Ей было девятнадцать, и дочь уже дышала под сердцем, как тайна живая,
а рядом был он, и казалось ей, будто любовь и погибель растут, обнимая.
Она выбрала мальчика, вечно державшего небо на кончике шприца,
а дочь оставила бабушке, словно боялась в её детстве самой остаться.

Семь лет пролетели, как пепел, который никто не собирает с ладони,
девочка росла, называя домом то место, где мать существовала лишь в старой иконе.
А мать возвращалась всё позже, с чужими ночами в потухших глазах,
как будто искала ребёнка не дома, а там, где сама потерялась в годах.

Теперь она стоит перед дочерью, взрослее, чем та её помнит во сне,
и хочет вернуть себе право на слово «мама», забыв, что оно не принадлежит одной лишь крови и родне.
Но семь лет не свернуть в узел, не спрятать обратно в живот,
ребёнок не книга, которую можно закрыть, а после семи лет продолжить сюжет.

И всё же девочка смотрит, и в этом молчании нет окончательного «нет»,
ведь иногда даже разбитому прошлому оставляют маленький, почти незаметный просвет.
Она пришла слишком поздно, но впервые пришла не бежать, а остаться,
и, может быть, материнство начинается не с рождения, а с решения больше не теряться.

///Откровение которое мало кто обо мне знает. Только самые близкие…///