Много думаю о таких смертях, которые оставляют место для дыхания: не моя собака, не моя мать, не мой сын. Кажется, и не мне о них плакать, ведь тётю Соню я видел давно, почти в детстве, а Лёву – за исключением шестидесяти секунд - только в зуме. Но почему же теперь в каждом худеньком светленьком подростке на улице - он? Он был очень грустный и замкнутый, замечательно писал сочинения, которые мне теперь всю жизнь разгадывать. А тётя Соня смотрит через коридор задымленной беляшами квартиры, стоит только подгореть луку. Она была очень жизнерадостная и рано поседевшая, готовила плов, жарила, говорю, беляши, устраивала большие застолья, работала в доме ребёнка. Квартира там была к тому же и прокуренная, и это сладкое соединение сигартеного дыма и жареного теста - до сих пор связано у меня с праздником.

Мои слёзы – конечно, слёзы второго ряда. От них можно отвлечься, переключиться на книгу, заказать варенье. А раз можно, то имею ли я вообще право быть в радиусе поражения? Ответ, впрочем, понятен: и да, и нет, и бомбы.

Варенье двух видов: из красной рябины и из черемухи. Красная рябина - горьковатая, жестковатая, а поэтому всегда шла не сама по себе, а с яблочком, добавляла красный цвет, так и проверяли на просвет банку: а, это с рябиной. Запомнилась в вечерний час, зимой, на фоне черного окна. И в бабушкином вине, поднимашем руку. Мне однажды дали попробовать - было замечательно, сладко, захотелось смеяться. Черёмуха показывала и вовсе летний Кировский фокус: в Кирове вкусно все. И магазинные котлеты, и пшеничная каша, и даже черемуха. Живая черемуха завязывала рот узлом, а в компоте (да, это был именно компот, поэтому варенье - только стилизация) оказывалась древесно-сладкой, темной, до смешного красила язык и зубы. Косточка легко отделялась и плевалась с балкона на улицу Гайдара. Дом культуры «Родина» осуждал из-под портьер, но и то не в полную силу: вечером там дискотека, тополиный пух, жара, не продолжаю.

Все приехало и боролось со смертью. И - конечно - проиграло. Варенье из рябины слишком (без яблочка) горчило, а варенье из черёмухи сумело всё повторить так близко, с деревянным даже уколом, к детству, что стало понятно, что все умерли и умрут ещё не раз, стоит только лук, спина на самокате, косточки.

Про собаку я не забыл, но нет уже никаких сил.