⚡️Любопытный кейс Кореи. 7 октября президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён представил стратегию K-GX (Korean Green Transformation): около 1000 трлн вон, или $747 млрд, государственной поддержки на 2026–2035 годы. Неделей раньше Дональд Трамп объявил, что Сеул вложит $54 млрд в проект Alaska LNG. Сеул этого не подтвердил. Два анонса с разницей в неделю описывают положение крупного импортёра: уходить от ископаемого топлива приходится одновременно с обязательством покупать его больше.
💰 Что внутри тысячи триллионов
Бюджетных денег в стратегии 200 трлн вон. Более 790 трлн – кредиты и гарантии пяти государственных финансовых институтов. Ещё 220 трлн обещает бизнес под десять флагманских проектов, среди которых водородная металлургия POSCO и тандемные солнечные элементы Hanwha Qcells. Четыре пятых государственной суммы – не расходы, а кредитный ресурс, который ещё предстоит разместить.
Цели на этом фоне выглядят жёстко. Не менее 100 ГВт ВИЭ к 2030 году – при 37 ГВт на конец 2025-го (Министерство климата, энергетики и окружающей среды). Более 70% продаж новых автомобилей к 2035 году – электрические и водородные. Водородное восстановление железа: 0,3 млн т к 2030 году и 2,5 млн т к середине 2030-х. Сверху – налоговые льготы за производство внутри страны до 2036 года.
🏭 Промышленная политика под зелёным флагом
Адресат стратегии – не энергосистема, а экспортная промышленность: сталь, нефтехимия, нефтепереработка, цемент, полупроводники и дисплеи. Мотив Ли назвал прямо: углеродные торговые барьеры, включая европейский Механизм трансграничного углеродного регулирования (CBAM), растут с каждым днём.
Второй мотив – Ормуз. Корея ввозит около 94% потребляемой энергии, 70% нефти в 2025 году пришло с Ближнего Востока. Доля Катара в импорте сжиженного природного газа (СПГ) за январь–август упала с 15,6% до 5,8%. 23 сентября Сеул принял первый десятилетний план ресурсной безопасности с целью довести долю неближневосточной нефти до 50% к 2035 году.
⛽️ Газовый якорь
Выпавший катарский газ заместили США: их доля в корейском импорте СПГ достигла 15,1%. Вашингтон хочет закрепить это надолго. 30 сентября Трамп заявил о $54 млрд корейских вложений в Alaska LNG – в счёт $200 млрд стратегических инвестиций, обещанных Сеулом по торговой сделке 2025 года. Министр промышленности Ким Чжон Гван ответил, что проект пойдёт только при коммерческой состоятельности и решения об инвестициях нет.
Сомнения Сеула понятны. Alaska LNG – это газопровод в 1300 км и завод до 20 млн т в год; предварительных соглашений о сбыте набрано на 13 млн т при 16 млн т, нужных для финансирования, инвестиционного решения нет (Oil & Gas Journal). Но часть обязательств уже взята: Корея утвердила $22,3 млрд на газовую электростанцию мощностью 6,47 ГВт в Техасе для дата-центров. Основа – торговая сделка 2025 года: $350 млрд инвестиций в США в обмен на снижение пошлин.
Двадцатилетний контракт на аляскинский СПГ, если его подпишут, будет действовать до середины века – вдвое дольше горизонта K-GX. Это и есть якорь: стратегия обещает уход от ископаемого топлива, а торговая сделка привязывает к нему.
🔑 Вместо выводов
Корея заключает два договора с противоположным знаком: с собственной промышленностью – о декарбонизации, с Вашингтоном – о газе на десятилетия. Первый оплачен кредитом и субсдиями, второй навязан тарифами. Реализуемость K-GX мягко говоря вызывает сомнения, ровно как и ее климатическая подоплека), на ее фоне Аляска ЛНГ выглядит несколько уверенней, но также вызывает справедливый скепсис. Остается наблюдать)
П.С. Какой из двух планов Сеул сократит первым, если совместить их не получится: 100 ГВт ВИЭ или американский газ? 🤔
Запечатленное время 2.0