От громких споров — к тихой нормализации
Всего каких-то четыре года назад идея трансграничного углеродного регулирования ЕС (CBAM) была одной из самых обсуждаемых тем мировой торговой повестки — в России, Китае, Индии, странах БРИКС и далеко за их пределами. Сегодня, когда CBAM формально вступил в силу, эта тема неожиданно ушла на периферию профессиональных дискуссий.
Напомню кратко суть механизма. CBAM — это европейское трансграничное углеродное регулирование, распространяющееся на импорт цемента, железа и стали, алюминия, удобрений, электроэнергии и водорода. Его заявленная цель — «выровнять условия конкуренции» между европейскими производителями, несущими бремя углеродного регулирования EU ETS, и экспортёрами в ЕС. По сути же речь идёт о форме углеродной пошлины с ярко выраженным дискриминационным характером.
Примечательно, что Европа, пройдя длинные циклы индустриализации и накопив значительный исторический углеродный долг, сегодня считает справедливым навязывать всему миру — включая развивающиеся экономики — собственную жёсткую модель углеродного регулирования. Методология CBAM напрямую привязана к ценам EU ETS и слабо соотносится с реальностью углеродных рынков третьих стран.
От отчётности к деньгам
С 1 января текущего года CBAM официально перешёл от этапа отчётности к этапу финансовых обязательств. Пока нагрузка остаётся умеренной: в 2026 году оплате подлежит лишь 2,5% встроенных выбросов. Однако далее она будет поэтапно расти и к 2034 году достигнет 100% — по мере полного сворачивания бесплатных квот в рамках EU ETS.
Это превращает CBAM из временного инструмента давления в долгосрочный структурный фактор мировой торговли.
Основной удар механизма придётся не на Россию, а на крупнейших экспортёров в ЕС: Китай, Индию, Турцию, Бразилию, Южную Африку, Вьетнам, ряд стран Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии.
Китай под прицелом — и миф об «эффекте домино»
На этом фоне всё чаще звучит тезис о возможном «эффекте домино»: мол, вслед за ЕС Китай введёт собственный CBAM, что в перспективе отразится и на российском экспорте в КНР.
Чтобы рассуждать об этом всерьёз, важно понимать политическую культуру Китая и логику стратегических решений Пекина. Да, в турбулентном мире исключать нельзя ничего. Но даже гипотетический китайский механизм углеродного регулирования принципиально отличался бы от европейского. Цена углеродных квот в КНР в среднем в 10–15 раз ниже, чем в ЕС, а значит, и уровень финансовых рисков был бы несопоставим.
Тем не менее я скорее склонен полагать, что Китай не пойдёт по пути копирования CBAM.
Официальная позиция Пекина: жёстко и последовательно
Позиция Китая по CBAM предельно ясна. Министерство коммерции КНР прямо указывает,
что европейская сторона игнорирует реальные достижения Китая в зелёном и низкоуглеродном развитии, устанавливает завышенные значения углеродоёмкости и тем самым создаёт несправедливые и дискриминационные условия.
По мнению Пекина,
CBAM нарушает ключевые принципы ВТО — режим наибольшего благоприятствования и национальный режим — и противоречит принципу «общей, но дифференцированной ответственности», закреплённому в Рамочной конвенции ООН об изменении климата.
Китай называет
этот механизм формой одностороннего торгового протекционизма и указывает на двойные стандарты ЕС: жёсткость вовне и гибкость внутри.
Зная последовательность Китая в отстаивании своей позиции и его активные действия по оспариванию CBAM по линии ВТО, сложно представить, что Пекин одновременно будет бороться с дискриминационным регулированием — и воспроизводить его у себя. Это означало бы дезавуировать собственную аргументацию.
Вместо вывода
Скорее всего, нас ждёт не «домино-эффект», а затяжная юридическая, торговая и дипломатическая борьба вокруг CBAM — с попытками пересмотра, адаптации и поиска альтернативных рамок.
Именно здесь сегодня проходит ключевая линия напряжения между климатической и торговой логикой.
P.S. Как вы считаете: возможен ли всё-таки эффект домино?
Запечатленное время 2.0
#CBAM #Китай #ЕС #CO2