Очень в себе. Как, наверное, давно не была. Я мало отдаю вовне, но у меня много зарисовок новых песен, я постоянно их пою, когда остаюсь одна.

Я помню, как начинала писать «Алису» - там было много подобного, и только потом начал оформляться весь мир, только потом я его узнала. Сейчас мир, в котором я живу, тоже имеет явные черты и сюжеты, которые так хотят быть выраженными в творчестве.

Мне удается делать свою работу и наслаждаться этим периодом жизни, наслаждаться собой - что не маловажно, наверное. Мне очень нравится мой внутренний мир, мне с собой интересно - вряд ли я могла такое сказать раньше. Все остальное - очень мирское - быстро пролетает мимо, не попадая в сердечко. Хочется прям зафиксироваться в таком, когда руками я в делах, а сердцем - в творчестве, потому что гиперчувствительность у меня обычно уходит в работу и это абсолютно бесполезная трата такого ценного ресурса.

Я наблюдаю за историями вокруг - даже эта тема из вчерашних сториз - это часть моих наблюдейний. Я бы хотела чувствовать всю любовь этого мира в такой форме: отраженную в чистом творчестве.

Я знаю, вы все хотите про любовь. И про любовь всегда будет много, но никогда не будет одинаково.

Один парниша на патреоне попросил написать меня про любимые книги. И мне даже как-то стыдно признаваться в своих истиных пристрастиях. Но если говорить чистую правду, то больше всего меня торкают истории людей в историчеком контексте, поэтому всю жизнь меня манят романы Дюма, Мориса Дрюона, Пикуля, Джека Лондона. Из новейшего - ну даже Зыгарь, например. Или вот Каррер написал про Лимонова лучше, чем сам Лимонов написал о себе.

После художественных сливочек я перехожу к чему-нибудь более историческому по теме времени и персон, которые меня заинтересовали - документы, переписки, научные статьи.

Я очень часто бываю у Таврического сада, и вы уже знаете, какая я фантазёрка - сложно не переслушивать снова и снова «Фаворита» Пикуля во время пробежек по парку Гришеньки Потёмкина, чтобы более реалистично все себе представлять.

Я всегда чувствую героев очень близкими и современными, я легко могу переместиться во времени и не воспринимать все события как «далекую старину». В конце концов, слишком много похожего: и эпидемия оспы, и антипрививочники, и чума, война с Турцией и «крымнаш», собственно поэтому Потёмкин и был князем «Таврическим», а весь наш райончик у Чернышевской - чисто Потёмкинский нэйборхуд.

Екатерине надо было работать и надо было любить, и она старалась выбирать крутых мужиков, с которыми и работа бы лучше получалась. Например, Орлову она сказала: «В Москве просто пиздарики чума, трупы на улицах, убирать некому - сгоняй разберись». И он конечно был мудак и бабник, вообще ее не ценил по женски, отчего она страдала, но в Москву чумную поехал. А в Москве в то время был еще архиепископ Амвросий крутой, он параллельно увлекался наукой, так вот, он всем говорил: «НЕ ЦЕЛУЙТЕ ИКОНЫ, БОГА РАДИ, ЭТО РАССАДНИК ЗАРАЗЫ», но его антипрививочники забили насмерть, потому что наука тогда считалась чем-то типа колдовства.

И вот, чтобы узнать, как Орлов справился с чумой в Москве, вам придется погуглить самим, потому что речь не о нем сейчас.

Когда я открываю Telegram - переписку Потемкина и Екатерины, мне становится так хорошо и весело, как от треков Скриптонита и Чаруши, которые можно слушать друг за другом. НО это работает когда ты знаешь весь исторический контекст и все события, когда ты понимаешь, что это - не первая линия сюжета, что параллельно идет война, потом - какое-нибудь восстание Емельяна Пугачева под Оренбургом, то оспа, то чума, вечно какие-то проблемы. И всегда есть место для любви. Всегда.