Вадим: что хотел сказать автор?

Слууушайте, а какая соцсеть была вашей первой? Включая форумы, я их тоже считаю протосоцсетями.

Краткий справочник речевых тропов
Аллегория — передача отвлечённой идеи через конкретный образ или целую образную ситуацию.
«Вишнёвый сад». Центральный образ сада — аллегория уходящей эпохи, дворянского уклада жизни, красоты и традиций. Вырубка сада символизирует смену общественных формаций, приход нового класса деловых людей.
Гипербола — намеренное преувеличение.
«Я тебе тысячу раз говорил: не преувеличивай».
Дисфемизм — намеренно грубое название нейтрального или неприятного явления.
«Он не умер, а сдох».
Идиома (фразеологизм) — устойчивое выражение, смысл которого не складывается буквально из значений слов.
«Он сделал ноги» — и ни одной дополнительной ноги при этом не изготовил.
Ирония — буквальный смысл фразы расходится с подразумеваемым.
«Прекрасный день», — сказал он, глядя на горящую машину (мое любимое).
Каламбур — игра на разных значениях одного слова или на созвучии разных слов.
«Я — напасть, и я могу напасть».
Катахреза — сочетание понятий, которые формально плохо совместимы или дают логический парадокс.
«Красная смородина пока зелёная, поэтому белая».
Литота (мейозис) — намеренное преуменьшение масштаба или значения.
«Айсберг царапнул борт Титаника».
Литотес (антенантиозис) — сильное утверждение выражается через нарочитое смягчение, часто отрицание противоположного.
«Вторая мировая несколько осложнила международную обстановку».
Метафора — перенос значения по сходству: одно явление описывается через другое.
День, когда горят костры рябин».

Ремарка: я только что узнал, что неправильно использовал до сих пор понятие матафоры. Похоже, в литературе метафора это не то же самое, что в психотерапии.

Метонимия — одно называется через другое, непосредственно с ним связанное.
«Весь зал аплодировал». — то есть люди в зале.
Оксюморон — соединение прямо противоположных понятий.
«Оглушительная тишина».
Олицетворение — неживому или абстрактному приписываются свойства живого.
«Дом всю ночь прислушивался к их разговору».
Парономазия — сближение похожих по звучанию, но разных по смыслу слов.
«Это уже не жёсткость, а жестокость».
Пафос — нарочито приподнятая, эмоциональная, возвышенная манера речи.
«И пусть весь рухнет мир, но я не отступлюсь!»
Перифраз — замена прямого названия описательным оборотом.
«Царь зверей» вместо «лев».

Не путать с парафразом!

Сарказм — особенно злая, обличительная разновидность иронии.
«Какая трогательная забота о сотрудниках: уволили сразу всех, чтобы никому не было обидно. Спасибо, что не казнили». (Тоже обожаю!)
Синекдоха — разновидность метонимии: часть называется вместо целого или целое вместо части.
«На горизонте показались паруса». — то есть корабли.
Сравнение — прямое сопоставление одного явления с другим.
«Вода была гладкой, как зеркало».
Эвфемизм — неприятное, грубое или запретное называют более мягко или иносказательно.
«У него сложные отношения с причинно-следственными связями» — несёт чушь
Эпитет — образное, выразительное определение, добавляющее предмету эмоциональную или художественную характеристику.
«Липкая тишина».

Мой одноклассник и хороший друг @vadimpsybooks недавно обратил внимание на то, что в школе под видом литературы в основном изучалась какая-то производная от нее. Какой-то писатель каким-то образом раскрыл какой-то образ (вот это ловкий тавтологический каламбур, смотрите, как могу!), тем самым хотел сказать вот это. После чего необходимо было правильными словами это все записать, и это почему-то называлось "сочинением", хотя больше походило на протокол. С моих слов записано верно, мною прочитано, орфография 4/ содержание 5.

Из-за этого процесс написания собственно книг оставался загадочным и непонятным. Казалось, автору приходит время писать, по настроению или в соответствие с дисциплиной, он садится и выдает очередную порцию страниц. Потом смотрит и думает. "Ну всего задумано 1000 страниц, 200 я написал, до Троицы управлюсь".

Оказалось, все совсем по-другому. Нужна куча подготовительной работы и черновиков. Как придумать сюжет и героев? как в них не запутаться? Как так писать, чтобы показать читателю, что происходит, но оставить место для его эмоций, чувств, каких-то выводов. Как удерживать его интерес?

Когда начал пробовать писать большие книги, понял, что ответов на эти вопросы у меня нет.

И в сегодня лет я добрался как до Анны Карениной, так и, что гораздо интереснее, до ее черновиков и первых версий. И вот их раскуривать одно удовольствие. Как меняется порядок событий, объем их описаний, точка зрения.

В ранних черновиках на балу Толстой просто описал Вронского, который странно себя ведет с Кити, потом входит Анна.

Далее Анна чувствует взгляд Вронского прямо физически: он смущает её, вызывает стыд и ощущение собственной обнажённости.

Казалось бы, бодрый заход, но Толстой все это выкинул.

Появляется вариант, в котором Анна сама сватает Вронского Кити, но он тоже выкидывается

А в окончательной редакции все прямые объяснения и действия исчезают, и Толстой показывает Кити, у которой были свои ожидания от бала, показывает ее глазами Вронского и Анну, не объясняя вообще ничего.

Полный отвал башки, короче. Прикоснулся к мастерству.

Это я вот к этому

Вот! Слушайте, я хочу курс по литературе, где автор возьмёт и прямо на примерах, последовательно покажет, как создаётся шедевр. Я бы не глядя купил, чесслово.

Причём я вот уверен: есть же люди, которые легко смогут это сделать. Они сидят за три копейки в каком-нибудь институте и даже не знают, что на таких знаниях можно заработать.

А то, понимаешь, всякую херню же преподают. Я пару раз слушал — ну обнять и плакать. Эти молодые, уверенные в себе, взявшиеся из полного ниоткуда преподаватели... Так и хочется сказать: ребята, кого вы тут учить пришли? Там, где вы учились, в фойе мой портрет висел.

Толстого мне подавайте. Толстого!

Я не люблю классические детективы. Мне скучно. Сразу понятно, что всё это происходит исключительно ради загадки. Какого чёрта в очередной раз именно там, где оказалась мисс Марпл, кого-то убили — никого не волнует. Все отношения существуют только как улики. Вот я и написал детектив так, как сам его вижу.

Сейчас мы как раз обсуждаем его на совместных чтениях. И добрались до почти проходного персонажа — Исы, домработницы со странным взглядом и улыбкой. И внезапно оказывается, что она травмирована, отчаянно ищет любви и при этом привязана к жестокой Эльмире.

И примерно такую историю я могу рассказать про каждого персонажа. Правда, далеко не все они вошли в книгу целиком — иначе получился бы двухтомник.
Потому что мне хотелось написать не столько про преступление, сколько про сложные отношения сложных людей. И сам «детектив» здесь тоже не просто чувак, который отгадывает загадку. Он пытается понять других, заодно разбирается с собой, ошибается, меняется. Да-да, арка героя, куда без неё.
Мне кажется, так на порядок интереснее. Ну и я тут как психотерапевт — как рыба в воде =)

А загадка там, кстати, тоже есть.
Книгу можно найти в Читай-городе и на ЛитРес.

Рэндомный факт про "Дом Эльмиры". Вы заметили, что сын Эльмиры не Филипп, а Филип?

В издательстве хотели его сделать Филиппом, типа так правильно. Я отстоял. Ибо Филипп - это русская норма, а Филип - испанский. Радослав Кастель - горячий испанец по происхождению. С явными славянскими вкраплениями. Гремучая смесь

Забавно, я всегда считал себя неусидчивым, спонтанным, действующим порывами. Почему-то мне нравилось так о себе думать, при том что, как выяснилось, очень многие задачи так не решаются, чтобы не сказать «никакие значимые».

Оказалось, что, только если ходить в тренажёрный зал больше года, почти не пропуская, можно получить заметные изменения в теле.

Оказалось, что, только ходя из недели в неделю на психотерапию, вы получаете значимые изменения в жизни.

Оказалось, что достаточно просто писать по пять тысяч знаков в день (а это вообще не так много, можно одолеть без отрыва от всего) — напишешь книгу. А потом и вторую, и третью.

И, самое главное, я, как оказалось, всё это очень даже могу, если мне интересно. Если мне неинтересно — сорян, даже пытаться не буду.

А моя спонтанность и «гениальность» на деле оказались просто слабоумием и отвагой, которые позволяют мне моментально включиться в процесс, который меня заинтересовал, и меня это полностью устраивает.

Теперь мне интересно лишь одно: что бы я выбрал в 4 года — одну конфету сейчас или две потом...

Точно!!! Я например никогда не выхожу гулять, не заглянув в холодильник и не сожрав оттуда что-нибудь. Просто вот органически не могу. Даже в ресторан. Вероятно, что какие-то дремучие инстинкты когда наши дикие предки наедались, чтобы не сдохнуть с голоду в дороге.

А есть такие, кому удобнее Вконтакте? Ну там ВПН и все такое, сами знаете. Просто у меня там тоже есть страница, по сути - зеркало этого канала, подписывайтесь:

https://vk.ru/ravelle_books

Вадим пришёл в чат матерых писателей

Продолжаю бухтеть. Как я уже сказал: недавно обнаружил существование литературных тропов и внезапно подумал: а почему я вообще узнаю об этом в только что лет?

Я одиннадцать лет учился в школе. Ну ладно, я учился девять на самом деле, но не суть. У меня были уроки литературы. Я читал Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, Гоголя. Писал сочинения. Получал за них оценки. Ну ладно, не читал, но писал и получал.

И вот что интересно: меня практически не учили тому, как устроена литература.

Что такое тропы. Как работает сюжет. Зачем автору ненадёжный рассказчик. Чем герой отличается от автора. Почему один и тот же персонаж в глазах двух читателей может быть совершенно разным. Что такое точка зрения, конфликт, композиция, арка героя. Почему Чехов заканчивает рассказ именно здесь, а не через три страницы. Почему один текст держит тебя за кхм... горло, а другой, при всех прекрасных идеях, хочется закрыть не открывая.

Зато я прекрасно помню бессмертное: «Что хотел сказать автор?»

Причём обычно автор хотел сказать что-то одно. Учитель это уже знал. Учебник тоже знал. Оставалось угадать и желательно сформулировать достаточно близко к методичке.
Под видом уроков литературы мы довольно часто посещали уроки пропаганды.

Не обязательно даже политической. Скорее пропаганды правильного человека. Вот хороший герой, вот плохой. Вот нравственный выбор. Вот чему нас учит произведение. Вот правильное отношение автора к происходящему. Теперь напишите сочинение и постарайтесь случайно не понять книгу как-нибудь иначе.

Отсюда же одна из самых ненавистных мне фраз: «Литература должна воспитывать».

У литературы вообще довольно много дел без этой дополнительной ставки воспитателя в детском саду. Она может пугать, смешить, возбуждать, раздражать, давать человеку чужой опыт, ставить его в совершенно невозможную ситуацию, заставлять полюбить мерзавца или возненавидеть вполне приличного человека. Может оставить вопрос без ответа. Может вообще ничего полезного с читателем не сделать.

(Но вообще-то, как психоаналитик, я скорее думаю, что она РАЗВИВАЕТ наше мышление. Во всяком случае, перед своими книгами я ставлю такую задачу: научитесь выдерживать неопределенность, справляться с аффектом, символизировать..."

И вот этому было бы ужасно интересно учить в школе.
Не только «что хотел сказать автор», а как он сделал так, что ты это почувствовал. Меня вообще не волнует биография Толстого и дата написания романа, верите-нет? Расскажите, почему мне НАСТОЛЬКО не жалко Каренину?

Не только «проблематика произведения», а возможность поспорить с автором. Или с учителем. Или с половиной класса.
Мне кажется, после таких уроков гораздо меньше людей выходило бы из школы с твёрдым убеждением, что классическая литература — это длинные книги про правильные мысли, которые зачем-то надо было угадать.

Кстати, одна учительница у нас была, правда, увы, недолго. Однажды, она устроила суд над Хлестаковым. Я был адвокатом. Прикиньте, чо помню...

Кстати давно байки не рассказывали. Давайте делиться кринжовыми историями? Я просто тут у Юлии Моталовой прочитал очень смешное (если интересно - то вот она
https://t.me/ceinpsychoanalysis)

Вспомнил как в прошлый жизни нечаянно менеджер скинула, забыв переименовать, важным клиентам файл с инструкцией, который назывался "Как для дебилов".

Было очень неловко, но клиенты были с юмором, в целом согласились, что недостаточно компетентны.

Причём моя подруга Катя рассказывала мне очень похожее, там документ назывался "Письмо дуракам". На этом наши с Катей и истории не заканчиваются...

Преамбула: сидят директор маркетингового агентства (собственно, Катина начальница) и два клиента, братья по фамилии Кособоковы.

Она (задумчиво): "Нет, ну бренд мы давайте не будем перекособочивать..."

Надо уже саму Екатерину сюда приглашать, часто что-то о ней в контексте баек вспоминаю...

«Юлий Цезарь умер. Шекспир умер. Наполеон умер. Я тоже плохо себя чувствую».
©Марк Твен

Я абсолютно необразован в плане литературы. К сожалению, школная литература сделала полное ничего в отношении того, чтобы объяснить: как, собственно, устроены книги, как авторы их делают интересными, даже тупо писать сочинения никто нас не учил. Просто: достали листочки, пишите. Нет, не так.

Приходится нагонять, благо нет сегодня такой проблемы, как найти информацию. И есть у меня такая мысль - делиться с вами тем, что узнаю. Как вам такой план?

Например, недавно обнаружил существование такой штуки, как тропы.
То есть я, конечно, знал, что в литературе есть повторяющиеся сюжетные ходы, но никогда особенно об этом не думал. А тут полез разбираться и с удивлением обнаружил, что сам пользуюсь тропами чуть более чем постоянно. Собственно, ими просто невозможно не пользоваться, они существуют на любой вкус и цвет, и единственное, что можно сделать, чтобы не скатиться совсем уж в клише - пытаться как-то по-новому их подать, соединить, переосмыслить.

Взял для примера «Хлопок одной ладони». Вот пять основных оттуда:

1. Герой без памяти.
Человек приходит в себя в бесконечном коридоре и не помнит о себе вообще ничего. При этом прекрасно знает, как устроен мир. С одной стороны это создает, конечно, интригу - мы сразу хотим разобраться в том, что непонятно. А с другой - это центральная тема книги: герой как бы собирает себя по уцелевшим частям, но не "как было", а уже в новой конфигурации.

2. Путешествие по собственному прошлому.
В странном мире начинают появляться знакомые места, вещи и люди. В какой-то момент герой встречает двенадцатилетнего мальчика с собственным лицом. Вообще-то, это была, конечно, метафора психоанализа, в основном, читатели, которые меня хорошо знают это вычислили.

3. Два мира.
Параллельно существует обычная реальность: больница, автомобильная авария, люди, которые ждут и пытаются жить дальше. Сначала две истории почти не соприкасаются, потом граница начинает давать течь.


Тут тоже и у автора и у читателя возникает естественный порыв к интеграции, соединить то, что разделено.

4. Два одиноких человека.
Максим и Алиса хотят близости, но довольно быстро выясняется неприятная вещь: одного желания для неё недостаточно. Особенно если ты очень хочешь узнать другого человека, а себя выдаёшь небольшими порциями и преимущественно по праздникам.
Отсюда, собственно, и название: одной ладонью не хлопнуть.

Собственно, книга-то о любви, в этом плане это довольно нежный любовный роман. Но не простой, конечно, там много от притчи и пути героя.

5. Любовь как дорога обратно.
Здесь подробно рассказывать уже нельзя без спойлеров. Скажем только, что связь с другим человеком в какой-то момент становится вполне буквальным способом не потеряться.

Самое смешное, что ничего из этого я специально не выбирал. Я просто писал историю, а потом выяснилось, что тропов в ней полно.

Теперь осталось понять, что делать с этим внезапно приобретённым знанием. А ведь есть еще, собственно, путь героя (я вот сейчас слушаю длиннющую книгу "Тысячеликий герой" - это такая ядреная смесь психоанализа и анализа литературы), архетипы, мифы... в общем, столько еще всего изучать!