Определение ВС РФ от 08.04.2026 по делу № 56-УДП26-2-К9. Прокурорское представление, сначала отказ в передаче, а вот потом передача зампредом с разворотом практики очередным.
Вспоминаем дело 2025 года (тут) – и вот разворот.
М. согласившись с предложением неустановленного лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, с целью сбыта электронных средств и носителей информации зарегистрировалась в качестве индивидуального предпринимателя и открыла расчетный счет в ПАО «Сбербанк» без намерения осуществлять предпринимательскую и финансовую деятельность, подключив систему дистанционного банковского обслуживания, получила банковскую карту, пин-код к ней, логин, пароль и кодовое слово, обеспечивающие вход в систему «Сбербанк Бизнес Онлайн», после чего за денежное вознаграждение сбыла их неустановленному лицу, что позволило последнему неправомерно принимать, выдавать, переводить денежные средства по расчетному счету ИП М.
9КСОЮ оправдал за отсутствием поддельности и неправомерности.
ВС РФ не согласился с этим, построив такую логику.
…из показаний М. следует, что на основании предоставленных ею ложных сведений банк изготовил электронные средства и носители информации, содержащие недостоверную информацию о лице, который будет пользоваться банковским счетом.
Дальше, на мой взгляд, идёт мало относящееся к сути дела размышление о поддельности, так как в итоге суд всё равно возвращается на рельсы неправомерности:
Неправомерность приема, выдачи или перевода денежных средств выражается в совершении их с нарушением порядка, установленного нормативными актами. …Из документов об открытии М. расчетного счета в банке, а также из условий предоставления услуг с использованием системы дистанционного обслуживания ПАО Сбербанк индивидуальным предпринимателям видно, что полномочия на доступ к системе дистанционного банковского обслуживания, право подтверждения переводов принадлежат только ей. …Таким образом, как было установлено судом первой инстанции, М., будучи предупрежденной о недопустимости передачи ключей доступа к счетам иным лицам, сбыла за вознаграждение электронные средства и носители информации третьему лицу с целью предоставления ему доступа к дистанционному банковскому обслуживанию и осуществления по счету операций анонимно, в обход систем идентификации клиента.То есть в отличие от позиции 2025 года (неправомерность – это исходная неправомерность, абсолютная что ли поддельность), сейчас суд говорит, что неправомерность – это любое отступление от условий договора, в том числе условия о строго личном использовании всех электронных банковских девайсов. У меня тогда сразу как минимум возникает вопрос относительно хранения в целях использования в такой ситуации: гендир получил, отдал бухгалтеру – состав есть, получается?! Можно ещё ситуаций накидать…
Но самое главное при таком подходе. М. была осуждена за сбыт электронных средств и носителей информации, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи, перевода денежных средств.
Читаем действующую 3 часть (тогда её не было, но сейчас-то есть): передача из корыстной заинтересованности клиентом оператора по переводу денежных средств предоставленных ему оператором по переводу денежных средств электронного средства платежа и (или) доступа к нему другому лицу для осуществления таким лицом неправомерных операций… Ну то есть банальный сбыт. И как тогда разграничивать уже теперь часть 1 и 3? Первая часть – до 6 лет, третья – до 3 лет. Или теперь это всё-таки 3 часть? Тогда по правилу об обратной силе надо переквалифицировать действия М. на новую 3 часть.
Мне, конечно, интуитивно ближе решение 2025 года. Статья 187 УК как раз и предполагает вот эту исходную незаконность («фальшивые авизо» из 90-х). Это вот сейчас её стали применять всюду где только можно, с этим подложными назначениями платежа 🙈
И понятно, что поправки 2025 года как раз закрывали пробел передачи держания счёта другому лицу. Как теперь быть – непонятно.