Главные книги россиян: школьный канон

Russian Field опубликовал результаты опроса о том, какие культурные произведения (книги, песни, сказки, фильмы) россияне считают наиболее значимыми для своего поколения. Интересно обсудить опубликованные данные о наиболее значимых книгах настоящего поколения россиян в контексте предыдущего поста о символической политике российских элит.

📌 Что здесь важно указать: результаты опроса — это не личные литературные предпочтения россиян. Открытый вопрос о главной книге «вашего поколения» заставляет респондента указывать не личный опыт, а символ, который можно предъявить как социально одобряемый ответ. И результаты, как мне кажется, получились соответствующими.

📈 В топе ответов среди книг оказался такой набор: «Война и мир» Толстого, «Как закалялась сталь» Островского, «Мастер и Маргарита» Булгакова, «1984» Оруэлла, «Преступление и наказание» Достоевского, «Отцы и дети» Тургенева, Библия/Коран, Шолохов, «Гарри Поттер», Конституция, «Молодая гвардия» и «Архипелаг ГУЛАГ».

Общий результат такой: в топе доминирует школьно-государственный канон. Толстой, Достоевский, Тургенев, Шолохов, Островский = институционально закреплённый набор представлений о русском/советском опыте: война, долг, страдание, нравственный выбор, служение, конфликт личности и власти. Поколенческий выбор здесь формируется через инфраструктуру образования, памятных дат, экранизаций и культурного авторитета.

При этом сам канон, очевидно, внутренне противоречив. В одном списке оказываются советские мобилизационные тексты, религиозная литература, Конституция и Солженицын. Разные книги отвечают за разные режимы интерпретации прошлого: героический, травматический, религиозный, правовой, антиавторитарный. Но все они продолжают вращаться вокруг одного узла — отношения человека и большой исторической силы: государства, войны, идеологии, репрессии, веры или закона.

Показательно и почти полное отсутствие современной российской литературы. Единственный массовый постсоветский культурный маркер в топе — «Гарри Поттер». Поколенческая идентичность описывается преимущественно через унаследованные тексты, а не через новые произведения, которые фиксировали бы опыт последних десятилетий. Современность, видимо, пока не породила устойчивого общепризнанного канона — или, по крайней мере, он не обладает сопоставимой символической силой.

📍 Отдельно в этом списке выделяется Оруэлл. «1984» не принадлежит ни к русской классике, ни к советскому мобилизационному канону, ни к религиозной или правовой традиции. В школах, насколько я знаю, обычно проходили и проходят близкого, но всё же иного по духу Замятина, а не Оруэлла. Произведение выбивается из списка, но, вероятно, попадает в современную тревогу по поводу государства и границ частной автономии.

В целом же значимыми становятся те книги, через которые общество привыкло объяснять себе собственную идентичность. А это в основном цивилизационный канон, который, как уже отмечалось, способен включать несовместимые сюжеты.