Совсем из другой оперы – забавная фразочка Афинагора Афинского из обращенной к Марку Аврелию и Коммоду апологии. Тут важна прелюдия:

«А у нас вы найдете людей необразованных, ремесленников и стариц, которые, правда, не в состоянии доказать пользу нашего учения словом, но делом подтверждают его нравственную благотворность. Они не слова затверживают, но совершают добрые дела; не ударяют, когда их бьют; не жалуются в суде, когда отнимают у них имение; подают нуждающимся, и любят ближнего, как самих себя.»

И вдруг он выдает следующее:

«Итак, стали ли бы мы соблюдать себя в такой чисто[те], если бы мы не признавали, что Бог бодрствует над человеческим родом? Конечно, нет.»

Не просто «нет». «Конечно, нет». Ну действительно, зачем жить по совести, если за это не будет награды? Притом он говорит за всех, а не только за себя:

«Но так как мы веруем, что отдадим отчет во всей настоящей жизни Богу, сотворившему и нас, и мир, то мы избираем жизнь воздержную, человеколюбивую и уничиженную, – зная, что здесь не можем потерпеть, хотя бы нас лишали жизни, никакого зла, которое бы сравнилось с благами, нам уготованными там от Великого Судии за кроткую, человеколюбивую и скромную жизнь.»

Замечательный прагматизм. В очередной раз убеждаюсь: фразу о том, что «если бога нет, то все позволено» придумали религиозные люди (у апологетов она в разных вариациях встречается постоянно). Светскому человеку такое просто не придет в голову.