы эти тапки материализовались...

@anti_quantum