Вы все живёте неправильно

Круто, что вам нравится и вы пишете! Завтра выложу ещё пачку)

1/20 того, что я уже написала) перечитываю и понимаю, что сначала все так сумбурно, но потом я очень втянулась.

окие травы, лягушки, кузнечики.

Я помню луну над болотом, мы идем с папиным другом и с папой то ли в гараж, то ли из гаража. Он говорит: когда вокруг луны такой ореол - можно загадывать желание. И я загадываю: «хочу, чтобы сестра родилась в мамин день рождения, 29 января». И действительно, сестра рождается в этот день. С тех пор я всегда загадываю желание, когда вижу такой ореол вокруг луны.

бойфренда Диму, он был сыном сапожника (почему-то это было важным) и еще немножко цыганенком (это был плюс). Я мечтала выйти замуж за цыгана, чтобы у меня было много лошадей. Я так любила лошадей, что меня трясло, когда я их видела. С Димой у нас были приятные отношения, и я постоянно думала: ну как так он со мной общается, если меня больше никто из детей не любит?

Когда я только родилась, мы жили у папиных родителей -у бабушки Нэлы и дедушки Коли. У самых богемных из всех моих бабушек и дедушек. Потом так сложилось, что у маминой мамы (бабушки Нины) подошла очередь получать квартиру в новостройке - в одном из первых домов Ботанического района. А у папы как раз были деньги: они с друзьями с электрофака собирали электрические кофейники, и вот деньгами с этих кофейников они за квартиру расплатились.

Потом дом строили, сдавали. Помню, что папа посадил у подъезда сирень, а еще - как будто сам помогал класть паркет. Помню, когда мы переехали в эту квартиру - папа мастерил шкаф своими руками. А потом я помню, как он этот шкаф сломал, когда мы оттуда уезжали.

Квартира на Ботанике была слишком новой и свежей, в моих воспоминаниях там все светлое, сверкает и вкусно пахнет, восьмой этаж - близко к небу. Всегда буду любить высокие этажи. У меня своя солнечная комната, по вечерам папа рассказывает мне сказки: говорит, что из щели в шкафу ему в ухо прыгает гномик-старичок, закуривает трубку, щекочет ухо своей бородой и начинает рассказывать ему историю, а он мне перессказывает. Папа - невероятный фантазер, его сказки меня завораживают. Я до сих пор помню некоторые из них. Из окон видно кран - район только строится - и папа рассказывает сказку про крановщика.

По воскресеньям у нас генеральная уборка. Это почему-то очень важно и всегда связано со стрессом. У папиной мамы был «пунктик» на чистоте, у папы - тоже. Мама училась домоводству у своей свекрови, потому что ее мама - бабушка Нина - она журналист, ученый, хаотик, и всегда считала что порядок дома не должен забирать лишний ресурс у по-настоящему важных дел. Так мама практически ничего не умела, но очень хотела научиться.

В квартире часто были гости, у мамы с папой была компания их студенческих друзей. Я любила гостей, любила наблюдать, как взрослые веселятся, танцуют, сидят за столом.

Из квартиры мы как-то быстро уехали после смерти мамы. Бабушка вдруг начала боятся, что папа отдаст эту квартиру моей новой маме Але. Нашей семье в новом составе пришлось переехать в ту пятиэтажку ближе к окраине. Ботаника, где была наша квартира - это новый район со стройками и пустырями. Алмаатинский переулок, куда мы переехали - это уютные малоэтажные постройки, бараки, зелень кругом. Двухкомнатная квартира, которая, наверное, была тесной, но мне такой не казалось. И вот была такая фабула, что злая бабушка выгнала семью в эту тесную квартиру, а сама поселилась в новой трёшке вдвоем с дедушкой.

А еще у меня есть брат, но я в то время очень редко о нем вспоминаю. Мое первое воспоминание - я сижу одна в своей темной комнате на ботанике, а папа в соседней комнате укачивает младенца, кормит его. Папа - один с двумя детьми. Я хочу поиграть в надувные шарики, но роняю ящик и бужу брата. Папа сильно срывается, я сильно плачу и обижаюсь. На папу, не на брата. Брат - как-то вообще на переферии сознания. Никак его не воспринимаю.

Ваню забрали родители моего папы и он на долгие годы стал смыслом их жизни. К нему еще чуть позже вернусь, вообще его история - это что-то отдельное, но очень важная линия в нашей семье. Но середина девяностых - это время, где его нет.

Там есть только я, моя вторая мама, мой папа - офигевший, как любой взрослый в те годы, но я совсем этого не замечаю. У меня такое счастливое детство - с весенними ручейками, с рекламой несуществующих шоколадок по телевизору, с масленницей во дворе.

Папа ставит машину в гараж. Гаражи стоят над каким-то болотом, там слышно лягушек, надо идти по каким-то холмам. Все это пространство в Екатеринбурге сейчас застроено домами, и мне сложно представить, что на месте этих бульваров, дворов, торговых центров были пустыри, болота, выс

Первый садик был хорошим, там даже был бассейн во дврое, но почему-то маме он не нравился. Мы ездили туда на трамвае, и однажды я спросила маму Аню: «- А как я смогу добираться в разные места на трамвае, если ты умрешь?». Она ответила, что к тому времени я буду взрослой и обязательно разберусь во всех трамвайных маршрутах, даже если сейчас мне это кажется сложным.

Трамваев было несколько видов, я всегда ждала новые круглые вагончики, там внутри были сидения из цветного пластика, и мне очень хотелось сидеть на этих сидениях. Трамваи очень сильно ассоциируются у меня с мамой.

Потом меня устроили в другой садик, и он мне не понравился. Бабушка говорит, что там были «свои люди» и он был ближе. Я помню добрую женщину заведующую «Только не называй ее баба Лиля!», соседку бабушки по даче. Я даже смогу найти дом, в котором она жила. В новом саду мне жутко не понравилось. Там была своя атмосфера, дети дружили, а я чувствовала себя слишком отдельной.

Еще там была другая девочка Оля. Я представляла, что она - это эталон Оль, а я - какая-то урезанная версия. Кажется, до этого она с родителями жила в Германии, у нее были лучшие платья, как с экрана телевизора, диковинные говорящие игрушки. Когда она входила в группу садика в новом платье, все дети апплодировали.

- Ну ох@еть теперь. - конечно, я не знала таких слов, но эмоция у меня была именно такая.

Я помню мое настроение тех времен, очень меланхоличное. Я могла часами сидеть у окна и наблюдать за насекомыми. Еще меня постоянно заставляли есть. Я чахла над тарелкой, когда все дети уже играли. Еще воспитатели казались мне злыми - однажды я заляпала стекло на двери, и меня заставили ее мыть. Это было невыносимо сложно.

Все сюжеты из садика похожи на ситком: я сижу на своем месте за столом, над вечно остывшей гадостью в тарелке, а передо мной разворачиваются разные события.

Вот заходит учитель музыки и говорит: - Я выбрала, кто будет снегурочкой на нашем празднике! Это - Оля!

Все кидаются поздравлять эталонную Олю и как обычно хлопают в ладоши.

- Нет, другая Оля. Уфимцева.

Если надо найти корни моего желания провалиться под землю, то вот они, растут из этого момента. Разочарованные лица детей, равнодушное: «Аа…». Если у меня и было какое-то легкое чувство триумфа, то оно быстро испарилось. Ты не чувствуешь себя победителем, если никто не празднует твою победу.

Потом были репетиции. Я старалась, но у меня не получалось - причем, я даже не могла понять, что именно надо исправить. Было ощущение, что учитель музыки жалеет о том, что выбрала меня. Уже сейчас я думаю, что бабушкины связи и знакомства с заведующей могли сыграть роль. Я помню это вечное бабушкино: - ну она же сирота! Пожалейте сироточку, вам Бог воздаст!. Меня от этого трясло, я была абсолютно не согласна с этой ролью несчастной жертвы. У меня была мама, папа, все было хорошо. Я всегда ждала момента, когда меня заберут из садика. Время там было пыткой.

Однажды воспитатель сказала: «Сегодня ко мне придет жених, он - заикается. Ведите себя как приличные дети и не обращайте внимание». Я помню, что в тот день мы как-то особенно весело играли.

- Все дети - как дети, вели себя хорошо, НО ВОТ УФИМЦЕВА - ПОЗОРИЩЕ ПРОСТО. - воспитатель устроила мне разнос, и я задавала себе вопрос: как я могла нарушить это простое правило? Могла ли я в обход собственного понимания смеяться над этим мужчиной, или это ошибка?

Я не вполне доверяла своему уму, потому что у меня были видения, о которых я расскажу позже. Мне казалось, что я, скорее всего, заслуженно получаю все наказания и порицания, просто сама по какой-то причине не могу вспомнить или осознать своих проступков. Это, конечно, не мешало мне ненавидеть моих обидчиков - прежде всего, воспитателей, которые однозначно меня не любили. Мне хотелось покинуть эту атмосферу, вырваться из нее.

Сейчас я думаю, что дело могло быть во всех знакомствах бабушки и в вечном «пожалейте сиротку» и в требовании особых условий для меня. А в то время я была уверена, что меня недолюбливают именно за мою суть: за характер, внешность, поведение.

Я помню моего детсадовского

Когда мне было 24, я работала с психотерапевтом. Он был папой моего парня, его «кабинет» был оборудован на балконе хрущевки во Всеволожске, и я хотела, чтобы он помог мне с моими булимическими приступами. Он попросил меня погрузиться в то чувство сосущей пустоты в моей груди, которое меня изводило. Я вспоминала это чувство все дальше и дальше по линейке времени, и в конце концов моя память привела меня в тот момент, когда я увидела эту скрепку в коридоре квартиры моей бабушки.

От меня скрывали, что мама умерла. Я помню университетские коридоры и то, как я прилипала к бабушкиным студенткам. Думаю, именно тогда у бабушки (маминой мамы) возникла эта идея: женить папу на какой-нибудь студентке.

Я помню момент, когда появилась моя вторая мама. Возможно, это было в другой раз, но в памяти отложился этот: я лежу на своей кровати, поднимаю голову, а в двери показывается кудрявая голова.

- Это твоя мама! Она изменила внешность и имя, и теперь ее зовут не Аня а Аля.

Я помню, что не стала особенно вникать или сомневаться. Мама - значит мама.

Потом моя вторая мама рассказывала, что бабушка не предупредила ее, и это был чистый экспромт. И после этой встречи она просто не могла оставить меня. И, если честно, у меня было такое ощущение, что тогда были только мы вдвоем.

Наши отношения со второй мамой были похожи на роман. Я так радовалась, что она теперь есть у меня. Я балуюсь, бунтую, иду по другой стороне улицы, тащу домой полено, падаю в лужу. А еще у меня теперь три бабушки и столько же дедушек. Бабушка Валя, мама Аллы, - самая веселая. Двое из трех дедушек - геологи. Папа моего папы, конечно, поважнее. Он ездит на черной волге и имеет гордый вид начальника, а его жена, бабушка Нэла, красит волосы в сиреневый цвет и невероятно готовит.

В моем сознании все очень красиво уживается, все - любимые, но почему-то все ссорятся друг с другом и ведут недобрые разговоры. Очень много про квартиры. Бабушка ругается с папой, папа запрещает ей со мной встречаться, но она приходит ко мне в садик с книжкой, и учит меня читать, а потом дает киндер-сюрприз. Я собираю пингвинов, крокодилов, бегемотиков. Цельная игрушка лучше, чем та, которую нужно собирать.

Однажды папа принес мне книгу Крапивина. Книга была старая и толстая, мне стало страшно. Но потом, я помню, читала ее с лампой под одеялом, и никто не мог меня оторвать. Там были настоящие миры со смелыми и честными мальчишками прошлых десятилетий. Те мальчишки были ровесниками моего папы. Еще были мальчишки из книг Льва Кассиля - те жили еще раньше.

Я чувствовала, что мое детство проходит где-то на стыке времен. Я помню 1994 год, который, я по какому-то своему детскому ощущению назвала «самым лучшим». Я ходила в детский клуб «Орленок» во дворе, дома появлялись интересные продукты: просроченный шоколад с белым налетом, детская молочная смесь - таинственная «гуманитарная помощь» от американцев, которые вообще были кем-то вроде инопланетян, и в душе я сомневалась в том, что они - не выдумка.

Я помню, как впервые увидела рекламу: по телевизору показали райский остров, голубую лагуну, женщину на качели и шоколадку «Баунти». Я спросила родителей: «А что, такая шоколадка действительно где-то существует?». Я думала, что реклама - это демонстрация прототипов вещей и явлений из будущего. Как будто ученые говорят: «В далеком будущем мы собираемся создать вот такую шоколадку».

Я ходила в булочную через дорогу, мне было 5 лет. Я помню, как на обратном пути съедала пол кирпича хлеба, и меня посылали за еще одной буханкой. Мы жили в старой пятиэтажке, во дворе были бараки, с другой стороны - корт, вокруг которого жители трех домов делали праздники для детей. На масленицу мамы жарили блины, выносили столы и подносы, жгли чучело. Я помню эти объявления про масленницу и помню, как огромное чучело масленицы во дворе облили бензином и подожгли. Было феерично. Моя мачеха (я всегда называла ее мамой) была такой красивой и веселой - настоящий праздник.

Я чувствовала, что родители не доверяют мне младшую сестру. Она была малышкой, мне хотелось ее потрогать или подержать, но родители смотрели на меня с подозрением, как будто я могла ей навредить, и я как-то быстро охладела, внутри сказала «да нужна она мне больно, эта ваша Катя». Сестра недавно сказала, что жалеет, что мы как-то не были близки. Я думаю, что это - следствие того недоверие родителей.

Папа пробовал какие-то мутные дела. Возил колготки. Я помню дядю Альбинеса из Литвы. Помню еще друга папы, кажется его звали Миша. У папы появилась новая машина - девятка, а потом пропала. Я помню, как пахла эта машина, еще там была какая-то волосатая игрушка на зеркале. Когда машину забрали, папа грустил. А еще я помню, как его на пустыре покусала собака: он мыл руки в раковине, и по ним стекала кровь. Но это было еще в квартире на Ботанике - удивительно, но я помню даже тот момент, когда мы туда переехали, хотя мне было всего три года.

Когда я путешествую в мое детства - там нет неважных моментов, и самое сложное - это нелинейность времени, потому что каждый момент взросления я переосознавала события, пролетавшие у меня перед глазами.

Вот мы поднимаемся на второй этаж садика. Кажется, это весна, и у меня скоро выпускной.

- Моя мама умерла? Всмысле, моя настоящая мама. - я спрашиваю то ли у бабушки, то ли у мачехи.
- ….. почему ты так решила?

Я давно это знала, просто этот момент показался мне подходящим для того, чтобы взрослые узнали то, что я знаю.

Когда моя настоящая мама пропала, я не заметила. Я попросила папу рассказать, когда мы с ней последний раз виделись, потому что мне кажется, что она ушла, когда я спала. Может быть поцеловала меня на прощание, и я этого не запомнила.

Мы с дедушкой собирали грибы в тот день, когда они узнали, что мамы больше нет. Она была уже в Москве - так мне рассказали - больше в том периоде для меня не было событий. Я помню, как написала ей письмо и приложила к нему розовую круглую скрепку, а потом нашла эту скрепку у бабушки в коридоре. Я поняла, что мама не получила мое письмо.

Привет, котики. Канал скучает, тексты скучают - начну выкладывать потихоньку то, что пишу. Если будет интересно - буду делиться еще. Книга (котору я не факт что допишу) называется "Откуда растут ноги"

Вы все живёте неправильно. Кроме Францевич 😆

Так, можно сразу дисклеймер))) про телегу - это литературный ход 😆

«Я приободрилась. О, Боже мой, как человек глуп, когда он любит чрезвычайно. Это болезнь. От этого надлежало людей лечить в гошпиталях. Il faudroit des calmants, Monsieur, beaucoup d'eau fraiche, quelques saignees, du sue de citron, pointe de vin, peu manger, beaucoup prendre d'air, et faire tant de mouve-ment qu'on rapporta le corps a la maison и черт знает, можно ли и за сим еще тебя вывести из мысли моей. Я думаю, что нет. Adieu, французские пять томов in-folio»

Так что работаем, любим и учим французский, mes bons amis и учим историю, потому что делать это надо в зрелом возрасте, в коем мы сейчас с вами пребываем.

Очень в себе. Как, наверное, давно не была. Я мало отдаю вовне, но у меня много зарисовок новых песен, я постоянно их пою, когда остаюсь одна.

Я помню, как начинала писать «Алису» - там было много подобного, и только потом начал оформляться весь мир, только потом я его узнала. Сейчас мир, в котором я живу, тоже имеет явные черты и сюжеты, которые так хотят быть выраженными в творчестве.

Мне удается делать свою работу и наслаждаться этим периодом жизни, наслаждаться собой - что не маловажно, наверное. Мне очень нравится мой внутренний мир, мне с собой интересно - вряд ли я могла такое сказать раньше. Все остальное - очень мирское - быстро пролетает мимо, не попадая в сердечко. Хочется прям зафиксироваться в таком, когда руками я в делах, а сердцем - в творчестве, потому что гиперчувствительность у меня обычно уходит в работу и это абсолютно бесполезная трата такого ценного ресурса.

Я наблюдаю за историями вокруг - даже эта тема из вчерашних сториз - это часть моих наблюдейний. Я бы хотела чувствовать всю любовь этого мира в такой форме: отраженную в чистом творчестве.

Я знаю, вы все хотите про любовь. И про любовь всегда будет много, но никогда не будет одинаково.

Один парниша на патреоне попросил написать меня про любимые книги. И мне даже как-то стыдно признаваться в своих истиных пристрастиях. Но если говорить чистую правду, то больше всего меня торкают истории людей в историчеком контексте, поэтому всю жизнь меня манят романы Дюма, Мориса Дрюона, Пикуля, Джека Лондона. Из новейшего - ну даже Зыгарь, например. Или вот Каррер написал про Лимонова лучше, чем сам Лимонов написал о себе.

После художественных сливочек я перехожу к чему-нибудь более историческому по теме времени и персон, которые меня заинтересовали - документы, переписки, научные статьи.

Я очень часто бываю у Таврического сада, и вы уже знаете, какая я фантазёрка - сложно не переслушивать снова и снова «Фаворита» Пикуля во время пробежек по парку Гришеньки Потёмкина, чтобы более реалистично все себе представлять.

Я всегда чувствую героев очень близкими и современными, я легко могу переместиться во времени и не воспринимать все события как «далекую старину». В конце концов, слишком много похожего: и эпидемия оспы, и антипрививочники, и чума, война с Турцией и «крымнаш», собственно поэтому Потёмкин и был князем «Таврическим», а весь наш райончик у Чернышевской - чисто Потёмкинский нэйборхуд.

Екатерине надо было работать и надо было любить, и она старалась выбирать крутых мужиков, с которыми и работа бы лучше получалась. Например, Орлову она сказала: «В Москве просто пиздарики чума, трупы на улицах, убирать некому - сгоняй разберись». И он конечно был мудак и бабник, вообще ее не ценил по женски, отчего она страдала, но в Москву чумную поехал. А в Москве в то время был еще архиепископ Амвросий крутой, он параллельно увлекался наукой, так вот, он всем говорил: «НЕ ЦЕЛУЙТЕ ИКОНЫ, БОГА РАДИ, ЭТО РАССАДНИК ЗАРАЗЫ», но его антипрививочники забили насмерть, потому что наука тогда считалась чем-то типа колдовства.

И вот, чтобы узнать, как Орлов справился с чумой в Москве, вам придется погуглить самим, потому что речь не о нем сейчас.

Когда я открываю Telegram - переписку Потемкина и Екатерины, мне становится так хорошо и весело, как от треков Скриптонита и Чаруши, которые можно слушать друг за другом. НО это работает когда ты знаешь весь исторический контекст и все события, когда ты понимаешь, что это - не первая линия сюжета, что параллельно идет война, потом - какое-нибудь восстание Емельяна Пугачева под Оренбургом, то оспа, то чума, вечно какие-то проблемы. И всегда есть место для любви. Всегда.

MGK мне всегда нравился, может он вообще не нравиться, а, девочки? Особенно, после сериала Roadies про техкрю рокгруппы. Про Меган Фокс я вообще ничего не знаю, ну и вот краем глаза поглядывала на всю эту их историю, и как многие истории я примеряла на себя. Бог один знает, что у них там в головах, но дайте мне немного пофантазировать.

Вот у нее трое детей. И муж такой был, классный, но не MGK, конечно. Все на флоу уже пошутили в комментариях: «мда, именно так выглядит влюбленная парочка». Я думаю, что даже если они невероятно влюблены друг в друга, такое состояние сейчас у нее, не самое лучшее. Невозможно перестать себя жрать, если ты с мужиком, а не с детьми.

Я смотрю на ее лицо и мне кажется, что я читаю эти мысли: «Я хуевая мать».

Я уверена, что серийная моногамия это оптимальная система взаимоотношений для современного мира. Мы живем долго. Мы динамично развиваемся. Мы не нужны друг другу, чтобы выживать, и поэтому «быть вместе» обуславливается только нашим взаимным желанием быть вместе. У моего папы было три жены, и мама, и вторая мама, и Татьяна (нынешняя жена) - очень важные люди в моей жизни, и я не думаю, что детская психика страдает от каких-то определенных форм социального статуса родителей больше, чем от неглекта и взаимной холодности партнеров внутри семьи. - и можно бесконечно так себе рассказывать, но установка: «ты должен быть со вторым родителем своих детей» очень плотно сидит внутри. И в этом плане я знаю что многим помогает полная опека над детьми, полностью (или максимально) исключить второго родителя, чтобы убрать раздражитель, потому что «главное, что дети со мной».

Но вот в моих фантазиях Меган сделала правильно - ее дети сейчас с любящим отцом, она дает себе время насладиться новыми отношениями (понять, серьезны ли они) и не втягивает в эти отношения детей. Я думаю, что это тяжело, даже если ты решил, что это правильно. И счастье тут полюбас с привкусом горечи.

Что касается MGK - когда я с ним познакомилась, он был крайне обдолбан после своего концерта. Есть два типа зависимых: как Киддис, который будет уёбываться герычем до полусмерти, а потом с пятого раза пойдет выздоравливать по анонимным наркоманам да так, что на него смотришь и думаешь: ты заменил героин спортом, ну что я могу сказать, КРАСАВЧИК. Потому что торчать надо, когда ты молодой. Быть старым торчком -
Это зрелище жалкое. А вот МГК как многие такие молодые торчки выглядит так, как будто так и надо. И с такими людьми можно даже забыть, что тебе 34, уйти во все тяжкие, но реальность всегда позовет обратно. Жить с зависимым, который не выздоравливает - это самая пустая трата времени, которую только может себе представить женщина после 30 лет. При этом влюбляться мы конечно при этом можем в кого угодно. Просто одна Любовь прорастает в что-то прекрасное, а другая - становится уроком на будущее. Но я верю, что любовь - это всегда трансформиющий опыт.

Такие дела, котятки.

Многие люди думают: «что во мне самое главное? За что остальные будут любить меня?»

Может быть, это профессиональные качества?
Или может быть то, что я заботливый?
Или то, что я красивый/сильный/ловкий?
Может быть это мои скиллы.. А может быть все вместе?

На самом деле это все не так важно. Эти внешние вещи скорее определяют среду, в которую мы попадаем. Станешь крутым спецом - попадешь туда, где нужна будет экспертиза. Заботливый - будешь там, где нужна забота. Красивый - будешь украшением (если хочешь), скиллы - будешь вдохновлять, мотивировать, вызывать зависть тех, кто тоже их развивает. Или будешь в синергиии с теми, чей поток эти скиллы дополняют.

Все это определяет место, где ты будешь, но не любовь. Во всяком случае, мою любовь это не определяет никогда.

Мне сложно иногда объяснить свою дружбу, связь, сотрудничество, потому что те, кому я пытаюсь объяснить, смотрят только на внешние качества и данные. Для меня определяющим является то, что идет с человеком в исходной комплектации. Я чувствую людей, я чувствую что-то внутри их - душу или характер, я сама не знаю, что именно - и это для меня самое главное.

Понимание, что нас будут любить именно за то, какие мы есть - оно очень успокаивает. Потому что по факту не надо ничего делать особенного, ничего выпячивать, не надо выебываться на все деньги, доказывая миру одно или другое. Ты можешь просто быть, определяя своими действиями только свою среду, разрешая себе и миру любовь без условий и условностей.

Это я все к тому, что в данном периоде жизни у меня изменилась парадигма «Мои друзья, мои люди - такие то» на «Мои друзья. Мои люди. Безусловно любимые»

Моя радость - тихая, моя привязанность - глубокая, и практически вечная, когда люди попадают в мое сердце - у них там бессрочная прописка. Fell in friendship происходит не быстро. С возрастом на дружбу выделяется все меньший кредитный лимит, и я стараюсь очень экономно расходовать этот ресурс. И дело даже не в общении, потому что для меня духовная связь - это не про попиздеть, хотя и это можно иногда. У меня внутри есть такой как будто пантеон людей, о которых я думаю, когда благодарю, когда ищу источник «ради кого», и они всегда могут расчитывать на любую мою поддержку, и как-то так совпадает, что редко ее просят, и чаще предлагают. И я стараюсь так же. Мой брат как-то сказал: «по-настоящему близкие отношения не нуждаются в обслуживании», и я думаю это так, когда есть ощущение этого твёрдого плеча, которое никуда не уходит годами, родное лицо, которое просто никогда не отворачивается. Когда-нибудь я напишу все истории и все имена, у меня охуенная память, я вообще ничего не забываю.

В этой истории много всего, и это наверное самая интересная история любви, в которой во взрывной коктейль слилась любовь многих людей. Мы строили вавилонскую башню, чтобы быть ближе к Богу, и она рухнула, и все мы начали хуесосить друг друга на разных языках, не слыша и не понимая, и до сих пор смотрим друг на друга с ненавистью из своих углов. Я до сих пор злюсь на всех них, и все они злятся на меня. В то время мне было так херово, что я начала писать об этом книгу. Я всегда пишу книгу о тех событиях, которые меня сильнее всего выбивают. И вот в моих мечтах мы напишем ее когда нибудь все вместе, и во взгляде каждого участника этих событий будет любовь и ощущение полной несправедливости.

До сих пор мне кажется, что плохие люди не могли работать в секте. Люди были хорошими. Не все решения были хорошими. Хорошие люди совершали ошибки, вот по этому все пошло по пизде. Но как и с вавилонской башней - быть иначе и не могло, потому что мы всего лишь люди.

Поговорили с Дашей. Хорошо так поговорили. Жаль, не было такого разговора 4 года назад.

Я понимаю, что мои формулировки про то, что «она пересаживала своих друзей в место потеплее за моей спиной» это полная херня, и не было так. Это я ведусь за своими обидами и дорисовываю картину черными красками.

Как все было? Не было у нее никакого злого умысла и подлого намерения, она хотела заботится и о команде, и о секте, и обо мне. Да, запуталась, да не соблюла где-то корпоративную этику, да, что-то не досказала. Но она была уверена, что это не нанесет никому ущерба и сделает все только лучше. А я все додумала, приняла серьезно и близко к сердцу, как серьезное предательство и обман. И тогда она не стала говорить со мной, не стала объяснять, как все было. Ну и для меня это выглядело именно так, как я рассказала в эфире, и вряд ли тогда я бы поверила, зацепившись за то, что меня уже обманывают.

Люди, которые работали рядом с Дашей, знали тогда, что она очень достойный человек, верный мне человек, который меня никогда не предаст. И поэтому они ополчились на меня, считая, что я к Даше несправедлива на 100%. Даша сказала людям: давайте сохраним то, что мы тут строили. Это все очень важно. И люди попытались, но им было сложно работать со мной, с человеком, который по их мнению несправедливо поступил с их любимым руководителем. И им было больно от этой несправедливости, и они уходили.

Я молчала тогда о своей версии, потому что не хотела говорить плохо о Даше в публичном пространстве. Я терпела травлю сотен человек, проклятия и ненависть за это «несправедливое увольнение», но моя обида осталась глубоко внутри. Я обижалась на Дашу за то, что она не заступилась за меня, хотя знала, что моя потеря доверия обоснована ее поступками.

Мне стало легче, когда спустя несколько лет Гордей поддержал меня, рассказав историю со своей стороны. Потому что когда против тебя ополчается толпа людей с красивыми лицами, ты думаешь: может быть я правда самый хреновый человек в этой ситуации?

Я стала додумывать в худшую сторону, потому что со мной никто не поговорил. Передо мной никто не извинился. Никто не признал, что ошибки были, но без всей этой подоплеки

Почему нужна бескомпромиссная честность? Потому что если человек говорит: да я ошибся, ты думаешь: а кто не ошибается? Если тебе ничего не говорят, то ты думаешь, что тебя предали. И это уже совсем другая история.

Даша не предавала меня, она просто ошибалась. И пыталась заботиться обо всех, и у нее была надежда, что чистые намерения помогут сделать так, что все будет хорошо у всех. И я тоже никак не смогла в этой ситуации поступить иначе, и в итоге всем было больно и плохо очень долго.

Я могу простить все, когда мне говорят все прямо. Поэтому, если бы сейчас я вернулась в 2016 год, я бы ничего не смогла сделать по другому. Я бы среагировала так же.

Если надо подвести какой-то итог.

Если бы надо было начинать все с начала - я бы прошла этот путь с Дашей, потому что я ей верю и люблю ее, и работать с ней было круто наверное до самого того 2016 года, пока напряжение не выросло до предела и все эти события нас не разметали.

Если бы я вернулась в 2016 год в нынешнем своем состоянии, я бы все равно уволила бы Дашу, оказавшись во всех тех же обстоятельствах, потому что все еще считаю все эти ошибки несовместимыми с дальнейшей работой. Возможно мне надо еще лет 10 или 20 чтобы стать более мудрой и терпимой, и не принимать все на свой счет, и не требовать от людей какой-то сверх честности со мной, потому что… ну что блять за комплекс бога.

Я рубила с плеча, и все последствия той ситуации были созданы этой моей чертой характера.