в этот день 36 лет назад - напомнила сестра - умер дядя Юра. от этого дня осталась в памяти лесная прогулка - необычная тем, что повёл меня в лес брат. мы с братом не дружили, никуда не ходили вместе, но ему, видимо, поручили увести меня куда-нибудь, чтобы мы не мешали маминому горю. и мы не мешали, но и горя не запомнили: вместо слёз - орешник, ямы по двум сторонам от дороги, в которых водились тритоны. тритонов мы зачем-то - чтобы умерли? - ловили сачком для домашник рыбок. детям хочется иногда поймать и умертвить наблюдением: майский жук в коробочке, бабочка в стакане, тритон в банке. тем же, наверное, вечером мама уехала на похороны в Киров. может быть, уезжал с ней и отец, но быстро вернулся, и пил днём по бидону пива, покупал нам с братом ящиками лимонад "вечерний арбат". от жалости к детям, которые так же вот, как дядя Юра, могут вырасти и умереть? чтобы припрятать бидоны пива? потом - на сорок дней - в Киров поехали и мы с братом. все ходили в чёрном. сёстры дяди Юры уже привыкли и не плакали. а бабушка и жена дяди Юры ходили без лиц. я боялся смотреть на них. с тех пор мы часто приезжали в Киров на этот день - на пятнадцатое, получается, июня, чтобы сидеть за поминальным столом. есть пироги было вкусно, на кладбище - за реку - ехать было интересно.

сегодня пошёл к фонтану - читать книгу. читаю по двадцать минут до захода солнца. многих уже знаю у фонтана. две пожилые дамы гуляют с апреля под руку. одна так похожа на мою знакомую покойницу, что даже удивляешься - надо же как идёт, и помолодела. старички прирастают постепенно - сначала появляется в морской кепке и с богатыми усами. потом к нему добавляются ещё двое. ходят большим кругом, говорят громче женщин, поэтому доносится Трамп, парад, танки, коньяк в гранёном графине, не жалуют нашего брата. сегодня заметил, что морской старичок то и дело приседает к фонарю. завязать шнурок? поправить брючину? даже как будто подобрать что-то? открыто смотреть на них я побаиваюсь: кажется, они меня не жалуют, ведь со мной, думаю я, всё понятно. но когда солнце закатилось и красивым тёмным контуром выступило на фоне неба моё любимое дерево, я подошёл к фонарю: на бордюре лежали четыре белых камушка. считают круги, понял я.

парк, через который хожу дважды в день, перекопали - сделали ненужные, но плиткой выложенные дорожки, посеяли новый газон. распаханный парк запах вдруг картофельным полем в августе, когда надо было выкапывать картошку, сбивать землю, укладывать в мешки. иногда вижу большой советский грузовик, который проезжает, чтобы собрать срезанные ветки. читаю номер на кузове «ВОН».