Вы не поверите, но я таки потихоньку дорасскажу вам о прочитанном в 2025.

Да, в мае.

Да, без заветного блокнота, куда в прежние годы записывала впечатления сразу по прочтении, что помогало мне потом подводить книжные итоги вовремя и адекватно.

Впрочем, в мире теперь что ни день происходят вещи куда более дурацкие, чем посты о прошлогодних книгах между майскими праздниками.

Вообще довольно занятно было выяснить, какие книги — без заметок — осели в моей памяти настолько, что я могу о них рассказать спустя столько времени, и не только могу, а вот, получается, прям хочу отчего-то вдруг. Если раньше я сортировала прочитанное по категориям вроде: «блеск», «хорошо, но не очень», «не очень, но хорошо», «трэш и унылость», такое, то в этот раз категория получилась одна — «что запомнилось», а уж полюбилось или нет, дело другое.

О двух книгах я, кстати, написала посты — почти сразу, как прочла.

Про «Сороку на виселице» Эдуарда Веркина я периодически вспоминаю и даже думаю, не перечитать ли, но на самом деле жду его следующего романа — о литературе и литпроцессе, о котором он упомянул как-то интервью после выхода «Сороки», а я теперь не могу это интервью отыскать (скриншот сделала, но и он потерялся). Возможно, это всё вообще мне приснилось, но уж пусть тогда сон будет вещим, штоли.

Про «Время старого бога» Себастьяна Барри я тоже иногда вспоминаю, когда речь заходит о ненадёжном рассказчике, например, да и просто так, хотя любимым его романом для меня по-прежнему остаются «Бесконечные дни». Зато мне понравилось, как я про эту вот книгу написала, что со мной случается не так уж и часто.

Но вообще я мало писала о художественной литературе в прошлом году, да и прочла её меньше обычного, как уже говорила, другие были приоритеты у моего чтения в 2025.

Вот правда впервые прочла довольно известный, кажется, рассказ Валерия Брюсова «Республика Южного Креста» и хочу его развидеть крепко так офигела. Да, сейчас ни сюжет, ни его повороты, ни сама стилистика не выглядят необычными: мы уже знаем десятки историй, где запланированная людьми утопия обрушивается в антиутопию, в плач и скрежет зубов, в век бурь и волков, в час безумия и час презрения, в такое вот всё. Однако весь этот символический кошмар, в котором ироничная по сути своей, злая метафора воплощается в жизнь и превращает её в ад, ад же снова способен сделаться лишь метафорой в глазах читателя, так вот, весь этот кошмар Брюсов написал в 1905 — до Замятина, например. И мне дико жаль, что, когда кафедра моя не была ещё воображаемой, я не говорила об этом рассказе на семинаре об антиутопиях. Мы со студентами разбирали Брэдбери, Оруэлла и Хаксли и во имя компаративистики обращались к роману «Мы», а Брюсов бы, конечно, этот семинар украсил. Ведь «Республика Южного Креста» — это такой концентрат, не рассказ, а, знаете, эдакий роман — чёрная дыра, где вся дистопическая материя сжата до предела. Чудный учебный материал, найденный мной с большим опозданием, увы.

↓ ↓ ↓