1

«Жар-птица» — первый заход

Это не кино. Такой была первая мысль после титров. Ну, не кино в привычном для меня понимании. Все-таки кино обычно предполагает определенную модель взаимодействия и уровень вовлеченности: мы, если фильм очень «плохой», смотрим его опосредованно (или недосматриваем), если очень «хороший» — проживаем, но даже внутри проживания чувствуем дистанцию: это не наша жизнь прямо сейчас, мы в кинотеатре сидим, а не находимся там, и резонирующие мысли и чувства передаются через экран, а не являются нашими (но нашими могут стать после). Чтобы все это испытать, а потом прочувствовать разделение — когда после сеанса ты еще немного в фильме, а потом снова понимаешь, что, все, продолжается обычная, привычная жизнь — нужно в фильм попасть.

Роман Михайлов попробовал сделать так, чтобы никакого попадания и выхода не было. Вот вроде я пришел, передо мной скан QR-кода, пуфики и экран, на экране все залито светом (какая-то ожившая газета), танцуют и смеются героини, но никакого кино не началось и не закончилось, потому что никто не начал играть и рассказывать историю — в привычном смысле этих слов.

Все было как-то иначе. «Жар-птица» — попытка показать, что снимать жизнь можно иначе. Особенно это касается динамики. Из-за того, что фильм не заканчивается и не начинается на всех уровнях, есть ощущение, что ты в какой-то густой дымке, что все замедлилось, почти остановилось и никуда не движется. История не развивается, кажется рваной и импровизированной, сюжетные повороты никуда не поворачивают — видимо, не могут протиснуться сквозь индийские улочки, которые как кинопавильоны.

И это попытка показать, что жизнь может быть совсем иной. Здесь очень много любви к Индии, хотя сама Индия почти не показана, вокруг нее не создается никакого бытового, эстетического мифа. Зато она — некое пространство, в котором можно потеряться, словить паничку, отключиться на улице, а потом найти все ответы. Как можно отключиться на улице незнакомого, перевернутого города — мне понятно, но как найти в этом ответы — нет.

Потому что мы привыкли опираться на факты и логику, но есть такие вопросы, ответы на которые в пространстве фактов и логики не найдешь — тут нужно верить в Чудо как повседневность. Роман Михайлов посвятил этому почти все фильмы, но попал именно в «Жар-птице», поскольку добился, наконец, предельной бессюжетности (в которой есть своя внутренняя а/логика), полетности, потоковости.

Мне это не-кино совершенно не-понятно (по меркам «кино»). Я не особо понимаю, что тут вообще понимать. Было вот пару каких-то зачатков мыслей по типу «это не кино», или «он показывает другую жизнь», но дальше — ничего, только благодарность, выраженная в легкой улыбке на лице. Я уже все знал, поэтому оставалось только улыбаться. И фильм не заканчивался, потому что не начинался, а вот мир изменился: я вышел в подозрительно теплый воздух, хотя только начало весны; я видел Ее лицо в ослепительном свете фонарей, как будто Она знает, что сзади этот свет, и играет; я шел по улицам и все было гораздо медленнее, чем обычно; смуглая девчонка рылась в мусорке, пока родители общались на хинди местного розлива. Такого не бывает же.

Все стало по-другому. И не потому, что такой «мир» создал Роман Михайлов, куда-то меня погрузил, из меня что-то достал, а потому что намекнул всего лишь или напомнил скорее, что есть у всего мне привычного и понятного изнанка: все может быть другим, — даже кино, даже я. Наверное, раз я все это понимаю без слов и складываю в улыбку, это то, к чему действительно стремлюсь всем сердцем.

Надо запомнить это чувство. Все равно забуду его, но вдруг что-то иное натолкнет или пойду смотреть «Жар-птицу» второй раз..