«Сороку на виселице» Эдуарда Веркина я прочла в начале весны, испытав двойственные чувства: она мне и понравилась, и не понравилась (тут должна быть шутейка про книжку Шрёдингера, но её нет). А ещё я задумалась, как же написать о ней в книжных итогах. Вернее даже: что мне там писать вообще?

И вот на той неделе о «Сороке» написала Даша Лебедева, и я ка-а-ак поняла! В качестве отзыва (а уж тем более рецензии) этот мой пост не имеет смысла, потому что он не про книгу, а про меня. И тем не менее, состоится презентация (с).

Сначала будет каминг-аут.
Я не люблю фантастику.
Не всю, а эту, знаете, научную — про физиков там и прочих учёных (даже про лингвистов), и космическую — о том, как кто-то бороздит глубины и осваивает планеты.
Да, я помню, что на аватарке этого канала — Малькольм Рейнольдс, капитан-штаны-в-обтяжку. И это, поверьте, ничему не противоречит на самом деле.

Я в восторге от того, что фантастика существует как жанр — прекрасный и притягательный, и что жанр этот не просто стал однажды самостоятельным и полноценным, а вырос в нечто огромное и очень разнообразное. В большую литературу вырос, по сути (не люблю, впрочем, деление литературы по размерам, сортам и рядам). И мне страшно нравится читать про фантастику, а вот саму её — не всю и не всегда.

Про науку, космос, технологии, особенно приправленные философией, не нравится. Мне очень быстро делается скучно. Настолько, что я буквально не помню ни одного автора по имени, хотя много раз честно пыталась читать — по совету друзей, возлюбленных и литобозревателей. Их рассказы в итоге оказывались для меня интереснее и увлекательнее тех книг, о которых они говорили.

И вот какая штука с «Сорокой на виселице».

Я очень люблю, как пишет Веркин. Он очень узнаваемый, и эта узнаваемость для меня всегда плюс. За это «Сорока» мне и понравилась. В принципе, если Веркин вдруг напишет инструкцию к холодильнику или, не знаю, учебник по окружающему миру для второго класса, я и это с радостью прочту.

Но «Сорока» — это ж такой научно-фантастический пастиш, где я в своей «невтемности» и нелюбви не могу считать ни одной аллюзии и разглядеть ни одного подмигивания читателю. Что довольно стрёмно, вроде бы. Однако. Тут вступает великая сила рецепции, и книга производит-таки на меня забавный — и я бы сказала, нужный, с учётом моего читательского опыта, — эффект именно за счёт своей пастишированности.

Для меня «Сорока» не про сюжет, не про героев, не про философскую подкладку и даже не про игру с читателем. Вернее, мы с текстом сыграли всё равно, просто в другую игру. Веркину удалось вызвать во мне моё же собственное, максимально концентрированное ощущение от «научной фантастики» вообще. И временная петля, в которую попадают герои, работает для меня как отсылка ко всем моим многочисленным попыткам в чтение такой литературы: разные книги, а как будто одна и та же, только персонажи переобуваются.
И ведь мне будто бы даже интересны герои, как они сделаны, мне даже хочется узнать, как развернётся сюжет и как раскроются (или нет) тайны, мне и стиль нравится, но мне скуШно. Не настолько, чтобы перестать читать. Не настолько, чтобы не смеяться шуткам и не ценить иронию. Но скуШно, скуШно. Но — «зачем всё это?».

Я писала про веркинского «снарка», что текст «водит» читателя, как леший по лесу, кружит, вводя в эдакое трансовое, изменённое состояние, приближая к героям и погружая в Чагинск, за пределами которого никакой истории не существует.

Вот и в «Сороке» Веркин будто бы нарочно создаёт универсальный научно-фантастический текст без конца и начала, запирая в нём меня, как запирает героев в космическом корабле, в «капсулах временной смерти», в научном институте, на Регене. Потому что нельзя вырваться за границы познаваемого космоса, за долбанный горизонт событий, за пределы смертного человеческого бытия, сохранив человечность и рассудок. Нельзя вырваться за границы жанра. В нём душно, но в космосе воздуха нет вообще.

«Сорока на виселице» — это роман про меня и научную фантастику, книга ощущений — ни больше, ни меньше.