Образ чёрной дыры вошёл в современное искусство через исследование черноты, пустоты и пространственного провала: беспредметная живопись и монохром, в том числе чёрный, обозначили предел видимого; прорезанные холсты открыли за поверхностью картины неизвестную глубину; иммерсивная темнота лишила зрителя пространственной опоры. С распространением астрофизического понятия чёрной дыры эти мотивы соединились с образами небытия, поглощения, вечного падения и психического коллапса.

Хотя понятие чёрной дыры пришло из астрофизики, само словосочетание black hole употреблялось задолго до появления его астрофизического значения. В 1756 году после взятия форта Уильям в Калькутте пленных заперли на ночь в тесном, почти непроветриваемом помещении, где многие из них погибли от жары и удушья. Этот эпизод вошёл в историю под названием «Калькуттская чёрная яма» — Black Hole of Calcutta. В этом историческом употреблении образ чёрной дыры был связан с предельной теснотой, удушьем, невозможностью выхода и угрозой исчезновения.

Именно переживания ужаса и клаустрофобической замкнутости возвращаются в психоаналитических описаниях предельных состояний. Пациенты описывают чёрную дыру как бесконечную пустоту, где исчезают опора и границы и возникает угроза исчезновения, или как имплозивно сжатое пространство, которое парализует, душит и поглощает субъекта. Уилфред Бион описывал инфантильную катастрофу психотика, Фрэнсис Тастин связывала образ чёрной дыры с преждевременным переживанием отделённости от матери, ощущаемым как утрата части собственного тела, а Джеймс Гротстейн — с бессмысленностью, хаосом и угрозой аннигиляции.

Возвращаясь к астрофизике, можно увидеть поразительное сходство между свойствами чёрной дыры и психическими переживаниями. Гравитационный коллапс соответствует внутренней имплозии, катастрофической регрессии и утрате психической связности; чернота, вызванная невозможностью света выйти наружу, — декатексису и утрате смысла собственного существования; искажение пространства-времени — распаду внутренних координат и нарушению переживания времени; горизонт событий — границе между осмысленным опытом и «катастрофической бессмысленностью психоза»; наконец, сингулярность — предельному внутреннему коллапсу, при котором исчезают значения самости и объектов и начинают действовать собственные «психотические законы».

Между тем вопрос о судьбе поглощённой чёрной дырой информации остаётся предметом «Битвы при чёрной дыре» (Susskind, 2008) — многолетнего спора в астрофизике. Стивен Хокинг утверждал, что при образовании и последующем испарении чёрной дыры информация может быть безвозвратно утрачена. Герард ’т Хоофт и Леонард Сасскинд отстаивали её сохранение, поскольку уничтожение информации нарушало бы основы квантовой механики. В ходе этого спора были разработаны принцип дополнительности чёрных дыр и голографический принцип, согласно которому информация о скрытом внутреннем пространстве может сохраняться на его границе. И если попытаться перевести язык астрофизики в термины Биона, «непознаваемая конечная реальность» — О, соотносимая с бесконечным, — раскрывается лишь опосредованно: материал аналитической сессии представляет собой её локальные проекции, трансформации и производные, а каждая такая проекция, подобно голограмме, сохраняет в себе след целого — инвариант трансформации, который вновь и вновь проявляется в изменённых формах и под разными масками.

Этим трудным для понимания областям и состояниям посвящена конференция «Белые пятна и чёрные дыры», которая пройдёт с 31 июля по 2 августа. Кажется, нас ждёт содержательный разговор.