О роли человека в истории и блаженном Августине

Получаю огромное удовольствие от чтения Велецких тетрадей философа и писателя Максима Велецкого, из-за его глубокого вовлечения в вопросы, о которых он пишет. Если занимается историей раннего христианства — то читает и цитирует труды первых апологетов, причем не только таких, что не входят в число признанных святых, а значит могут выразить мнение, отличное от ортодоксального, но и каноничных.

После недавних рассуждений о раннехристианском пантеизме (не путать с политеизмом) и деконструкции христианской этики (моральничают ради награды, иначе бы повырезали всех вокруг), Велецкий замахнулся на Уильяма нашего Шекспира блаженного Августина. По его мнению, Августин стал тем, кто ни много ни мало "отменил Новый завет", "освободил бога от обязательств", чем открыл ворота моральному релятивизму и уничтожил праведность.

Не буду включаться в спор о правдивости этого мнения — для меня, во многом августинианца, эти выводы звучат на уровне высказывания, что Августин учил, будто бы Луна сделана из сыра. Не буду много говорить и о природе Заветов которые заключает Бог с людьми: это не языческие договора баш-на-баш, ты-мне-я-тебе, хотя бы от того, что заключаются библейские Заветы в одностороннем порядке, без участия и мнения одной из сторон.

Хочется сказать о другом. О том, что Максим слишком переоценивает роль отдельной личности в становлении христианства. Подобно мусульманам, Толстому, неопротестантам всех мастей, он говорит: Павел, император Константин, Августин — вот тот, кто все сотворил. Повторение почти дословное: так апостола Павла обвиняют «в отмене Закона, чему Христос не учил». Как и в других случаях, это упрощение очень эффектное и даже красиво «доказуемое», но только в мире где вместо других акторов — не люди с собственными мнениями, идеями и стремлениями, а картонные болванчики, безропотно принимающие замену исконных идей на новые. И речь тут идёт не о мирянах (хотя и они не так просты), но о клире. 

Не оспаривая гениальность Августина скажу: один человек ничего не может сделать, если его идеи не попадают на подготовленную почву. Епископ провинциального Гиппона не мог навязать идеи всей Церкви, если бы Церковь уже не верила в то, чему он учил. Бывший монах-августианец не смог бы устроить Реформацию, если бы её не ждали все слои общества. Даже Христос пришёл на пике мессианских ожиданий израильского народа. Ровно как и Его возвращение произойдет тогда, когда исполнится время и всё будет приготовлено