KALOY.RU

Как неудобного адвоката убирают из дела
 
Следователь вызывает защитника на допрос в качестве свидетеля. Допрашивает и сразу выносит постановление об отводе, потому что тот, кто уже участвовал в деле свидетелем, защитником в нём быть не может. Всё, адвоката в деле нет.
Такая история случилась с экс-депутатом Госдумы Магомедом Гаджиевым: его защитницу допросили как свидетеля и отвели ещё на стадии расследования. Суд в жалобе отказал, кассация написала, что допрос был обоснованным, а раз так, то и отвод законный.
КС на жалобу ответил в Определении КС № 951-О, что сам по себе п. 1 ч. 1 ст. 72 УПК Конституции не противоречит: он лишь фиксирует невозможность совмещать функцию защитника с обязанностью давать показания. Порядок вызова на допрос эта норма не регулирует, а значит, и предмета для проверки нет.
Закон не предполагает, что следователь вправе без достаточных фактических оснований вызвать участвующего в деле защитника для допроса в качестве свидетеля, с тем чтобы искусственно создать юридические основания для его отвода. А адвокат не подлежит допросу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью. Исключение одно: если о допросе ходатайствует сам защитник, с согласия и в интересах доверителя.
Есть еще одно Определение КС № 961-О/2026 по жалобе Георгия Челоянца. У него защитника отвели уже в суде по ходатайству гособвинителя на предварительном слушании. Апелляция отказала отдельно рассматривать жалобу на отвод, а КС согласился: отвод защитника не относится к решениям, которые затрагивают доступ к правосудию или препятствуют движению дела.
 
Получается, что следователь не вправе создавать основания для отвода искусственно, но проверять, искусственно он их создал или нет, КС не будет. Суд отводит защитника, но оспорить это отдельно нельзя, только вместе с приговором. К тому моменту дело рассмотрено. С тем защитником, которого обеспечил суд.
Кстати, первый раз КС объяснил, что так делать нельзя, в 2000 году в Определении №128-О по жалобе Виктора Паршуткина. Сейчас объяснил ещё раз. Разъяснение отличное. Исполнять его некому.
 

113 миллионов, которые стороны уже согласовали

2 сентября Экономколлегия ВС рассмотрела спор двух российских компаний, которые раньше входили в группу Grundfos. «Истратех» – бывший «Грундфос Истра» – производил и поставлял насосное оборудование, «Вандйорд» – бывший «Грундфос» – занимался его продажей. После решения Grundfos уйти с российского рынка поставки прекратились.

5 марта 2024 года компании подписали соглашение о компенсации убытков из-за неисполненных заказов и прекращения поставок. В документе сразу появилась конкретная сумма – 113 230 054 рубля. Три инстанции её взыскали, исходя в том числе из того, что стороны заключили соглашение добровольно, а само оно было одобрено корпоративным решением. ВС отменил решения трёх инстанций и, не передавая дело на новое рассмотрение, принял новое решение – в иске отказал.

Подход, при котором бизнес заранее договаривается о сумме возможных убытков, Верховный суд не отверг. Стороны вправе заранее определить последствия нарушения обязательства. Но в этом деле в соглашении не было указано, из чего именно состоят 113 млн рублей, за какой период возникли потери и как рассчитана эта сумма. Компенсацию определили как процент от стоимости неисполненных заказов, и ВС не увидел очевидной связи между этим процентом и реальными потерями «Вандйорда».

Был и второй вопрос. Когда соглашение подписывали, обе компании находились внутри одной группы. А прекращение поставок было связано не с самостоятельным решением «Истратеха», а с уходом самого холдинга с российского рынка. Поэтому суд поставил вопрос не только о размере убытков, но и о том, почему расходы всей этой истории вообще должен нести один участник группы.

Пока компании принадлежат одному собственнику, такое соглашение может выглядеть как внутреннее распределение расходов. После смены контроля эта же внутренняя договорённость стала основанием для иска одной компании к другой.

И тогда одной подписи под суммой недостаточно. Приходится отвечать на гораздо менее формальный вопрос: откуда этот долг взялся на самом деле.

Сегодня в СИЗО меня узнал обвиняемый, которого вели в кабинет с его адвокатом: "О! Калой! Я Вас смотрел. Никогда не думал, что мне все это пригодится. Спасибо". Лучше бы не пригодилось, конечно.

 
Быстрое расследование дела важнее объективности
 
У нас в производстве есть одно уголовное дело, в котором два тяжких и один особо тяжкий состав. Возбудили дело в июне – сразу после совершения преступления. Но знаете, что? Следователь очень просил, чтобы мы закончили расследование дела за два месяца. А знаете, почему? Потому что если следственный орган возбудил дело и направил его в суд в течение первых двух месяцев, то руководителю следственного органа плюс в карму в виде улучшения показателей.
Кроме того, особо тяжкий состав в этом деле, скажем аккуратно, сконструирован (если говорить прямо – высосан из пальца). Мы его оспариваем, и я убеждён, что он не устоит. Но посмотрите, как он работает, даже пока не устоял. Особо тяжкое – это умышленное преступление с наказанием свыше десяти лет. Одна такая строчка в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого меняет весь режим дела. И никакой домашний арест невозможен.
Суд при рассмотрении дела по существу вправе изменить обвинение, если не ухудшает положение подсудимого. И если суд исключит особо тяжкий состав, прекратит в этой части, то в статистике следственного органа не дрогнет ни одна графа. Дело уже учтено и направлено в суд. В той квалификации, в которой направлено.
Условно говоря, направил в суд убийство Кеннеди, и всё – трек остановлен, в отчёте навсегда «расследовал и направил убийство Кеннеди». Что суд потом сделает с этим убийством – вопрос статистики судебного департамента, а не следствия. Разные ведомства, разные отчёты, разные карьеры.
Поэтому и просят два месяца. Поэтому и вменяют состав потяжелее. Мы этот особо тяжкий состав уберём. Я в этом уверен настолько, насколько адвокату вообще позволено быть уверенным. Только в отчёте он всё равно останется. Расследован. Направлен. Раскрыт. Люди в отчёт не попадают.

Как давят на свидетеля и почему это чаще всего блеф
 
Схема давления на свидетеля, который явно по мнению следователя или оперативников что-то знает, но говорить не хочет, всегда одна. Разъяснили ответственность, дали расписаться, а дальше - по-доброму: «Вы же понимаете, что за отказ от показаний – 308-я, а за ложные – 307-я? До двух лет и до пяти соответственно». Свидетель расписался под разъяснением. А дальше начинается то, что вам обязательно надо знать – разница между угрозой и составом.
Отказ по статье 308 УК – это когда человек в статусе свидетеля сказал: показаний не даю. Прямо, в протокол. Ложь по статье 307 УК – это заведомая ложь. Не просто декларировать, что свидетель лжет, а юридически доказать, что свидетель знал и умышленно сказал неправду. При этом ответы «не знаю», «не помню», «не готов ответить без документов» под ложь не подходит. Поэтому угрозы чаще всего угрозами и остаются.
 
Но если на допросе у следователя человек рассказал подробно, а в заседании внезапно всё забыл, то все показания, которые он давал на следствии, будут оглашены по ходатайству прокурора. И останутся два вопроса: «Такие показания давали? Подпись ваша?»
Отсюда простое правило: на допросе говорить надо то, за что не будет стыдно через время в судебном процессе. Для этого к допросу готовятся, а не приходят «просто поговорить».
 
Теперь про 51-ю статью Конституции. Её обычно понимают узко: не свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников. Круг родственников закрытый: родители, дети, усыновители, усыновлённые, родные братья и сёстры, дедушка, бабушка, внуки. Если речь о партнерах и коллегах, то здесь работает другая конструкция: все, что я могу сказать о них, может затронуть мои интересы, а против себя я могу не давать показания. То есть свидетельствовать против себя нельзя заставить не только там, где вас прямо спрашивают о ваших действиях. Достаточно того, что ответ способен затронуть ваши собственные интересы.
Классический пример с бухгалтером: формально – она свидетель. Фактически каждый ответ про платежи, договоры и первичку – это её подпись, проводки и её должностные обязанности. Любое опасение, что сказанное потом лягут в основу обвинения уже в её адрес, - законное основание для 51-й.
Но есть один простой и очевидный способ избежать давления, обвинения в отказе давать показания, угроз и манипуляций – часть 5 статьи 189 УПК: свидетель вправе прийти на допрос с адвокатом. А адвокат вправе давать краткие консультации прямо в ходе допроса и вносить письменные замечания на правильность и полноту протокола.
 
Практика показывает: там, где рядом сидит защитник, разговоры про 307-ю и 308-ю как-то сами собой заканчиваются, а допрос идёт строго по вопросам.
Не ходите на допрос один. А где найти адвоката, вы знаете.
 

«Ок, работаем»

Заказчик и подрядчик два месяца работают без подписанного договора. Проект договора всё это время согласуют юристы, а в мессенджере уже меняются объём, цена и сроки: «допы включаем», «эту часть убираем», «по старой цене», «ок, работаем». Подрядчик выставляет счета, заказчик платит, работа идёт.

Потом возникает спор. Заказчик достаёт последнюю версию договора без подписей. Подрядчик – переписку, счета и платежи.

По ст. 434 ГК письменный договор можно заключить и через обмен электронными сообщениями, если из переписки можно установить, от кого они исходят, и стороны согласовали существенные условия сделки. А по п. 3 ст. 438 ГК выполнение работ, оплата и другие действия в ответ на предложение другой стороны могут считаться акцептом.

В споре разбирают всю переписку и последующее поведение сторон: что означало «допы включаем», изменилась ли вместе с объёмом цена, кто согласовал новые сроки, какие счета выставлялись и что по ним оплачивали. Отдельно – были ли у человека, который всё это согласовывал, полномочия действовать от имени компании.

Если цену, объём или сроки поменяли в чате, итог лучше отдельно подтвердить: что именно изменили, сколько теперь стоит работа и в какой срок её должны закончить.

Если столкнулись с похожей ситуацией – расскажите о ней. Разберём переписку, документы и риски по спору.

Т9 получил юридическое образование

В сети разошлось приложение для Android, которое прямо во время набора текста показывает, какая ответственность может грозить за запрос или сообщение.

Например, на скриншоте рядом с поисковым запросом появляется предупреждение по ст. 13.53 КоАП и возможный штраф. Автор проекта утверждает, что анализ работает локально на устройстве и введённый текст никуда не отправляется.

Почему мобилизация маловероятна
Прочитал колонку Алексея Никольского о том, почему частичная мобилизация сейчас не нужна. Честно говоря, открывая ссылку, ожидал прочесть что-то более обоснованное и интересное. Логика автора такая: в сентябре 2022-го фронт сыпался, добровольцев быстро не набрать, поэтому пришлось объявлять 300 тысяч. Сейчас армия наступает, «темпы пополнения за счёт добровольцев и контрактников достаточные», а война дронов не требует крупных группировок. Значит, мобилизация не нужна. При этом нет ни одной цифры (и я понимаю автора – это риски), но отсутствие цифр и их анализа делает всю заметку всего лишь допущением, не подтверждённым доказательствами.
Дальше применяется классический метод индукции вместо анализ: из того, что в 2023-м при контрнаступлении ВСУ и в 2024-м в Курской области мобилизацию не объявили, следует ровно одно: нашли другой способ. А не то, что потребности не было. И главное: автор отвечает на военный вопрос «нужна ли». Читателя волнует юридический - «объявят ли». Это разные вопросы, и второй интереснее.
 
Так почему же мобилизация маловероятна?
▪️Напомню, что Указ Президента от 21 сентября 2022 г. № 647 никто не отменял. Отсюда две вещи. Мобилизованные осенью 2022-го служат четвёртый год – их не надо призывать заново, они просто не уволены. А любые новые мероприятия можно проводить в рамках старого указа и при этом абсолютно честно говорить, что новую мобилизацию никто не объявлял. Юридически – чистая правда. Юридически точнее говорить так: мобилизационный призыв завершили, мобилизационный период – нет.

▪️Кроме того, по официальным заявлениям, с 2023 по первое полугодие 2026 года подписано около 1,5 млн контрактов и еще около 100 тыс добровольцев. Но механически складывать эти цифры нельзя. Это валовые подписания, а не чистый прирост армии: ими заменяют выбывших, в них могут учитываться перешедшие на контракт мобилизованные и другие пересекающиеся категории. Но они доказывают другое: у государства появился постоянный канал получения десятков тысяч людей ежемесячно. Независимый анализ региональных выплат оценивает нынешний темп примерно в 800–1000 контрактов в сутки.

▪️Еще одна причина – уголовное преследование превратилось в отдельный рекрутинговый инструмент. При этом подписание контракта юридически остаётся добровольным. Нет данных, сколько человек в такой ситуации подписывают контракт прямо посчитать невозможно. Зампред Верховного суда сообщил, что только за 2025 год было вынесено более пяти тысяч судебных определений о прекращении дел в отношении лиц, заключивших военные контракты. Но это те, кто дошел до судебного процесса. Но основная часть обвиняемых подписывает контракт до передачи дела в суд.
 ▪️Еще один маркер. На конец 2021 года в колониях и СИЗО было около 465 тысяч человек. В мае 2026-го директор ФСИН Аркадий Гостев назвал 282 тысячи. Минус 183 тысячи за четыре года. Разумеется, не всё это контракты, но масштаб виден. Согласие, полученное у того, кто уже лишён свободы, а альтернатива – реальный срок, в частом праве называлось бы пороком воли.

Сегодня все в один голос утверждают, что мобилизации не будет (да-да, ровно, как и в 2022 году). Но это не доказывает, что нынешние заявления ложны. Это доказывает лишь очень короткий срок годности таких заявлений. Но новая публичная мобилизация сейчас действительно выглядит невыгодной и не нужной. Пока государство получает около тысячи контрактников в сутки, удерживает значительную часть мобилизованных 2022 года и использует финансовые, административные и уголовно-правовые механизмы набора, незачем повторять политический шок сентября 2022-го. Так что я согласен с прогнозом, но не с доказательством. Мобилизации, скорее всего, не будет.

143 минуты на прения
 
Дело об убийстве, апелляция. Заседание началось в 9:04, в 10:37 судебное следствие окончено. Защита просит перерыв на несколько дней. Суд даёт время до 13:00. Защита в кассационной жалобе в Верховный суд указывает на нарушение процессуальных прав, но ВС нарушения не увидел: по ч. 2 ст. 389.11 УПК стороны извещают о заседании не менее чем за 7 суток. А в этом случае известили почти за месяц. ВС указал, что такое заблаговременное извещение даёт стороне время подготовиться к заседанию, в том числе к выступлению в прениях. Поэтому время с 10:37 до 13:00 суд счёл достаточным. При этом защита указывает, что 25 заявленных ею ходатайств апелляционный суд разрешил за 1 минуту 28 секунд. ВС и здесь нарушения не увидел: ходатайства были разрешены в соответствии с законом, а причины принятых решений отражены в протоколе.
 
Попробуем разобраться, что в этой ситуации, на мой взгляд, выглядит нарушением.
То, что суд называет извещением за 7 суток – это время на подготовку к заседанию. Оно ещё не состоялось. Прения, как известно, – это разбор того, что в заседании произошло за эти полтора часа. Поэтому подготовить прения до судебного следствия невозможно.
Время на вход в процесс и время на реакцию по его итогам – это разные процессуальные стадии, которые ВС сложил воедино.
 
Как мы знаем из ч. 3 ст. 47 УПК, обвиняемый вправе иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите. И достаточность эта меряется объёмом дела и содержанием следствия, а не датой в повестке об извещении. (Простите на моветон, но ровно то же самое говорится и в п. «b» ч. 3 ст. 14 Пакта о гражданских и политических правах, который Россия не денонсировала. Пока).
И про бытовую (практическую) составляющую, которая нигде не отражается.  Осуждённый под стражей. Значит, подзащитный на экране из СИЗО, где конфиденциального разговора нет в принципе. А ведь осуждённый ещё вправе ходатайствовать об участии в прениях сам, и с ним тоже нужно согласовать позицию.
 
Прения – единственная стадия, где защита говорит по всему делу целиком. УПК прямо запрещает суду ограничивать их продолжительность. Ограничить время выступления нельзя. Зато можно ограничить время на его подготовку. Отвратительно, что ВС может так обосновывать нарушение процессуальных прав подсудимых. Иных уже и не осталось.

По разным данным, с начала 2022 года жертвами мошенников стали более полумиллиона человек! Представляете! Это ущерб на сотни миллиардов рублей. Среди обманутых - не только люди в возрасте или совсем молодые, у которых психика неустойчива, но и вполне себе успешные, известные и, казалось, серьезные люди.

Но самое страшное - это совершение особо тяжких преступлений под влиянием обмана, когда молодые люди через чаты поддаются влиянию и совершают действия, которые потом квалифицируют как теракты, диверсии или госизмену.

Чтобы знать, как не попасться на такое; знать, как это происходит, как возбуждают дела, как их доказывают и по каким статьям потом сажают людей, обязательно посмотрите этот выпуск . Мы очень старались для вас.

Семейный бизнес пометят специальным знаком
 
ФНС будут помечать специальным знаком в сервисе оценки бизнеса группы компаний, которыми руководят муж и жена, родители и дети, братья или сёстры. При этом нужно, чтобы хотя бы одна компания из группы за последние три года пользовалась льготами для МСП, например пониженными взносами.
Семейный бизнес – это нормально и законно. Муж владеет производством, жена – магазином и тп. У каждого свои сотрудники, свои помещения, свои клиенты, свои договоры и своя понятная деловая цель. Налоговики заверяют, что пометка справочная и оценку бизнеса не снижает и документы по ней никто требовать не будет. Но родственные связи всегда были и остаются поводом присмотреться к бизнесу. Безусловно, такая отметка будет удобна для налоговой.
Но я напомню, что сервисом оценки пользуются не только налоговики, но и при госзакупках и корпоративных закупках, на неё смотрят банки и контрагенты.
 
Прежде чем вы получите такую отметку, проверьте самостоятельно (буквально на пальцах) следующее:
- у каждой фирмы есть свои сотрудники, а не одни и те же люди по совместительству;
- есть свои помещения, техника, счета, сайт, телефоны;
- есть свои клиенты и поставщики, а не только внутренние обороты;
- решения принимает не один человек «за всех»;
- и главное: вы можете объяснить, зачем эта фирма существует отдельно, не упоминая слово «налоги».
Если по большинству пунктов ответ отрицательный, лучше разберитесь с этим уже сейчас. Потому что государство уже не спорит с вами, оно видит.

Как вести рабочую переписку

RTM Group в ноябре 2022 года посчитала, что переписка в мессенджерах была ключевым доказательством умысла в 19% уголовных дел за год. Свежих цифр такого качества с тех пор не видел, но по разным данным можно говорить о том, что в трети уголовных дел переписку точно используют как основное доказательство.
Как правило, переписки использую против защиты в целях подтверждения умысла: знал, понимал, осознавал, допускал и тп.
К примеру, в деле ООО «СК Эверест» в Telegram бухгалтера нашли обсуждение изготовления первички от имени контрагента. На основе этого в офисе нашли печати контрагентов, банковскую карту их директора, образцы подписей и доступы к банк-клиенту. Это разрушило версию о самостоятельности контрагентов и реальности операций. Доначислили 1,159 млрд рублей.
А в деле о банкротстве ООО «АлкоГрупп» переписка с контрагентами об оплате помогла установить фактического бенефициара, который формально должником не руководил. Семь лиц привлекли к солидарной субсидиарной ответственности на 648,97 млн рублей.
В уголовных делах роль каждого следствие выстраивает не из уставов и должностных инструкций, а из переписок, звонков и того, кто кому что поручал. Схема владения при этом выглядела безупречно.
Особенный интерес в переписках вызывает жаргон: «оптимизнём», «нал», «серые», «прокладка», «своя контора», «порешаем». Всё это читается буквально и всегда в худшем прочтении. Особенно: если такое пишут в чатах с несколькими участниками. Для следствия это распределение ролей по ст. 35 УК, которое подтверждается чатом.
Есть еще такая тактика: на допрос (в ИФНС или следствие) первыми вызывают уволенных сотрудников: у них нет лояльности, но есть архив чатов и своя обида. Поэтому надо расставаться хорошо (и не только с сотрудниками).

Но вы же, как всегда, спросите, а что делать. Я могу дать общие рекомендации.

Аудит переписки:
◾️ Определить канал общения и использовать исключительно этот канал.
◾️ Принять локальный акт о деловой переписке и ознакомить сотрудников под подпись. Это разграничит, где действовала компания, а где сотрудник вышел за рамки.
◾️ Проверить, кто кому даёт указания фактически. Если распоряжения идут не от того, кто за них отвечает по инструкции, это плохо для компании.
◾️ Убрать из лексикона жаргон. Не «обнал», не «серые», не «решим». Задача – убрать незаконную операцию, а не подобрать ей приличное название.
◾️ Голосовые – под запрет для рабочих указаний. Голосовое даёт следствию и содержание, и идентификацию говорящего одновременно.
◾️ Установить срок хранения заранее и применять его ко всем одинаково.
◾️ Закрывать доступы к чатам в день увольнения.
◾️ Провести с ключевыми сотрудниками разбор: что делать при вызове на допрос, при выемке, при запросе.

Простой тест для любого сообщения: вы готовы услышать его зачитанным вслух в судебном заседании через три года? Если нет, то забирайте инструкцию выше.

Сначала ты жертва мошенников. А потом - обвиняемый

Мы записали, пожалуй, самое подробное руководство о том, как сегодня работают телефонные мошенники и что происходит с человеком дальше - уже внутри уголовного процесса.

«Домофон», цветы, посылка, код из СМС, «взломанные Госуслуги» - это только первая зацепка. Дальше человека запугивают, лишают сна, убеждают, что он помогает ФСБ или участвует в секретной операции. Он отдаёт свои деньги, берёт кредиты, а затем может сам поехать за деньгами к другой жертве.

И здесь происходит самое страшное: потерпевший превращается в соучастника.

Почему следствие не всегда видит эту границу? Как доказывают умысел? Почему один и тот же человек может оказаться и потерпевшим, и обвиняемым? И что делать, если в такую схему попали вы, ваши дети или родители?

Разбираем реальные дела и даём конкретные рекомендации. Этот выпуск действительно стоит посмотреть всей семьёй.

Смотрите:
YT: https://youtu.be/WvzdeRa0n-Y


VK: https://vkvideo.ru/video-229272431_456239100

Читаю приговор Льву Шлосбергу. Очень интересно, но ничего непонятно. Напишу скоро.

ИИ написал, помощник не проверил, адвокат заплатил

В июле в Калифорнии адвокат использовал ИИ при подготовке апелляционной жалобы. Нейросеть добавила туда цитаты из судебных решений, которых в самих решениях не было. При этом дела существовали на самом деле – ИИ взял реальные решения калифорнийских судов и дописал в них формулировки, которые хорошо подходили под нужную правовую позицию.

Адвокат объяснил суду, что работал над жалобой между заседаниями по другому делу и поручил паралегалу проверить ссылки перед подачей. Паралегал решил, что адвокат их уже проверил. В итоге рабочее недопонимание закончилось тем, что в апелляционный суд ушёл документ с выдуманными цитатами из настоящей судебной практики.

Суд указал, что использование ИИ не освобождает юриста от обязанности проверить документ перед подачей. Если позиция строится на конкретном решении и конкретной цитате, ответственность за их достоверность всё равно остаётся на адвокате.

Одна из придуманных цитат очень точно подтверждала нужный аргумент и якобы содержалась в решении Верховного суда Калифорнии 26-летней давности. Здесь нейросеть, конечно, поступила по-человечески. Нашла ровно тот прецедент, который был нужен.

Ошибки обнаружили позднее, а суду о них сообщили только спустя несколько месяцев, за несколько дней до устных слушаний. Суд оштрафовал адвоката на $1 500, направил решение в коллегию адвокатов и обязал уведомить клиента о произошедшем.

ИИ придумал цитату, помощник не проверил, суд проверил. Автоматизация юридической работы на этом закончилась.

Можно ли пересчитать ущерб после приговора

ВС вчера рассказал о деле бывшего вице-президента «Сегежа Групп» Павла Вахнина. В 2023 году его осудили по ч. 1 ст. 201 УК, а приговором установили ущерб компании – 13 946 380 рублей 66 копеек.

Компания пошла взыскивать эту сумму в гражданском порядке. Первая инстанция и апелляция иск удовлетворили, но кассация решения отменила. Вахнин с размером ущерба не соглашался и просил провести экспертизу. Кассационный суд решил, что сумму надо исследовать заново уже в гражданском процессе.

Часть 4 статьи 61 ГПК говорит, что вступивший в силу приговор обязателен для гражданского суда в вопросах о том, имели ли место действия и совершены ли они конкретным лицом. Размер ущерба в числе прямо названных преюдициальных обстоятельств не указан. Пленум ВС ещё в 2003 году отдельно разъяснял, что при рассмотрении иска о возмещении вреда в гражданском процессе суд вправе разрешать вопрос о размере возмещения.

Но ВС кассацию отменил. Если конкретный размер ущерба уже установлен вступившим в силу приговором, второй раз доказывать его при взыскании не надо.
Размер ущерба в экономических делах нередко сам по себе становится предметом отдельного спора: что именно потеряла компания, как считали, есть ли причинная связь, что положили в основу заключения эксперта.
И если все эти споры закончились тем, что в приговоре появилась конкретная сумма, разрешить вопрос о её размере на гражданском процессе уже не получится.

1 сентября выходной для родителей?
Давайте вспомним немного историю этого дня.
Единой даты начала учебного года в нашей стране долго не было. Её ввели только в середине 1930-х, в ходе всеобуча. А собственно праздником этот день стал ещё через полвека: Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 июня 1984 года «Об объявлении 1 сентября всенародным праздником – Днём знаний».
Праздником этот день стал, но выходным днем – нет. У молодых родителей линейка в девять, рабочий день тоже в девять, и работодатель, который отказал сотруднику сходить на линейку, закон не нарушает.
Законопроект о выходном 1 сентября вносили в 2023-м, но его отклонили. А в 2025-м вносили поправки в часть 2 статьи 128 ТК, которые позволяли взять гарантированный день за свой счёт. Но и это не прошло.
 
Кстати, каждый август половина страны уверена, что закон, позволяющий получать отгул в этот день, уже приняли. Не приняли. Путают с тремя разными вещами:
- новыми правилами отгулов за отработанные выходные,
- статьёй 262.2 ТК про отпуск в удобное время для многодетных и коллективным договором собственной компании.
- у человека действительно есть оплачиваемый день 1 сентября – просто его дал не законодатель, а отдел кадров. А это, между прочим, лучшая иллюстрация к тому, как в трудовом праве вообще всё устроено. Право у вас, скорее всего, есть. Просто не оттуда, откуда вы думаете.
С Днём знаний.
 

Пароль от телефона - не обязанность перед полицией

В Рязанской области на 10 суток арестовали Елену Моргунову - супругу акциониста Павла Крисевича.
По сообщениям СМИ, ее вместе с матерью сняли с автобуса, доставили в отдел, где сотрудники ФСБ потребовали разблокировать телефон. Моргунова сначала отказалась. Позже она телефон всё-таки разблокировала, но протокол о неповиновении уже пошёл в суд. И ее закрыли на 10 суток административного ареста. По версии суда, неповиновением стал именно отказ разблокировать смартфон.

Публичного текста судебного постановления пока нет. Поэтому оговорка: если основанием для ареста действительно был только отказ сообщить пароль или разблокировать телефон, такой арест нельзя признать законным.

Статья 19.3 КоАП наказывает не за непослушание человеку в форме. Она предусматривает ответственность исключительно за неисполнение законного распоряжения или требования сотрудника.

То есть суд обязан установить:
1⃣кто именно предъявил требование;
2⃣что именно потребовали;
3⃣на основании какой нормы закона;
4⃣почему гражданин был обязан это выполнить;
5⃣каким образом отказ препятствовал исполнению служебных обязанностей.

Без доказательства законности самого требования состава по статье 19.3 КоАП нет. Слово «требую», произнесённое уверенным голосом, новых полномочий сотруднику не создаёт.

Ни Закон «О полиции», ни Закон «О федеральной службе безопасности» не устанавливают общей обязанности гражданина сообщать пароль от личного телефона или добровольно разблокировать его по устному требованию сотрудника.

Полиция вправе проверять документы в предусмотренных законом случаях, проводить процессуальные действия, изымать предметы, осматривать их, назначать экспертизы и получать сведения в установленном порядке. Но полномочие исследовать законно изъятый телефон - это ещё не обязанность его владельца разблокировать его.

Есть ещё статьи 23 и 51 Конституции России: право на неприкосновенность частной жизни и право не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников. В случае Елены Моргуновой последнее особенно важно: интерес сотрудников, судя по обстоятельствам, был связан именно с её супругом.

Верховный суд России уже прямо указывал, что отказ обвиняемого добровольно сообщить правоохранительным органам пароли от изъятых телефонов нельзя истолковывать против него и использовать даже как косвенное подтверждение виновности. Такой отказ является способом защиты своих прав.

Важно не впадать и в другую крайность. Это не означает, что телефон вообще нельзя изъять или исследовать без согласия владельца. Законно изъятое устройство может быть осмотрено, в том числе и путем назначения экспертизы; Конституционный суд отмечал, что отдельное судебное решение для исследования уже законно изъятого устройства требуется не во всех случаях.

Но право государства исследовать вещь и обязанность гражданина сообщить пароль - это два разных юридических вопроса.