«Идет женщина, а рядом с ней — приложение»

Неочевидный факт: после стремительных и почти всегда навязанных государством социентальных трансформаций XX века российское общество вошло в новое столетие, удивительным образом демонстрируя активное развитие и мизандрии, и мизогинии в одной и той же культурной парадигме.

И если с мизогинией — ненавистью к женщинам — всё понятно: это явление, далеко сквозь века пронизывающее практически все виды обществ и наиболее привычное нам (то есть мы не удивляемся очередной выходке чиновника, навязывающего женщинам «второсортную роль», определяемую через комплиментарность к традиционным «мужским характеристикам»); то причины распространения мизандрии — ненависти к мужчинам — достаточно неочевидны. Тем не менее, это социологический факт, который в последние годы активно исследуется учёными ведущих институтов.

Социологи изучили мизандрию у российских женщин и пришли к выводу, что ненависть к мужчинам растёт с каждым поколением. Причины у этого разные: от личного опыта, связанного с насилием, свойственным российскому патриархату, до неудачных попыток воспроизводства экономического патриархата самими женщинами.

С насилием всё понятно, а вот что за «попытки воспроизвести экономический патриархат»?

Оказалось, что многие женщины подвержены гендерным установкам о должной роли мужчины и женщины в семье и обществе. И, несмотря на то, что эти установки различаются по многим векторам — от наиболее классических версий «хранительницы очага» и »добытчика» до более-менее либеральных отношений партнёрского типа — тем не менее, практически все эти модели связаны единством финансово-экономического доминирования мужчины.

И очень важно заметить — мужчины с этой задачей не справляются. ХХ век и советская модель повлекли за собой освобождение женщины без пересмотра социальной роли мужчины. Это привело к тому, что женщины стали способны выполнять все функции в семье и обществе: зарабатывать деньги, продвигаться по карьерной лестнице, при этом воспитывать детей и следить за домом. Женщины оказались в двойной кабале, логично стали больше страдать депрессией и больше требовать от мужчин. Мужчина при этом оказался выписан из этой модели, что и привело к современному образу мужа-тунеядца, который бросает семью при первой возможности. Такая картина наблюдается только на постсоветском пространстве.

Таким образом, на фоне зарабатывающей и следящей за детьми женщины, требования к мужчинам резко возросли: если раньше мужу нужно было просто приносить деньги в дом, то теперь он должен приносить «значительно больше, чем жена», что заведомо сложно реализуемо и влечёт к тому, что со стороны женщин растёт неприятие мужчин и мужского в целом. «Анализ интервью показал, что появляется тенденция к формированию собирательного негативного образа мужского характера. Это подтверждают такие высказанные в интервью характеристики в адрес мужчин, как «очень слабые», «ничего не могут», «ни рыба ни мясо» и т.д.

Всё это привело к тому, что мужчины стали более подвержены влиянию алкоголизма как маргинальная группа, что, в свою очередь, влечёт рост насилия и — как следствие — ещё большее неприятие со стороны женщин. Таким образом, в России существует и мужская сверхсмертность, а женщины преобладают в большинстве возрастных когорт, но... на поведении социума это не отражается.

Вот такой парадокс-следствие советского эксперимента.