Комментарий Сергея Будылина, советника Адвокатского бюро «Бартолиус», к.ф.-м.н., LL.M., к делу – Банкротство ООО «ПФ «Инзенский деревоперерабатывающий завод»») (Определение ВС РФ № 306-ЭС24-23083 (2))

Налоги и залоги. 1/2

ВС в этом деле возвращается к очень важному вопросу, неловкий ответ на который может, как мне кажется, оказать катастрофическое воздействие на всю российскую процедуру банкротства. Сохраняется ли в банкротстве так называемый «арестный залог» (название неформальное), появившийся в ГК (п. 5 ст. 334) в 2013 году? Или же в банкротстве должника такой залог «слетает»?

«Арестный залог» вообще очень спорная тема. Формулировка соответствующей нормы ГК крайне небрежная во многих отношениях, и споры по ней продолжаются до сих пор. На эту тему высказывались ведущие российские цивилисты (Артём Карапетов, Роман Бевзенко и другие). Я тоже об этом кое-что писал. Не буду здесь воспроизводить всю эту дискуссию.

Наиболее проблемный вопрос – сохраняется ли «арестный залог» в банкротстве. Стоит заметить, что если он сохраняется, то наибольшие выгоды от этого получает именно ФНС, поскольку она по закону имеет право арестовывать имущество неплательщика налогов своим собственным решением, без какого-либо участия суда. Если так, может получиться, что в основной массе банкротств ФНС получит «суперльготный» статус залогового кредитора, просто выпустив решение об аресте имущества, а «обычным» (необеспеченным) кредиторам в результате вообще ничего не достанется.

Поскольку формулировка нормы весьма неопределённая, судам остаётся интерпретировать её, исходя из политико-правовых соображений и «системного толкования норм».

Исходя из примерно таких соображений, экономическая коллегия ВС в деле от 2017 года (№ 301-ЭС16-16279) объявила, что «арестный залог» в банкротстве не действует, не являясь «полноценным залогом» (закон говорит лишь о предоставлении кредитору «прав и обязанностей залогодержателя»). Согласно Коллегии, «арестный залог» в банкротстве нарушал бы принцип равенства кредиторов, а потому «запрет на распоряжение имуществом не порождает таких залоговых свойств, которые позволяют кредитору получить приоритет при удовлетворении его требований в процедурах банкротства». Эта позиция затем вошла в обзор практики, приобретя тем самым формальную обязательную силу для судов (п. 18 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2017), утв. Президиумом ВС РФ 26.04.2017).

(Именно эту позицию цитирует заявитель по обсуждаемому делу в своём обращении к зампреду ВС.)

В 2022 году позиция о неприменимости «арестного залога» в банкротстве была ещё раз подтверждена в обзоре ВС (п. 4 Обзора судебной практики …, утв. Президиумом ВС РФ 21.12.2022). Там Президиум ВС сослался на то, что специальные нормы закона о банкротстве имеют приоритет над общей нормой об «арестном залоге».

Наконец, в 2024 году в громком деле Сметанина (№ 302-ЭС23-10298 (2)) экономическая коллегия ВС признала неприменимым в банкротстве арест имущества должника, наложенный в уголовном деле. То есть, по мнению Коллегии, даже уголовный закон не бьёт банкротное право!

Как видим, ВС последовательно проводит линию на непризнание «арестного залога» в банкротстве, независимо от природы соответствующего ареста. Лично мне эта линия кажется очень правильной.

Экономический смысл льгот для залогодержателей состоит в стимулировании кредита (кредиты под залог, как известно, выдаются под пониженные ставки, а если бы такой залог не признавался в банкротстве должника, он терял бы весь смысл для кредитора – и ставки были бы совсем другими). А вот каков экономический смысл стимулирования арестов – для меня полная загадка!

Что касается прочих аргументов банка, второй из них (о неприменимости условия субъективной недобросовестности) мне не кажется убедительным – во всяком случае на букве закона он, кажется, не основан. Третий аргумент (что на самом деле налоговый орган знал о других кредиторах) – это вопрос факта в конкретном деле, который не столь важен для экономического оборота в целом. Пусть нижестоящие суды разбираются, если что.


#банкротство
#арестныйзалог