лежал с вирусом, думал о литературе. первыми, конечно, умерли мои тексты. над чем я там сейчас работаю - ну совсем не важно. так отворачиваются от еды, которой отравились. чуть посопротивлялся Гюнтер Грасс, но быстро стало понятно, что с Оскаром и его барабанчиком в температуру не хочется. время от времени, когда просыпался, перебирал материалы для предстоящих лекций. соображало плохо, Чехов умирал от чахотки, Юрий Трифонов от чего-то быстротекущего. и совсем без усилий читал про Анастасию Каменскую. не с Агатой Кристи, не с Жапризо, не с Джоан Роулинг - нет, именно с Александрой Марининой мне, кажется, суждено болеть и так далее. со всеми её занудностями, с рецептами еды, с подробными проговариванием того, что было понятно три предложения назад, с объяснением очевидного, с внезапным переключением из протокола в высокую романтику. вспомнил, что в марте 22 года, когда было понятно, что уже ничего никому никогда, я выходил из электрички и долго - намеренными кругами - шёл домой и слушал то же самое - про Каменскую, растворимый кофе, несмешные шутки милиционеров. немного страшно умереть с именем Каменской на устах, но есть ли у меня выбор? впрочем, есть. ну и сегодня, кажется, без температуры, так что Каменская пока возвращается на Щёлковское шоссе.