В лаборатории мистера Фантастика появился новый экспонат.
Маска Доктора Дума!
Не копия. Не голограмма. Настоящая.
Та, что он носил десятилетиями. Та, что стала символом страха для целого мира. Рид выкупил её на аукционе — по иронии судьбы, у коллекционера, который не понимал, что держит в руках. Для него это был просто артефакт.. Для Ричардса— часть человека, которого он потерял.

Маска стояла под стеклянным колпаком, на пьедестале из чёрного мрамора. Гений мог смотреть на неё часами. И смотрел. Искал в холодном металле следы тепла.
Следы Виктора.

— Ты знаешь, что это ненормально? — спросила жена однажды.
— Знаю.
— Ты должен двигаться дальше.
— Я пытаюсь.
— Рид...
— Я пытаюсь, Сью! Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его! Не Дума! Того юношу из университета. Который показывал мне магию. Который пил со мой кофе. Который... который был моим другом, прежде чем всё пошло не так.

Сьюзан не ответила. Она просто ушла, оставив мужа наедине с железным лицом врага.
Она знала: иногда горе не лечится. Иногда его можно только пережить. Или не пережить..

Он уснул случайно..
Это случилось на шестой день без сна. Он работал над прототипом — каким-то новым стабилизатором реальности, который должен был предотвращать вторжения из других измерений. Руки дрожали. Перед глазами плыло. Он откинулся в кресле, потер виски и...
...провалился.
Не во тьму. В белизну.
Бесконечное, белое пространство. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только свет — везде. И тишина — такая, что закладывает уши.

Фантастик огляделся. Он был в своей форме — синей, облегающей, с эмблемой четвёрки на груди. Чувствовал себя... настоящим. Слишком настоящим для сна.

Он сделал шаг. Другой. Третий.
И увидел.

Впереди, в той самой бесконечности, росла поляна. Яркая, зелёная, с цветами и травой, которая колыхалась от невидимого ветра. Над ней — закат. Оранжево-розовый, с фиолетовыми прожилками, как на картинах старых мастеров.

А на поляне, поджав колени к груди, сидел человек. В зелёном плаще. С капюшоном, низко надвинутым на лицо.
Ричардс замер.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом заколотилось где-то в горле.

Он знал этот силуэт
. Знал эти складки плаща. Знал, кто скрывается под капюшоном. Даже когда весь мир думал, что Доктор Дум мёртв.

— Виктор?! — позвал он. Голос сорвался.

Фигура вздрогнула. Плавно, почти нехотя, человек поднял голову. Капюшон чуть сполз, открывая подбородок — бледный, с тонкой полоской шрама.

— Рид? — голос был тем же. Низким, чуть хрипловатым, с ноткой удивления.
— Рид Ричардс. Как ты... — мужчина замолчал, осмотрел пространство вокруг, будто видел его впервые.
— Ты не должен быть здесь.

Но Рид его уже не слышал.

Он рванул вперёд. Бежал по белому не-полу, раскинув руки, и когда расстояние сократилось до нескольких шагов — бросился.
Резиновые пальцы вытянулись, обхватили зелёный плащ, притянули тело к себе.
Рид вцепился в Виктора так, будто боялся, что тот исчезнет.
Уткнулся лицом в плечо — в ткань.

— Ты жив, — прошептал тот.
— Ты жив, ты жив, ты...!

Вик стоял неподвижно. Руки висели вдоль тела. Он боялся дышать. Боялся двигаться. Боялся, что если шевельнётся — Рид проснётся. Исчезнет.
Оставит его одного в этой вечной белизне.

— Рид, — произнёс бывший доктор Дум осторожно.
— Ты... ты в порядке?
— Нет, — голос его дрожал.
— Я не спал неделю. Я смотрел на твою маску. Я говорил с ней. Я... я думал, что схожу с ума. А ты здесь! Ты настоящий?
— Более или менее, — ответил Дум. И осторожно поднял руки. Положил на спину Ричардса. Не обнял — просто придержал. Чтобы тот не упал.

— Это сон? — спросил тот в плечо.
— Нет, — сказал Вик.
— Это между.. Ты заснул на границе миров. Твоё тело в лаборатории. Твоя душа... здесь.
— Значит, ты реальный!
— Реальный.

Рид поднял голову. Посмотрел на капюшон. На тень, скрывающую лицо.

— Дай посмотреть на тебя.
— Не надо.
— Виктор.
— Я сказал — не надо! — Викт отшатнулся. Но Рид держал крепко. Резиновые пальцы не отпускали.