Адам — блестящий онколог, внешне успешный и собранный, однако за безупречным фасадом скрывается зона тотального отчуждения: его отношения с женщинами никогда не длятся дольше пары ночей. В анализе выясняется, что его карьерный триумф и неспособность к близости — это следствия травматической пустоты, зияющей внутри него и определяющей ход его судьбы.
Его мать, пережившая Холокост, была физически рядом, но психически недоступна. Она не кормила его грудью, почти не прикасалась к нему из-за тяжёлой экземы на руках, годами кричала по ночам от кошмаров. Лишённый первичного холдинга, материнского прикосновения и эмоционального отклика, Адам во взрослой жизни бессознательно пытается исправить прошлое через лечение онкологических больных. В умирающих пациентках он снова и снова встречает первый недоступный объект и пытается оживить «эмоционально мёртвую» мать...
«Все женщины, которых я знаю, больны раком», — говорит он, с огромной силой обрушивая на аналитика этот мир болезни и смерти. Аналитик отстраняется, вжимается в спинку кресла, пытаясь отдалиться, и произносит: «Сегодня комната полна рака».
Так Офра Эшель в течение семи лет выдерживает невыносимые проекции и «туманы смерти» — чёрную дыру в сердце Адама, не исчезая и не разрушаясь под её притяжением.
Перелом в анализе происходит тогда, когда Адам обращает свою яростную требовательность на аналитика и начинает страстно жаждать её живых эмоций как жизненно важного ресурса — по его словам, подобного крови.
«Вы не говорите мне о своих чувствах... Мне нужны ваши чувства, чтобы продолжать ... Я пустой. Это должно быть здесь! Мне нужны ваши чувства!»
В ответ на его мольбу аналитик находит в себе смелость признать человеческую ограниченность и с глубокой печалью отвечает:
«Я чувствую, что вы абсолютно правы. Просто я не могу».
Это признание бессилия, честная скорбь живого человека, позволяет Адаму начать оплакивать то, чего у него никогда не было и что никто никогда не сможет ему вернуть: материнское прикосновение и присутствие. Именно это делает возможным выход из внутренней «чёрной дыры».
Одна из пациенток Адама, ничего не зная о переменах в его жизни, смотрит на него и говорит: «Вы уходите жить». Он пытается смягчить её слова:
«Разве не это мы все пытаемся делать — жить?»
«Да, но вы научились», — настаивает она.
📚Eshel, Ofra. Into the Depths of a ‘Black Hole’ and Deadness In Of Things Invisible to Mortal Sight: Celebrating the Work of James S. Grotstein, edited by Annie Reiner, Routledge, 2017, pp. 24–39