Из Гостиной. Цикл "Тяжёлые сны" в начальном варианте был опубликован в "Дружбе народов" в 2022 году, затем более полный вариант появился этим летом на сайте ЛГ с предисловием Ирины Роднянской, а окончательная версия представлена в осенней Гостиной. "Вера Зубарева, при всей широте исследовательских занятий филологией, – прежде всего поэт-стихотворец, автор значительных и ярких поэтических книг. Её поэмы неумышленно адресуют читателя к зачину «Божественной комедии» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу». Если в ранних «Стихах о волке» эта чащоба вокруг героини и ее уединенного дома еще полнится ожиданием таинственных вестей – к добру или к худу, то опыт последующих лет не оставляет добрых надежд узникам ночных дебрей, дремлющих на «болотных перинах»: «Население спит с открытыми веками на случай обыска или проверки». Впрочем, тоскливый ужас нагнетается не этими отсылками к политическому насилию, а торжеством дикого лесного воинства, хозяйничающего в постцивилизационной пуще. «Лес полон тайн непролазных, косматых, / Жижу его распирают бактерии, / Пучат тяжелое брюхо болот / Дети вечного движения и распада» («Тяжёлые сны»).
Непродышливое пространство, где копошится до-мысленная, инстинктивная жизнь, некий возврат к «до-осевому», по К. Ясперсу, не соприкоснувшемуся еще с логосом бытию – вот каково метафизическое обличье сил, обложивших Город у моря. Нет еще ни имен, ни знамен вражеской рати, ни истошных звуков набега. Но рушится сам принцип цивилизации как обустройства земной поверхности на разумных началах: «Лес – на подступах к городским улицам, / Стиснуто горло домов и площадей, / Кляпами заткнуты колокольни. / Мычат купола в подушку облаков. / Лежат небоскребы с поломанными хребтами, / По ним разгуливают стада свиней…» И, как инсталляция очертаний реальности посреди этой нахлынувшей из засады фантасмагории, – «черный дом из пепла / Высится, словно зловещий обелиск. / Всякий раз, как отключают день, / В нем резвится черное пламя, / Мнет бумажные фигурки узников, / И они изгибаются, корежатся, трещат». Печально знаменитый одесский Дом Профсоюзов…
Очутившись душой в этом анклаве внечеловечности, повествовательница скорбит о беспомощности бесхвостого двуногого существа, не умеющего за себя постоять. Она не винит, не проклинает (этому будет свое место!), только твердит: зачем? Как у Генриха Бёлля на руинах Второй Мировой героиня «Бильярда в половине десятого» всё повторяла: wozu wozu wozu, – тот же посттравматический синдром свидетелей не укладывающегося в уме кровопускания.
Ирина РОДНЯНСКАЯ" https://gostinaya.net/?p=27491