31.08.21

Сентябрь для меня - очень романтичный месяц. Я вспоминаю, как была влюблена в девушку, которой нравились другие девушки, только когда она пребывала в сильном алкогольном опьянении. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это я ей нравилась исключительно по большой синьке. А в том далеком сентябре я каждый вечер спешила к ней с двумя бутылками крымского вина в сумке наперевес. Похмелье не успевало закончиться, как я снова поливала его вином. Мы бухали во дворике туберкулезного диспансера, на детских площадках, на набережной Невы. Я писала ей стихи, а она смеялась над ними. Как то раз мы сидели на лавочке, закинув головы вверх, я что-то плела ей про созвездия, в которых сама ни черта не понимала, и после минут 10 моих стараний она сказала: У меня зрение минус 7, завали уже, я ничего не вижу.

Потом наступил октябрь, похолодало, от меня ушёл парень, с которым мы вместе жили. Я поняла, что с девушкой мне все равно ничего не светит, а пить столько я больше не могу. Я шаталась одна по городу, представляя себя отвергнутыми поэтом. Мне казалось, что я очень хорошо понимаю Маяковского, что мы с ним почти брат и сестра. Писала стихи про одиночество. Лежала задумчиво в чугунной ванне, рассматривая зелёные разводы плесени высоко на потолке.

Потом наступила зима, в квартире стало невыносимо холодно, дуло из всех щелей. Меланхоличное настроение сменилось лютой депрессией, тут уже было не до романтики. Бывший парень предпринял робкую попытку вернуться. Я наврала ему с три короба, что все будет классно, пусть только снова мне поверит. С девушкой мы дружили. Она продолжала смеяться над моими стихами, а я продолжала испытывать к ней влюблённость.
Я лежала в чугунной ванне, от воды шёл густой пар, это было единственное место в квартире, где было тепло той зимой. Я рассматривала потолок, на котором наросло ещё больше плесени от постоянной влажности. Под мерный треск газовой колонки, думала о том, что жизнь - это не аттракцион со сладкой ватой.

Думала, что никуда я не денусь от своего парня, ведь когда он ушёл, я даже не могла вставить нормально одеяло в пододеяльник и боялась спать одна в темноте. Что той девушке нравится другая, такая красивая, что куда мне. Что стихи мои говно, и Маяковский не стал бы со мной водиться. С тех пор все становилось только лучше, оттолкнувшись от дна твой ванны, я ушла в какой-то совсем другой мир и стала каким-то другим человеком. Отлично справляюсь с пододеяльниками и не боюсь темноты. Но иногда вспоминаю тот дворик, две бутылки крымского и сентябрь, когда мне казалось, что я завтра стану почти как Маяковский.