|РЕСТ|Хроники AETERNAⱽᵉʳᶦᵗᵃˢ

Да, я сказал, что я в ресте, да, я сказал,что у меня слетел ибис, в принципе, я много чего сказал... Но это не мешает мне закинуть вам арт с батонами 🌟 Балуюсь новым стилем, пока что учусь выходить из реализма и уходить в более.. упрощённый стиль. Этот арт у меня занял 2-3 часа, а черновик вовсе занял 40 минут. В отличие от других работ, на которые у меня уходит 4-6 часов 🌟...так что, думаю, буду оставлять эти два стиля..(вообще не ебу что за стиль я взял, просто первый попавшийся в пинтресте нашел).

— Я смотрел на твою маску!. Я смотрел на неё часами!. Я знаю каждую царапину. Каждый шрам. — он медленно поднял руку, коснулся края капюшона.
— Я не боюсь того, что под ним. Я никогда не боялся.
— Ты должен бояться, — голос Виктора стал тише.
— Я чудовище, Рид! Ты сам говорил.
— Я говорил много глупостей. — Рид откинул капюшон.

Лицо Дума было тем же. Шрамы. Рубцы. Обожжённая кожа, стянутая в безобразные складки. И глаза — тёмные, глубокие, полные боли и страха.

— Ты не изменился, — сказал он
— Ты лжёшь!
— Я учёный. Я не умею врать. — Рид провёл пальцами по щеке Виктора, ощущая неровности, бугры, рубцы.
— Я вижу не уродство. Я вижу тебя..
Того парня из университета, который показывал мне все,что я не видел. Который... который был моим другом.
— Был, — глухо повторил Дум
— А теперь? — спросил Ричардс

Виктор молчал. Долго. Так долго, что закат на поляне успел смениться звёздной ночью, а потом снова рассветом.

— Теперь я не знаю, кто я, — сказал он наконец.
— Я не в аду. Не в раю.. Я здесь. Между. Ни живой. Ни мёртвый. Я жду.
— Чего?
— Не знаю. Может быть, суда. Может быть, искупления. Может быть... тебя.

Фантастик сжал его плечи сильнее.

— Я найду способ вытащить тебя!
— Мефисто не отпускает добычу.
— А я не отпускаю друзей!
— Мы друзья? — Вик усмехнулся — горько, надорвано.
— Ты помнишь, сколько раз мы пытались убить друг друга?
— Помню. — он шагнул ближе.
— И помню, сколько раз ты спасал мир. И сколько раз я приходил к тебе за помощью. И как ты держал Валерию на руках, когда она была маленькой, и читал ей сказки, и называл её своей племянницей. Ты всегда был моим другом, Виктор. Я просто боялся это признать..

Вик отвернулся. Но не ушёл. Не исчез. Остался стоять, глядя на бесконечную белизну.

— Если ты вытащишь меня... что тогда? — спросил бывший доктор Дум
— Я снова стану твоим врагом. Ты снова будешь строить планы по моему уничтожению
— Нет, — сказал Рид.
— Я устал воевать..
Может быть, пришло время попробовать что-то другое.
— Например?
— Например, посидеть в лаборатории. Выпить кофе. Поспорить о квантовой механике. Как в старые времена!

Виктор повернулся. Посмотрел на Рида — впервые без маски, без капюшона, без защиты.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он.
— Или ты просто не можешь отпустить прошлое?
— А есть разница? — Рид улыбнулся.
— Прошлое — это всё, что у нас есть. Будущее мы строим из него. Так давай построим что-нибудь.. Вместе.

Виктор долго молчал. А потом — впервые за долгое время — улыбнулся.
Криво. Неуклюже.
Со шрамами, которые натянулись и исказили черты.
Но это была улыбка.
Настоящая.

— Ты невозможен, Ричардс, — сказал Дум
— Это ты говорил мне ещё в университете!
— И не перестану.

Они стояли на поляне, в бесконечной белизне между мирами, и смотрели друг на друга.
Враги. Друзья.
Две половины одного целого, которые так долго сражались, что забыли, ради чего начали.

— Я найду тебя, — сказал мистер Фанстатик.
— Клянусь.
— Знаю, — ответил Дум.
— Ты всегда находил..
Даже когда я не хотел.

В лаборатории мистера Фантастика появился новый экспонат.
Маска Доктора Дума!
Не копия. Не голограмма. Настоящая.
Та, что он носил десятилетиями. Та, что стала символом страха для целого мира. Рид выкупил её на аукционе — по иронии судьбы, у коллекционера, который не понимал, что держит в руках. Для него это был просто артефакт.. Для Ричардса— часть человека, которого он потерял.

Маска стояла под стеклянным колпаком, на пьедестале из чёрного мрамора. Гений мог смотреть на неё часами. И смотрел. Искал в холодном металле следы тепла.
Следы Виктора.

— Ты знаешь, что это ненормально? — спросила жена однажды.
— Знаю.
— Ты должен двигаться дальше.
— Я пытаюсь.
— Рид...
— Я пытаюсь, Сью! Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его! Не Дума! Того юношу из университета. Который показывал мне магию. Который пил со мой кофе. Который... который был моим другом, прежде чем всё пошло не так.

Сьюзан не ответила. Она просто ушла, оставив мужа наедине с железным лицом врага.
Она знала: иногда горе не лечится. Иногда его можно только пережить. Или не пережить..

Он уснул случайно..
Это случилось на шестой день без сна. Он работал над прототипом — каким-то новым стабилизатором реальности, который должен был предотвращать вторжения из других измерений. Руки дрожали. Перед глазами плыло. Он откинулся в кресле, потер виски и...
...провалился.
Не во тьму. В белизну.
Бесконечное, белое пространство. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только свет — везде. И тишина — такая, что закладывает уши.

Фантастик огляделся. Он был в своей форме — синей, облегающей, с эмблемой четвёрки на груди. Чувствовал себя... настоящим. Слишком настоящим для сна.

Он сделал шаг. Другой. Третий.
И увидел.

Впереди, в той самой бесконечности, росла поляна. Яркая, зелёная, с цветами и травой, которая колыхалась от невидимого ветра. Над ней — закат. Оранжево-розовый, с фиолетовыми прожилками, как на картинах старых мастеров.

А на поляне, поджав колени к груди, сидел человек. В зелёном плаще. С капюшоном, низко надвинутым на лицо.
Ричардс замер.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом заколотилось где-то в горле.

Он знал этот силуэт
. Знал эти складки плаща. Знал, кто скрывается под капюшоном. Даже когда весь мир думал, что Доктор Дум мёртв.

— Виктор?! — позвал он. Голос сорвался.

Фигура вздрогнула. Плавно, почти нехотя, человек поднял голову. Капюшон чуть сполз, открывая подбородок — бледный, с тонкой полоской шрама.

— Рид? — голос был тем же. Низким, чуть хрипловатым, с ноткой удивления.
— Рид Ричардс. Как ты... — мужчина замолчал, осмотрел пространство вокруг, будто видел его впервые.
— Ты не должен быть здесь.

Но Рид его уже не слышал.

Он рванул вперёд. Бежал по белому не-полу, раскинув руки, и когда расстояние сократилось до нескольких шагов — бросился.
Резиновые пальцы вытянулись, обхватили зелёный плащ, притянули тело к себе.
Рид вцепился в Виктора так, будто боялся, что тот исчезнет.
Уткнулся лицом в плечо — в ткань.

— Ты жив, — прошептал тот.
— Ты жив, ты жив, ты...!

Вик стоял неподвижно. Руки висели вдоль тела. Он боялся дышать. Боялся двигаться. Боялся, что если шевельнётся — Рид проснётся. Исчезнет.
Оставит его одного в этой вечной белизне.

— Рид, — произнёс бывший доктор Дум осторожно.
— Ты... ты в порядке?
— Нет, — голос его дрожал.
— Я не спал неделю. Я смотрел на твою маску. Я говорил с ней. Я... я думал, что схожу с ума. А ты здесь! Ты настоящий?
— Более или менее, — ответил Дум. И осторожно поднял руки. Положил на спину Ричардса. Не обнял — просто придержал. Чтобы тот не упал.

— Это сон? — спросил тот в плечо.
— Нет, — сказал Вик.
— Это между.. Ты заснул на границе миров. Твоё тело в лаборатории. Твоя душа... здесь.
— Значит, ты реальный!
— Реальный.

Рид поднял голову. Посмотрел на капюшон. На тень, скрывающую лицо.

— Дай посмотреть на тебя.
— Не надо.
— Виктор.
— Я сказал — не надо! — Викт отшатнулся. Но Рид держал крепко. Резиновые пальцы не отпускали.

По сюжету комикса "One World Under Doom(2025)#9"❗️

Война закончилась!

Не та, что шла между людьми и мутантами. Не та, что разделила Мстителей. А та, старая, многолетняя, почти ритуальная — между Фантастической 4 и Доктором Думом.

Она не закончилась победой. Не закончилась поражением. Она закончилась смертью.

Доктор Дум пал не от руки врага, не от удара судьбы, не от магии, которая взбунтовалась против хозяина.
Он умер, потому что выбрал смерть.
Потому что Валерия — его крестница, его слабость, его единственное чистое пятно в чёрной мантии — перестала дышать на его руках.

Фантастик не видел этого.
Он был слишком далеко. Слишком занят. Слишком уверен, что Дум, как всегда, вывернется. Как всегда, у него есть план. Как всегда, он не умрёт по-настоящему.

Но Дум умер. А Валерия осталась жить.

Он узнал об этом от Сью. Она плакала, когда говорила. Не от радости, что племянница воскресла. А от ужаса, что цена была такой высокой.

— Он заключил сделку с Живым Трибуналом, — сказала Невидимка.
— Обменял свою душу..Свою жизнь. На неё.

Он молчал. Смотрел в одну точку на стене лаборатории, где висела карта мультивселенной.

— Это не имеет смысла, — сказал наконец.
— Дум не жертвует собой!
— Сегодня он выбрал другую победу, — ответила Сьюзан.

И отвела взгляд.
Через неделю прибыл адвокат. Не латверийский.
Не с Нью-Йорка.
Какой-то межпространственный эмиссар с лицом, которое Рид не мог запомнить, сколько ни пытался..

— Доктор Дум назначил вас душеприказчиком, — сказал эмиссар.
— Вам поручено разобрать его наследство.
— Мне? — гений усмехнулся. Горько..
— Он ненавидел меня..
— Он доверял вам, — поправил эмиссар.
— Это разные вещи.

Наследство оказалось чудовищным. Библиотека магических гримуаров, украденных из десятков измерений. Артефакты, способные уничтожить галактики. Чертежи оружия, которое даже Тони Старк назвал бы безумным!
И завещание — написанное от руки, старомодными чернилами, без единой помарки..

«Ричардс. Ты всегда считал меня злодеем. Возможно, ты был прав. Но даже злодеи умеют любить. Позаботься о ней. Это единственное, о чём я прошу. Дум».

Он перечитал письмо десять раз. Спрятал в сейф.
Достал. Перечитал снова.

Сью нашла его в три часа ночи, сидящим на полу лаборатории, с письмом в руках и пустыми глазами.

— Рид, дорогой ,тебе нужно спать.
— Я не могу.
— Тогда поесть..
— Не хочу.
— Тогда... что тебе нужно?

Он поднял на неё глаза — красные, сухие, обожжённые бессонницей.

— Я не знаю, — сказал тот.
— Я не знаю, кто я без него..

Шторм села рядом. Обняла.
Молчала.
Потому что иногда даже гении не могут подобрать слов.

Народ, работ с артами временно не будет. И на какой срок — мне самому неизвестно. Как бы ужасно и печально это не звучало, но я совершенно ничего не могу поделать с ибисом, он слетел и все на том 🤷‍♀️буду стараться восстановить его для коллаба или пробовать рисовать в другом приложении. Давайте пожалуйста так что без отписок, я буду радовать вас видео и зарисовками 😅А ещё...у кого-нибудь есть промты для Джими и чата джпт? 🙂 Они совершенно перестали работать, я буквально не могу ими воспользоваться,чтобы создать таблицы/убрать с картинок таблиц что-то, потому что, якобы, пишу что-то "запрещённое"...

Кажется, это моя любимая линейка комиксов была с доктором Думом, которая показывает его личность, как героя, которого не принял мир. И героем быть нельзя, и злодеем быть нельзя..
А ведь он просто хотел вернуть мать к жизни (делаю усердно вид, что из-за ее потери он не ебанулсч головой, хотя Рид его предупреждал)

Витя, хорош Эрика пиздячить каждый раз 220 Вольт, когда тебе не нравится, что он дышит с тобой одним воздухом.

Ох уж эти магнитные думики...мемы старые, но все такие же смешные. Желаю каждому найти своего холодильника 🌟

— Тогда я разрешаю тебе побыть с нами сегодня, — сказала она.
— Дядя Виктор говорит, что грустным людям нужна компания. А ты выглядишь грустным.

Магнето хотел возразить. Сказать, что он не грустит. Что он привык. Что боль — это часть его, как магнит — часть его силы.
Но вместо этого он просто кивнул.

— Спасибо, Валерия.

Девочка улыбнулась — и эта улыбка растопила лёд, который Эрик носил в груди десятилетиями..
Когда слуги унесли посуду, а Валерия, утомлённая долгим днём, уснула на руках у Дума, они вышли на балкон. Звёзды над Латверией горели ярко — Дум лично следил, чтобы в его стране не было светового загрязнения. Каждая звезда должна быть видна. Каждая — как напоминание о том, что есть вещи, которые нельзя купить, украсть или подчинить.

— Ты любишь её, — сказал Магнето.
— Больше, чем себя, — ответил Дум.
— Больше, чем Латверию. Больше, чем магию и науку вместе взятые.. Если бы Рид попросил меня отдать жизнь за неё — я бы отдал. Не раздумывая. Не торгуясь.
— И он знает об этом?
— Он догадывается. Но он слишком горд, чтобы признать, что человек, которого он ненавидит, заботится о его дочери лучше, чем он сам. — Дум усмехнулся.
— Это наша общая слабость. Мы оба считаем, что только мы знаем, что для неё лучше. И оба ошибаемся! Но пока — я выигрываю. Она здесь. Со мной..
— Ты используешь её как рычаг? — голос Магнето стал тише.
— Нет, — ответил Дум.
— Я использую её как причину.. Чтобы быть лучше. Чтобы строить мир, в котором она сможет жить, не боясь. Чтобы однажды, когда она вырастет, она посмотрела на меня и сказала: «Ты был не прав во многом, дядя Виктор. Но ты любил меня. И этого достаточно».

Магнето долго молчал. Потом протянул руку — без перчатки, без металла, просто ладонь.

— Я думал, что мы похожи, Дум. Тираны. Диктаторы. Люди, которые ставят цель выше чувств. Я ошибался.. Ты — другое. Ты — отец, у которого нет детей. И муж, у которого нет жены. Ты одинок. Как и я. Но ты нашёл смысл. А я — нет.

Дум посмотрел на его руку. Потом — на звёзды.

— Может, поэтому мы должны работать вместе. Не как союзники. Как те, кто понимает. Что мир без смысла — это просто кусок камня в космосе. А мы — те, кто может дать ему смысл.

Он пожал руку Магнето.

— Добро пожаловать в Латверию, Эрик. Надеюсь, ты задержишься.
— Задержусь, — ответил Магнето.
— Хотя бы пока Валерия не расскажет мне, как работает твой реактор.
— О, — Дум улыбнулся — там, под маской,
— это может занять годы.. Она любит задавать вопросы. И не любит получать ответы, которые не совпадают с её теориями.
— Как и её отец, — заметил Магнето.
— Хуже, — поправил Дум.
— Гораздо хуже!

Они стояли на балконе, глядя на звёзды, и впервые за долгое время оба чувствовали — не одиночество. А что-то другое. Может быть, надежду. Может быть, начало..

— Геноцид никогда не был решением, — сказал Магнето.
— Но и пассивное ожидание смерти — тоже.
— Потому я и пригласил тебя, — ответил Виктор.
— Не для того, чтобы учить тебя. А для того, чтобы найти точку, где наши интересы пересекаются.. Геном мутантов — это ресурс. Я не хочу, чтобы он был уничтожен. Я хочу, чтобы он был использован. Разница есть.
— Ты говоришь о них, как о материале.
— Я говорю о них, как о возможностях. Разница в том, что материал не чувствует боли. А возможности — если к ним правильно подойти — могут принести пользу всем.

Магнето отставил бокал.
Его взгляд стал грубее.

— Мои люди — не твои пешки, Дум!
— Мои люди тоже не мои пешки, Леншерр. Но они — мои. Я отвечаю за них. Я защищаю их. Я требую от них только одного — верности. И даю взамен всё: Защиту. Порядок. Смысл. Разве не этого хотят все?
— Свободы, — поправил Магнето.
— Свобода — это роскошь, которую могут позволить себе только сильные, — ответил Дум.
— Остальным нужен кто-то, кто направит их руку. Я не боюсь быть этим кем-то. А ты?

Тишина. Тяжёлая, как свинец.

— Ты опасный человек, Виктор, — сказал наконец Магнето.
— Только для тех, кто угрожает моему народу. А твои мутанты... — Дум наклонился вперёд,
— ...твои мутанты теперь часть моего народа. Если они согласятся. Если ты согласишься.

Магнето открыл рот, чтобы ответить. Но не успел.

— Дядя Виктор! — Голос был звонким, детским, совершенно не вписывающимся в этот тёмный, взрослый разговор.
— Дядя Виктор, ты обещал показать мне, как работает твой реактор!

Маленькая девочка вбежала в гостиную, не спросив разрешения. Светлые волосы растрёпаны, щёки розовые от быстрого бега, в глазах — столько жизни, что, казалось, она могла осветить весь Думштадт.
Дум поднялся из-за стола. Магнето замер — он никогда не видел, чтобы Доктор Дум вставал при ком-то. Никогда.

— Валерия, — голос Вика изменился. Исчезла сталь. Ушёл холод. Осталось что-то... тёплое. Почти нежное.
— Ты должна была быть в постели.
— А ты должен был почитать мне сказку! — парировала девочка, упирая руки в бока.
— Но ты забыл! Потому что у тебя гости.
— Не забыл. — Он обошёл стол, опустился на одно колено.
— Я знал, что ты не уснёшь без меня.. Потому и не торопился.

Он протянул руки — и девочка прыгнула в них, как котёнок. Дум подхватил её, легко, словно она весила не больше пера, и посадил себе на бедро.

— Валерия, — сказал он, поворачиваясь к Магнето,
— позволь представить тебе господина. Он очень важный человек. И я жду, что ты будешь вести себя как леди.
— А он злой? — спросила Валерия, глядя на Эрика с любопытством, без тени страха.

— Он... — Дум запнулся. Впервые за вечер.
— Он сложный. Как и все мы.

Магнето смотрел на эту картину и не верил своим глазам. Доктор Дум. Повелитель Латверии. Человек в железной маске, перед которым трепетали правители и боги! Держал на руках ребёнка. И этот ребёнок называл его «дядей».

— Виктор, — медленно произнёс Магнето.
— Я не знал, что у тебя есть дети..
— Нет у меня детей, — ответил Дум, не отводя взгляда от девочки. Он поправил ей выбившуюся прядь волос, и движение это было таким естественным, таким...
отцовским, что у Магнето перехватило дыхание.

— Тогда кто она?
— Валерия Ричардс, — сказал тот.
— Моя племянница. Дочь Рида Ричардса.

Магнето моргнул.

— Мистера Фантастика? Твоего врага?
— Мистера Фантастика, — поправил Дум,
— человека, с которым я когда-то делил аудиторию в университете.. Человека, который спас мир не меньше моего. И да, — он усмехнулся,
— моего врага. Но это не мешает мне любить его дочь.
— Дядя Виктор, не говори при детях таких сложных слов, — надула губы Валерия.
— Я ещё маленькая. Я ничего не понимаю!
— Ты всё понимаешь, — сказал Дум.
— Ты умнее своего отца. И в сто раз красивее.
— А у тебя есть дети? — спросила Валерия, поворачиваясь к Магнето.
— Или ты тоже слишком занят, чтобы заводить семью?

Магнето не знал, что ответить. Вопрос шестилетней девочки застал его врасплох.

— У меня были дети, — сказал он наконец.
— Очень давно. Они... они ушли.

Валерия посмотрела на него долгим, серьёзным взглядом, не по-детски мудрым.

Закат над Думштадтом был багровым — тяжёлым, густым, как старое вино, которое Виктор Дум предпочитал пить в одиночестве..
Но сегодня вечером его покой был нарушен.
И нарушен с его собственного согласия.
Магнето прибыл ровно в назначенный час.

Ни раньше. Ни позже.
Эрик Леншерр не привык опаздывать — это было бы знаком неуважения. А Доктора Дума он уважал. Возможно, впервые за долгие годы — уважал того, кого многие называли тираном.

— Латверия прекрасна, — сказал Магнето, проходя в тронный зал. Его взгляд скользнул по мраморным колоннам, по гобеленам, по чёрно-золотым знамёнам с гербом дома фон Дум.
— Ты построил империю из пепла..
— Империи всегда строятся из пепла, — ответил Дум, поднимаясь из кресла. Его маска блеснула в свете канделябров.
— Разница лишь в том, кто разжигает огонь.. Я предпочитаю быть тем, кто его контролирует.

Они не обменялись рукопожатием.
Дум не протягивал руку.
Магнето не предлагал.
Два лидера.
Иногда для понимания достаточно одного взгляда.
Ужин
Стол был накрыт в малой гостиной — комнате, которую Дум использовал только для самых важных гостей. Дубовый стол, полированный до зеркального блеска. Тяжёлые серебряные подсвечники. Хрусталь, который помнил ещё ту эпоху, когда Латверия была королевством, а не полигоном для чужих амбиций.

— Ты не ешь мясо? — спросил Дум, заметив, что Эрик отодвинул тарелку с бараньей отбивной.
— Нет, — ответил тот.
— Слишком много лет я видел, как человечество пожирает моих людей.. Это отбило аппетит к плоти. В прямом и переносном смысле.

Дум кивнул. Не спорил.
Не иронизировал.
Просто кивнул — и жестом велел слуге заменить блюдо на запечённые овощи с травами.

— Я знаю, что такое быть тем, кого преследуют, — сказал он, поднимая бокал.
— В Латверии когда-то жгли цыган. Мою мать.. Моего отца. Моих предков. Я не забыл. И не простил.
— Потому ты и построил стены, — ответил Магнето.
— Потому ты и правишь железной рукой.
— Железной? — Дум усмехнулся.
— Скорее стальной. Железо ржавеет. Сталь — только закаляется!

Они пили вино — тёмное, густое, с привкусом вишни и перца. Говорили о мутантах, о политике, о том, как выжить в мире, который ненавидит тех, кто не похож на него.
Спорили. Соглашались.
Расходились во мнениях.
Снова сходились.

Народ... Мухеххекх.... Аетерность в эмодзи....
Я недооцениваю свои возможности.... Ихихих...
🌟. 🌟. 🌟

Мой маленький вкусненький малышочек...У меня ломка на Доктора Дума, почему с ним практически нет контента, а если и есть, то именно с Думом 😩 мне нужен мой Виктор...В планах сделать сегодня несколько зарисовок по думридам.