Вчера разбирала рюкзак сына и среди обычных школьных следов - сгрызенных ручек, смятых листов, забытых мелочей — нашла записку от учительницы. В ней не было ни оценки, ни замечаний. Она писала Мише о том, что однажды он подписал свой рисунок словами "я не Леонардо да Винчи", и отвечала ему: миру не нужен второй Леонардо, миру нужен Миша (необходим Миша!), и важно беречь свою любознательность, потому что именно в ней его сила.

И в этот момент всплыла мысль из книги Мартина Бубера "Я и Ты", где он говорит о двух фундаментальных способах человеческого существования - "Я–Оно" и "Я–Ты". В первом мире мы живём так, будто всё вокруг можно описать, измерить, сравнить и разложить по категориям: люди становятся ролями, качества - шкалами, а мы сами начинаем воспринимать себя как объект оценки. Это необходимый режим для повседневной жизни, но если он становится единственным, человек постепенно перестаёт быть участником собственной жизни и превращается в наблюдателя, который всё время сверяет себя с внешними образцами.

И тогда возникает то, что Бубер описывает как утрату присутствия. Отсюда его знаменитые библейские вопросы, которые он рассматривает не как религиозные метафоры, а как предельные вопросы человеческого существования. Первый из них звучит так: "Где ты?" - здесь важно, что это не вопрос о местоположении и не о том, "где ты сейчас находишься в буквальном смысле". Бубер подчёркивает, что Бог, задающий этот вопрос Адаму в книге Бытия, очевидно не нуждается в информации о географических координатах. Этот вопрос про другое: где ты как человек? где ты внутри своей жизни? ты вообще в ней присутствуешь или уже исчез из неё, растворившись в ролях, ожиданиях, страхах и постоянном сравнении себя с другими?

Дальше возникает второй вопрос, который Бубер выводит из хасидских традиций: "Почему ты не был собой?". Смысл этого вопроса не в том, почему человек не стал кем-то другим, не достиг чужих высот или не соответствовал чьим-то образцам. Он гораздо радикальнее. Он как будто предполагает, что никакого другого эталона и не существовало. Были только ты и твоя возможность быть собой - и вопрос в том, почему эта возможность не была прожита. Почему вместо этого ты всё время пытался быть кем-то, кем ты не являешься, почему ты всё время жил в чужих измерениях и чужих сравнительных шкалах, даже не входя в пространство собственной жизни.

И тогда эти два вопроса соединяются в одну линию: сначала - "где ты вообще находишься в собственной жизни", а затем - "если ты там есть, почему ты не стал тем, кто ты есть". Причем в этом нет упрёка, как у Бубера часто нет упрёка вообще - есть только попытка вернуть человека в точку встречи, где он снова становится "Я–Ты" по отношению к собственной жизни, а не "Я–Оно", которое себя оценивает и сравнивает.

И, возможно, записка Елены Александровны про Мишу - это как раз очень простая форма того же самого движения: не стать чьей-то копией, а вернуться в пространство собственного присутствия, где важнее не соответствие, а живое "я здесь есть". Записку сохраню, пригодится.