чудеса

Мои родители верили в чудеса. Это выражалось во многом: в презрении к финансовому планированию будущего и инвестированию в недвижимость, в доверии друг к другу, в вере в гороскопы, магию и бога. Когда у них были деньги, они тратили их там же, где и заработали, не отягощая себя сберегательными счетами. Может быть это поколение, у которого не было представления о том, что будущее может когда-то наступить, а может, это их личные особенности.  

Вспоминая свое детство, я понимаю, что провела его не со взрослыми людьми, а с двумя гиперактивными подростками, увлечёнными эзотерикой и драмами.  

В детстве я постоянно болела. Меня тошнило от массы разных продуктов, я простужалась, истекала гайморитными соплями и кашляла неделями. Часто мои болезни списывали на сглаз, после чего меня умывали святой водой из пластиковой бутылки над нашей чугунной ванной, приговаривая то ли молитвы, то ли заговоры. Если после этого меня не попускало, в дело вступал экстрасенс. Экстрасенсом была женщина лет 50, в свободное от магии время работавшая учительницей в общеобразовательной школе. Она катала по мне яйца и снова брызгала святой водой.  

Эта женщина «лечила» наложением рук. Она сканировала больного или больную своим экстрасенсорным взглядом и назначала от 7 до 14 сеансов наложения рук по часу.  

Когда тебе 7 лет, ты не то чтобы ставишь под сомнение все эти приколы. Мне куда больше нравилось ходить к колдунье, чем в поликлинику.  

Мои родители могли долго концентрироваться только на вещах, которые были им интересны. Ежедневное воспитание ребёнка, который то блюёт, то требует внимания, то никак не научится читать, было скучной, муторной рутиной, вызывавшей у них перманентное раздражение, сменявшееся разрушительными приступами гнева.  

Мои бесконечные проблемы должны были быть решены быстро и эффективно. Часть этих решений была отдана мне же на аутсорсинг: пока не прочитаешь – не встанешь из-за стола, поплачь – меньше пописаешь, закинь голову и лежи, пока кровь из носа не перестанет течь. А часть проблем они решали с помощью магии.  

Затяжной бронхит лечился сеансами наложения рук, «медлительность» объяснялась моим знаком зодиака, а проблемы в школе — тем, что я, назло им, не учусь читать.  

Много вечеров я провела в панельной девятиэтажке, в квартире колдуньи, лёжа в зале на ковре, с её рукой, приложенной то ко лбу (в случае гайморита), то к груди (в случае бронхита).  

Мне казалось, что эта женщина знает обо мне больше, чем я сама о себе знаю, что она может заглянуть в самую глубь меня — и заглядывает, невзначай описывая мои бронхи. Я испытывала к ней какую-то привязанность: как-никак целый час она была занята только мной. Пропускала через моё тело целительные лучи и разглядывала мои внутренности. В этих сеансах было что-то волнительное. Я не привыкла к тому, чтобы кто-то так долго на мне концентрировался. На мне и на сериале «Скорая помощь», если быть точной.  

Обычно во время сеансов мы с ней смотрели этот американский сериал по НТВ. Невозможно было оторваться от отлично прописанного сюжета, мы от всего сердца переживали за сестру Хэтэуэй и доктора Картера. Из этого сериала я вынесла, что в большинстве случаев человека можно оживить, приложив два утюга к груди и крикнув: «Разряд!»  

Вот так, далеко за Полярным кругом, ребёнок, окружённый со всех сторон магией, наблюдал за передрягами в чикагской неотложке, пока лечебное излучение, исходящее из рук школьной учительницы, приводило в порядок очередную проблему. На час в мире воцарялось спокойствие, и меня приятно размазывало от тепла рук и работающего на полную мощность радиатора.