9.12.2021

Это так странно, но в Питере я себя чувствовала намного более чужой чем в Берлине. Я переехала туда в 17, с двумя чемоданами и пластиковой бутылкой святой воды (это отдельная история).
Я не могла привыкнуть, что город такой плоский, что жилые дома такие огромные, что спальные районы уходят за горизонт. Масштаб микрорайона, в котором я выросла, был несоизмерим с этим огромными дворами. В каком-то углу Купчино могла уместиться вся моя предыдущая жизнь целиком. Моя школа, сад, двор с качелями, двор со сломанными качелями, ларёк, стадион... я не могла поверить, что в этих микрорайонах-переростках тоже происходит какая-то жизнь, что дети просят соседку с первого этажа вынести попить. Казалось, что люди тут оказались временно и не на долго. Питер казался ничьим домом, я не могла вообразить, что в этих домах стирают шторы, моют окна и люстры весной, лепят зимой пельмени.
Зимой на первом курсе выпал первый снег, сделав все вокруг контрастным. Где-то в районе Московского проспекта, я шла через огромный двор в гости в другое общежитие, чёрные ветки деревьев стали на фоне снега ещё чернее, чёрные вороны сидели на ветках как нарисованные. Со всех сторон были окна, окон было так много, так много людей вокруг, так много квартир, так много всего, что казалось, ничего нет. Я не могла вычленить из общей массы отдельных людей, отдельные кухни с уютным светом, отдельные скамейки возле подъездов. Все смешалось и превратилось в декорации, на фоне которых я ходила туда-сюда 5 лет. За каждой дверью оказывалась пустота, а свет в окнах был нарисованным.
В Берлин я переехала в 21 с одним чемоданом. Почти сразу он показался мне выпуклым, объёмным. На аккуратных немецких кухнях стояла одна и та же марка соли. За окнами этих домов пили странный травяной чай, готовили пасту, надевали шерстяные носки. И даже окраины не нависали надо мной как дурное предчувствие, а глуповато подмигивали безвкусной рождественской подсветкой. Берлин показался обитаемым, понятным. И даже на кухне в моём первом WG, среди людей, речь которых я тогда с трудом понимала, я чувствовала себя дома, может не у себя, но в чьём-то доме.
Сейчас я каждое утро здороваюсь с продавцом овощей из магазина внизу, покупаю шаварму в одном и том же месте и знаю в лицо своего почтальона. Я живу в своей маленькой шкатулке, где нет широких улиц и огромных дворов, покупаю ту самую марку соли, моя квартира похожа на каталог икеи. Первый снег не очерчивает все вокруг острыми зловещими линиями, а только сглаживает углы, собирается дурацкими шапками на велосипедах, оставленных на тротуаре.