Водолазкин не пессимист. И не оптимист. Он, знаешь, онтологически тревожный реалист с богословской надеждой. Он как будто беспокоится о хрупкости бытия, но одновременно знает, что жизнь имеет больший смысл, чем нам кажется сначала. Сначала-то кажется, что это мы смысл жизни создаем, а вообще говоря жизнь имеет смысл сама по себе, а мы его храним.
А я-то ведь пожалуй тоже..вот это самое, онтологически тревожное с надеждой.
Попозже напишу мысли про "Авиатора", меня захватила эта история (читали кстати?)