Vera Zubareva

Глуше птичий гомон.
Луч блеснул, как скальпель.
Купол облака полон
Виноградных капель.
А на самом деле
Прозаичней и проще –
Дождь с утра ломит в теле,
Вызревая с ночи.
Хорошо деревьям –
Верят в правду пространства.
И за это по вере
Им вот-вот воздастся.
Всем другим – только ливень
И небес непроглядность.
Здесь, на жизненной ниве,
Это всё, что осталось.
Только грома молебен,
Где небесный занавес…
Виноград – нет, не зелен.
Это я не дотягиваюсь.

В серых двориках днём безлюдно,
И внутри домов неуютно –
Пусто, холодно. И снаружи
Мёрзнут голуби, мёрзнут лужи.
В море судно дрейфует льдиной.
Всё дрейфует судьбой единой –
От морей до земель, что раньше
Были ваши, а стали наши,
От надежды до почтальона.
В театре пьеса времени оно.
Ходят люди, читают афишу
И как будто бы стали ближе.
Мир плывёт по дуге небосводной.
Вход свободный в стране несвободной.

Вот пал ещё один… Как будто бы сапёр
На минном поле жизни подорвался.
Сорвавшись с тонкой ветки, через двор
Лист похоронкой кружит в ритме вальса.
Клубится пыль, где дом успел осесть,
Ещё не понимая, что случилось,
И дерево оплакивает весть,
Оно навек с балконом разлучилось.
Трещат ступени, рушится карниз,
И херувим остался без опеки.
Пал занавес стены, и мир кулис
Открыл всё то, чем живы человеки.
А чем душа жива – не на виду.
Оно, дождавшись в уголке укромном,
Придёт во сне, чтоб мучить наяву,
И, жизнь спустя, всё так же зваться домом.

«Не торопись, постой», – шепчу…
А он взрослеет с каждым часом.
Отец похлопал по плечу –
И вот уже гутарят басом.

Куда уходит детство? К ним.
А мы – за ними, в самоволку,
Где парус детства невредим
И ветром-временем гоним.
Отчалит быстро, снится долго…

Весь век… То дом, то к морю спуск,
То дворик в стареньком квартале…
И думаешь, в избытке чувств,
«А может, как-то им приснюсь,
Чтоб и меня не забывали…»

Из Гостиной. Раздел прозы осенней Гостиной представлен замечательными авторами и произведениями. Особо щемяще звучит осенняя темая в рассказе Александр Мелихов "Осень патриарха".
А в свое время наступила и осень, и Олег увидел с горы меж темными пятнами елей сияющие золотые коридоры, и — щедрой рукой по золоту — удары красным, и хотелось со счастливыми слезами, смеясь и захлебываясь, благодарить кого-то…
Пруды были полны до краев, как блюдца с чаем.
В них отражалась золотая-презолотая осень. Казалось, отражение было даже прекраснее, — закон искусства: красота мира видится ярче, отразившись в душе художника, всегда волнуемой какими-то страстями (кстати, и отражения — необыкновенно отчетливые, отчетливее самих деревьев — по краям были размыты рябью).
Олег неохотно усмехнулся своей высокопарности и всмотрелся в ближайший клен — золотой, подрумяненный багрянцем. Россыпью красных склеротических пятнышек на оранжевом он напоминал апельсин — но была в нем и зелень. Предзакатное солнце просвечивало листья насквозь, и они сияли как светофоры — красным, желтым, зеленым огнем.
ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ ПО ССЫЛКЕ.

Из Гостиной. Цикл "Тяжёлые сны" в начальном варианте был опубликован в "Дружбе народов" в 2022 году, затем более полный вариант появился этим летом на сайте ЛГ с предисловием Ирины Роднянской, а окончательная версия представлена в осенней Гостиной. "Вера Зубарева, при всей широте исследовательских занятий филологией, – прежде всего поэт-стихотворец, автор значительных и ярких поэтических книг. Её поэмы неумышленно адресуют читателя к зачину «Божественной комедии» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу». Если в ранних «Стихах о волке» эта чащоба вокруг героини и ее уединенного дома еще полнится ожиданием таинственных вестей – к добру или к худу, то опыт последующих лет не оставляет добрых надежд узникам ночных дебрей, дремлющих на «болотных перинах»: «Население спит с открытыми веками на случай обыска или проверки». Впрочем, тоскливый ужас нагнетается не этими отсылками к политическому насилию, а торжеством дикого лесного воинства, хозяйничающего в постцивилизационной пуще. «Лес полон тайн непролазных, косматых, / Жижу его распирают бактерии, / Пучат тяжелое брюхо болот / Дети вечного движения и распада» («Тяжёлые сны»).
Непродышливое пространство, где копошится до-мысленная, инстинктивная жизнь, некий возврат к «до-осевому», по К. Ясперсу, не соприкоснувшемуся еще с логосом бытию – вот каково метафизическое обличье сил, обложивших Город у моря. Нет еще ни имен, ни знамен вражеской рати, ни истошных звуков набега. Но рушится сам принцип цивилизации как обустройства земной поверхности на разумных началах: «Лес – на подступах к городским улицам, / Стиснуто горло домов и площадей, / Кляпами заткнуты колокольни. / Мычат купола в подушку облаков. / Лежат небоскребы с поломанными хребтами, / По ним разгуливают стада свиней…» И, как инсталляция очертаний реальности посреди этой нахлынувшей из засады фантасмагории, – «черный дом из пепла / Высится, словно зловещий обелиск. / Всякий раз, как отключают день, / В нем резвится черное пламя, / Мнет бумажные фигурки узников, / И они изгибаются, корежатся, трещат». Печально знаменитый одесский Дом Профсоюзов…
Очутившись душой в этом анклаве внечеловечности, повествовательница скорбит о беспомощности бесхвостого двуногого существа, не умеющего за себя постоять. Она не винит, не проклинает (этому будет свое место!), только твердит: зачем? Как у Генриха Бёлля на руинах Второй Мировой героиня «Бильярда в половине десятого» всё повторяла: wozu wozu wozu, – тот же посттравматический синдром свидетелей не укладывающегося в уме кровопускания.
Ирина РОДНЯНСКАЯ" https://gostinaya.net/?p=27491

Из Гостиной. Теперь за Одессу-маму. Замечательное эссе редактора Одесской Страницы, поэта, прозаика и журналиста Владислава Китика посвящено истории драгоценного Города.
"Та или не та сегодня Одесса? Учитывая, что коренные горожане любят поговорить, обмен мнениями необходим. Но споры – неуместны! Одесса была задумана как свободный город, гостеприимный для людей разных народов. И осталась верна этой идее, рожденной просторами Причерноморских степей и улыбчивым взглядом бескрайнего моря. Поэтому с первых дней ее отличал особый демократический характер, позволяющий гордится несходством с другими городами. Это своеобразие сохранилось даже в потоке нескончаемых социальных перемен. И если Одесса сейчас не такая, как, например, полвека назад, это не значит, что она затерялась на перекрестках истории, – просто сейчас открылась новая грань ее самобытности.
Чтобы проследить возрастные интерпретации города, стоит обратиться к его славным летописцам, подарившим потомкам его описания и впечатления от общения с ним." Читать полностью: https://gostinaya.net/?p=27381

Из Гостиной. Страница памяти. Тонкое, проникновенное эссе Айгуль Ахметовой «На Луне небо всегда черно…». Памяти Павла Мейлахса (26.12.1967 – 7.9.2021). "Павел Мейлахс заговорил со мной тогда, когда те, кого он знал, перестали его слышать. «<…> приходите, пожалуйста, меня навестить. Я не знаю, о чем буду говорить – может быть, только воображаемые скопления, сосредоточения и перемещения тумана останутся? – но ведь это, наверно, основной инстинкт – желание, чтобы тебя услышали тебе подобные»[2]. Не раз во сне я бродила по петербургским дворам, желая найти тот, в котором из туманной густоты ничего выглянули бы дерево – последнее воспоминание о мире и тот, кому оно принадлежит, – вкопанный в землю по самую голову, вернее, по шею рассказчик, в окружении осенних листьев. Он хочет, ждет, чтобы ему поднесли их, как кислородную маску. Ему бы только надышаться, и слова вольными птицами вновь взовьются в небеса." https://gostinaya.net/?p=27501

Из Гостиной. В авторской рубрике Марины Кудимой читайте как всегда замечательную Бегущую строку:
"Осень… Важнейший рубеж Лета Господня. Открывающаяся перспектива – отнюдь не погодная, но фундаментально бытийная, когда нам дано знать, что нас ждет, но предстоящие перемены не страшны, хотя и неизбежны – особенно в нашем климате. Напрашивается вопрос: а с весной или зимой не так? Не совсем так! Как говорил Ортега-и-Гассет, «открытие бытия вещей в их полной обнаженности и прозрачности…» Это сказано о философии, но абсолютно идентично русской осени. Пусть даже и осени мировой – во всех смыслах, историческом и философском в том числе." Читать полностью: https://gostinaya.net/?p=27506

Из Гостиной. В "Колонке редактора" читайте мои краткие размышления о Болдинской осени и её резонансе в кругу ведущих литераторов того времени... https://gostinaya.net/?p=27515

Дорогие друзья, читатели и авторы Гостиной!
Осенний выпуск готов, и двери Гостиной открыты для желающих. Ссылка в первом комментарии. В номере:
ГОСТИНАЯ-2026
«Уж осень на дворе…»
Вып.4-2026
Колонка редактора
Вера ЗУБАРЕВА. Пушкин: признание и вдохновение
АВТОРСКАЯ РУБРИКА МАРИНЫ КУДИМОВОЙ
Марина КУДИМОВА. Обнажённость и прозрачность. Бегущая строка
СТРАНИЦА ПАМЯТИ
Айгуль АХМЕТОВА. «На Луне небо всегда черно…». Памяти Павла Мейлахса (26.12.1967 – 7.9.2021)
ПОЭЗИЯ
Татьяна БУРДАКОВА. «Осени первая морозь…»
Вера ЗУБАРЕВА. Тяжёлые сны
Галина КЛИМОВА. Из цикла «Как вы там в Ногинске… »
Елена ЛИТИНСКАЯ. Я катаюсь по Москве, или О том, как наша семья расширяла жилплощадь. Ироническая поэма
София МАКСИМЫЧЕВА. Оставит осень абрисы листвы… Венок сонетов
Пётр ЧЕЙГИН. Времена жизни
Алина ЧЕРЕДНИЧЕНКО. «И лета кончен срок…»
ПРОЗА
Владимир АЛЕЙНИКОВ. Акимыч. Воспоминания
Александр МЕЛИХОВ. Осень патриарха. Рассказ
Игорь МИХАЙЛОВ. Большой скачок. Рассказ
Юлия САМОЙЛОВА. Дом Лебен. Отрывок из романа
ЭССЕ
Владислав КИТИК. Летописцы Одессы
РЕЦЕНЗИИ
Наталья ЛЯСКОВСКАЯ. Не прощание, а подношение любви. О книге Максима Земнова и Игоря Михайлова «Герои нашей юности» (М.: У Никитских ворот, 2025)
Елена СЕВРЮГИНА. Миры Учарова
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Ольга ЕФИМОВА. Некоторые аспекты лирики Н. С. Гумилёва в свете духовных и эстетических поисков автора. К 140-летию со дня рождения поэта
Александр КУБАСОВ. Генуя и литературный претекст как ключ к определению авторского сознания в комедии «Чайка»
МЕЖДУ КРИТИКОЙ И ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕМ. Авторская рубрика Риммы Нужденко
Римма НУЖДЕНКО. Остановиться у черты. Опыт прочтения прозы
О рассказе Елены Шумара «Маха» (журнал «Изящная словесность», 2024 г.)
ОДЕССКАЯ СТРАНИЦА
Поэзия и проза
Лиза АЗВАЛИНСКАЯ. Дядя Сеня. Рассказ
Евгений ГОЛУБЕНКО «Я обязательно вернусь». Стихи
Владислав КИТИК «Опять зарделась осень каннами». Стихи
Тамара КОЛЕНКО «Смешно и серьезно». Миниатюра
Элеонора МАЗУРЕНКО «Мой август короток, но ярок». Стихи
Одесса: история и люди
Галина СЕМЫКИНА (КАШИРИНА). Уроки литературы
Владислав КИТИК «Думать о своей судьбе». Памяти Вероники Коваль (17 февраля 1939 – 17 сентября 2023). https://gostinaya.net/

Отсвечивая синью радостно
И выпевая птичьи стансы,
Сентябрь пришёл под маской августа,
Но все его узнали сразу.
И кто как мог ему подыгрывал,
Решив не поддаваться грусти.
Кузнечик весело подпрыгивал,
И аплодировали гуси.
И только к вечеру, лишь к вечеру,
Когда трава, остыв, погасла
И притворяться стало не к чему,
Пришёл сентябрь, всем стало ясно…

С твоим Днём, дорогая Одесса! И дорогой двор на улице Свердлова 50, и незабываемая квартира 27, и школа №90 им. Александра Сергеевича... Правда, до меня донеслись вести, что школу собираются переименовать - снять имя Пушкина. Хм... Надеюсь, этого не произойдёт.

* * *
Я родилась в этом Городе,
Море в моих венах
Звёздами раковин бродит
В млечностях белопенных,
Снов песчаное кружево,
Памяти белый катер,
Чайки в душе моей кружат
Вечером на закате.
Я родилась в этом Городе.
Воздух его — в дыхании.
Я родилась в этом Городе
Ранней апрельской ранью.
Двигались волн пилигримы,
И начинал возгораться
Город неопалимый
С ангелом белой акации.

* * *
Больше нет такого города!
Песнопение трамвая,
Подсыхающее золото
Расплескала мостовая,
Вспышки птиц, дома из ракушек,
Лозы — кладези историй,
И часы на древней ратуше
С временем, плывущим в море.
Рвенье пенистого грохота,
И назад — от волнореза…
Больше нет такого города.
В смысле, есть. Один. Одесса.

* * *
И скоро звонкой мостовой
Покроется спасенный город…
А.С. Пушкин

Город заветный,
имя его – загадка,
соль на его берегах,
магия чаек в небе.
С ним просыпаешься,
с ним засыпаешь
и слышишь –
кто-то аукает
в раковине старого дома.
Было, да, было!
И навсегда осталось:
пенный прибой,
солнце за волнорезом,
дым корабля,
живших людей отражения,
тени их на песке,
на мощёных улицах.
Цокает прошлое
бликами звонкого света,
город в броню одевает,
хранит, спасает,
шепчет ему
на языке Бога
что-то такое,
чем дышит он долго,
долго…

А до конца всего лишь пара дней,
Как пара строчек никому не нужных.
Где было лето – только листик в луже.
Но не о ней, конечно, не о ней.
Хотя, как знать? Сказалось на авось,
Вдруг, невзначай, пришлось как будто к слову,
Но в нём уж столько смыслов развелось!..
Их всех возьмёт природа за основу
Недель так через пару, чтоб сошлись
Те пару строчек вянущего лета,
И чтоб увидел – в этом был свой смысл.
Хоть спорь, хоть нет – всё дело только в этом.
Словцо, как лихо. Спит – не трожь его,
А тронешь, значит быть тебе в ответе.
Всё для словца, всё только для него.
(Чёрт с нею, с этой рифмой! Кто заметит!)
А на словцо уж и перо бежит.
Кто на сосну там облако набросил?
Смекнёшь и сам, коли не лыком шит.
Вот так и подступает к дому осень.

Отряд капитана госбезопасности Владимира Молодцова (оперативный псевдоним — Бадаев) действовал в катакомбах села Нерубайское. Это была профессионально подготовленная диверсионно-разведывательная группа НКВД. Партизаны жили в условиях полной темноты, высокой влажности и при постоянной температуре около +14°C. Свет давали только керосиновые лампы и свечи. Воду собирали по каплям со стен в специальные резервуары. Из-за сырости одежда не высыхала, а хлеб быстро покрывался плесенью. Румынская сигуранца (секретная служба) долго не могла выйти на след отряда. Роковую роль сыграл внутренний раскол и предательство. Член отряда Антон Федорович (Бойко), закупщик, связывавший подземную базу с городом, был арестован и согласился сотрудничать со следствием. Он выдал связных и конспиративные квартиры. 9 февраля 1942 года на конспиративной квартире в городе были арестованы сам Владимир Молодцов и его главные помощники (Тамара Межигурская, Яков Гордиенко и другие). Молодцов вел себя на допросах исключительно мужественно. На предложение румынского генерала просить о помиловании он ответил: «Я чекист и у врагов помилования не прошу». В июле 1942 года он был расстрелян.
Одесса была полностью освобождена от немецко-румынских оккупантов 10 апреля 1944 года в ходе Одесской наступательной операции. Город находился под вражеской оккупацией долгих 907 дней (с 16 октября 1941 года). За это время захватчики уничтожили десятки тысяч мирных граждан и угнали на принудительные работы более 78 тысяч человек.
Освобождение города осуществляли войска 3-го Украинского фронта под командованием генерала армии Родиона Малиновского (уроженца Одессы) при поддержке Черноморского флота.
В конце марта 1944 года советские войска форсировали реки Южный Буг и Тилигул. Они стремительно продвигались к Одессе, несмотря на тяжелейшую весеннюю распутицу, которая буквально парализовала колесную технику. Ключевую роль в этих условиях сыграли конно-механизированные группы и танки. К 9 апреля советские войска вышли к ближним подступам к городу и охватили Одессу с севера и северо-запада, отрезав немецко-румынским войскам пути к отступлению за реку Днестр. Вечером 9 апреля начался решительный штурм города с суши. Бои продолжались всю ночь. Советские пехотные части и кавалерия продвигались через рабочие окраины (Пересыпь, Слободку) к центру города.
К 10:00 утра 10 апреля Одесса была полностью очищена от противника. Символом освобождения стало Красное знамя, поднятое над куполом знаменитого Одесского театра оперы и балета.

Одесса находилась под вражеской оккупацией более двух лет. 10 апреля 1944 г. советские войска освободили город.
Оборона Одессы стала важным событием начального этапа Великой Отечественной войны, продемонстрировав высокий уровень героизма и стойкости советских военнослужащих и гражданского населения. Подземные каменоломни стали базой для партизанских отрядов, которые вели разведывательную и диверсионную работу в тылу врага. Около 160 тысяч солдат и офицеров противника были убиты и ранены.Оборона надолго сковали силы противника на южном направлении. В октябре 1941 года войска были вывезены на кораблях Черноморского флота в Крым, сохранив боеспособность для дальнейших сражений. После того как советские войска оставили Одессу, борьба не прекратилась. В сентябре 1941 года положение осажденного города стало критическим. Румынская артиллерия подошла близко к Одессе и начала прямой обстрел порта, через который шло всё снабжение. Чтобы спасти ситуацию, советское командование провело блестящую комбинированную операцию 22 сентября 1941 года. Это был первый крупный совместный морской и воздушный десант Черноморского флота в Великой Отечественной войне. В районе деревни Григорьевка с кораблей высадился полк морской пехоты (около 2000 человек). Одновременно в тылу врага высадился небольшой парашютный десант, который нарушил связь и управление противника. Советские войска нанесли мощный встречный удар из города и соединились с десантом. Враг был отброшен на 5–8 километров, артиллерийский обстрел порта прекратился, а две румынские дивизии были полностью разгромлены. Это позволило Одессе продержаться еще почти месяц.
После эвакуации регулярной армии 16 октября 1941 года Одесса была оккупирована. Однако под городом и его окрестностями осталась огромная сеть подземных лабиринтов — бывших каменоломен. Они стали базой для партизанского сопротивления. Катакомбы Одессы — это тысячи километров абсолютной темноты со стабильной температурой около +14°C и высокой влажностью. Партизаны строили под землей целые городки: с казармами, госпиталями, штабами, мастерскими по ремонту оружия и даже типографиями. Партизанские отряды (самым известным был отряд чекиста Владимира Молодцова-Бадаева) совершали дерзкие вылазки. Они взрывали эшелоны с войсками, уничтожали комендатуры, совершали диверсии на дорогах и передавали ценные разведданные в Москву. Немецкие и румынские войска панически боялись катакомб. Они пытались замуровывать выходы, пускали под землю ядовитые газы, травили колодцы, но так и не смогли полностью подавить подземное сопротивление за все годы оккупации (до апреля 1944 года).
В истории обороны и оккупации Одессы есть два поразительных примера человеческой стойкости: техническая смекалка рабочих в осажденном городе и трагическая судьба подземного гарнизона. В августе 1941 года защитникам Одессы катастрофически не хватало бронетехники. Тогда главный инженер Одесского машиностроительного завода им. Январского восстания П. К. Романов предложил строить танки из того, что было под рукой. За основу взяли обычный гусеничный трактор СТЗ-5. Его обшили листами корабельной броневой стали (а иногда просто листами котельного железа с прослойкой из досок или резины), которые сняли с ремонтируемых в порту кораблей. На танк устанавливали легкие пушки или пулеметы в башни, снятые с подбитых танков Т-26 или БТ-7. Свое название «На испуг» танк получил в ночь на 20 сентября 1941 года. 20 таких машин с включенными фарами и ревущими сиренами пошли в атаку на румынские позиции без артиллерийской поддержки. Враг, не ожидавший появления «танковой армады», в панике оставил свои окопы. Всего в Одессе было выпущено около 50–60 таких суррогатных танков.

5 августа 1941 началась героическая 73-дневная оборона Одессы. Силы Отдельной Приморской армии, Черноморского флота и народного ополчения сдерживали натиск превосходящих немецко-румынских войск, сковав до 18 дивизий противника и нанеся ему серьезный урон, прежде чем организованно эвакуироваться по приказу командования. "Одесса героически сопротивлялась натиску превосходящих сил немецко-румынских войск. Советские защитники, в том числе бойцы Отдельной Приморской армии, моряки Черноморского флота и горожане, смогли нанести противнику существенный урон и сковать значительные его силы, несмотря на окружение. В конечном итоге, войска были успешно эвакуированы морем, сохранив боевой дух и готовность к дальнейшим действиям.

Это август. Бабочек ворожба,
В штопках паутин - просветы полдня,
Дерева чуть накренившаяся изба
С налётом иконки Преображения Господня.
Это август. Замиранье реки,
Подставившей лицо, будто пляжница, солнцу.
Бликами быстрых снов мальки
В зазеркалье вод разомлевших носятся.
Это август. Воздуха волокно
Из предлетних чаяний, золотистой пыли.
Вот и ты укололся о его веретено,
Вот и ты разглядел над собою крылья…

ТОЛЬКО ИМЯ

Сердце Лермонтова перестало биться вечером 27 июля 1841 г., 185 лет назад. Следствие открыли на следующий день, 28-го. А 29-го тело поэта предали земле. «Погребение пето не было», - это запись в метрической церковной книге. Дуэлянтов приравнивали к самоубийцам. На первой могиле Лермонтова не было и фамилии - только имя: Михаил.

Гроза разразилась. Остынув от зноя,
Машук и Бештау склонились над юношей,
Одели его ледяной сединою,
Дыханьем свободы на мёртвого дунувши:

«Спи, милый товарищ! Окончилось горе.
Сто лет миновало, – мы снега белей.
Но мы, старики, – да и всё в Пятигорье, –
Отпразднуем грозами твой юбилей».

И небо грозовым наполнится ропотом.
И гром-агитатор уснувших разбудит.
А время? А смерть? –
Пропади они пропадом!
Их не было с нами. И нет. И не будет.

Павел Антокольский

«И завладеют ею кеат (пеликан) и еж, и сова, и ворон поселятся в ней...»
Книга пророка Исаии (34:11)
 
Мир запаян со всех концов.
Куда ни пойдёшь, натыкаешься на стену
Железобетонных праотцов,
Со всех сторон раскачивавших вселенную.
Тетрадь – единственное окно,
Хоть там лишь вопросы и ни одного ответа,
И от чернил темным-темно.
А в зачернилье вообще беспросветно –
Нет вопросов, табуны словес,
Выпущенных соглядатаями поразмяться,
Несутся друг другу наперерез,
Поднимая столбы пертурбаций.
И владеют миром кеат-пеликан,
И ёж, и сова, и ворон, и крылатый
Змей, облетающий океан,
Как лютый соглядатай.
Всё это длится с незапамятных пор.
Воды утекло! Дно вышло наружу.
А ты не верил, думал – фольклор.
Оказалось, хуже.