Однажды папа принес мне книгу Крапивина. Книга была старая и толстая, мне стало страшно. Но потом, я помню, читала ее с лампой под одеялом, и никто не мог меня оторвать. Там были настоящие миры со смелыми и честными мальчишками прошлых десятилетий. Те мальчишки были ровесниками моего папы. Еще были мальчишки из книг Льва Кассиля - те жили еще раньше.

Я чувствовала, что мое детство проходит где-то на стыке времен. Я помню 1994 год, который, я по какому-то своему детскому ощущению назвала «самым лучшим». Я ходила в детский клуб «Орленок» во дворе, дома появлялись интересные продукты: просроченный шоколад с белым налетом, детская молочная смесь - таинственная «гуманитарная помощь» от американцев, которые вообще были кем-то вроде инопланетян, и в душе я сомневалась в том, что они - не выдумка.

Я помню, как впервые увидела рекламу: по телевизору показали райский остров, голубую лагуну, женщину на качели и шоколадку «Баунти». Я спросила родителей: «А что, такая шоколадка действительно где-то существует?». Я думала, что реклама - это демонстрация прототипов вещей и явлений из будущего. Как будто ученые говорят: «В далеком будущем мы собираемся создать вот такую шоколадку».

Я ходила в булочную через дорогу, мне было 5 лет. Я помню, как на обратном пути съедала пол кирпича хлеба, и меня посылали за еще одной буханкой. Мы жили в старой пятиэтажке, во дворе были бараки, с другой стороны - корт, вокруг которого жители трех домов делали праздники для детей. На масленицу мамы жарили блины, выносили столы и подносы, жгли чучело. Я помню эти объявления про масленницу и помню, как огромное чучело масленицы во дворе облили бензином и подожгли. Было феерично. Моя мачеха (я всегда называла ее мамой) была такой красивой и веселой - настоящий праздник.

Я чувствовала, что родители не доверяют мне младшую сестру. Она была малышкой, мне хотелось ее потрогать или подержать, но родители смотрели на меня с подозрением, как будто я могла ей навредить, и я как-то быстро охладела, внутри сказала «да нужна она мне больно, эта ваша Катя». Сестра недавно сказала, что жалеет, что мы как-то не были близки. Я думаю, что это - следствие того недоверие родителей.

Папа пробовал какие-то мутные дела. Возил колготки. Я помню дядю Альбинеса из Литвы. Помню еще друга папы, кажется его звали Миша. У папы появилась новая машина - девятка, а потом пропала. Я помню, как пахла эта машина, еще там была какая-то волосатая игрушка на зеркале. Когда машину забрали, папа грустил. А еще я помню, как его на пустыре покусала собака: он мыл руки в раковине, и по ним стекала кровь. Но это было еще в квартире на Ботанике - удивительно, но я помню даже тот момент, когда мы туда переехали, хотя мне было всего три года.

Когда я путешествую в мое детства - там нет неважных моментов, и самое сложное - это нелинейность времени, потому что каждый момент взросления я переосознавала события, пролетавшие у меня перед глазами.

Вот мы поднимаемся на второй этаж садика. Кажется, это весна, и у меня скоро выпускной.

- Моя мама умерла? Всмысле, моя настоящая мама. - я спрашиваю то ли у бабушки, то ли у мачехи.
- ….. почему ты так решила?

Я давно это знала, просто этот момент показался мне подходящим для того, чтобы взрослые узнали то, что я знаю.

Когда моя настоящая мама пропала, я не заметила. Я попросила папу рассказать, когда мы с ней последний раз виделись, потому что мне кажется, что она ушла, когда я спала. Может быть поцеловала меня на прощание, и я этого не запомнила.

Мы с дедушкой собирали грибы в тот день, когда они узнали, что мамы больше нет. Она была уже в Москве - так мне рассказали - больше в том периоде для меня не было событий. Я помню, как написала ей письмо и приложила к нему розовую круглую скрепку, а потом нашла эту скрепку у бабушки в коридоре. Я поняла, что мама не получила мое письмо.