«Апокалипсис в быту. Поэтика неостранения у Андрея Платонова» Ольги Меерсон
Про то, почему страшное у Платонова так обыденно, какой нравственный выбор вынужден делать читатель, и что мы можем узнать о Платонове-человеке из его произведений

Этой зимой я читала прозу Андрея Платонова. Многое прочесть полностью не смогла, выкидывала куски, бросала, потому что сталкивалась со слишком сильными, непереносимыми для меня переживаниями и прямо-таки не могла ворочать эти махины внутри. Не за что было зацепиться в бурном потоке действий; ни герои, ни рассказчик не позволяли достаточно к ним проникнуться, чтобы сопереживать.
Хоть как-то провернуть (переварить) мне удалось «Происхождение мастера» (начало «Чевенгура») и «Джан».

После прочтения возникло очень много вопросов. Кто такой Андрей Платонов? Кем он был и как ему это в голову пришло что он хотел этим сказать?
Я обратилась к его письмам (вот здесь сайт, можно прочитать по одному письму к жене, в Госиздат и по работе, чтобы удивиться, насколько все понятно, обыденно и современно… даже у Андрея Платонова, даже 100 лет назад).

Письма я почитала, но и после писем ничего здесь не написала, потому что собраться и что-то внятное сказать не смогла.
Решила оставить эту тему и пообщаться, расспросить вас, кто для вас Платонов и что вам у него да как))

И вот совершенно внезапно в руках моих оказалась книга «Апокалипсис в быту».
Да понятно, что я б её взяла из-за названия! Уж очень-очень близко к моему любимому мужеству заваривать чай!))

Книга хоть и компактная, но сложная и основательная. Я матчасть не знаю, поэтому половины уловить не смогла. Но то, что уловила, впечатлило.

Говорить о книге, рассказывающей о книгах очень сложно. Я решила показать много цитат, все они в комментарии к посту (здесь не поместились).

Все, что понравилось, не перецитировать. Поэтому просто упомяну: в книге есть разборы примеров языковых подмен, философских и религиозных подтекстов.
Там просто вау!
Например, необыкновенно спокойная реакция у раскулачиваемых объясняется тем, что эти фрагменты написаны как православный литургический текст, а он включает лишь инструкции, что делать, а не что чувствовать.
Или как неостранение достигается тем, что рассказчик фиксирует все post-factum, протокольно.
Или про то, как герои Платонова спорят с Платоном.
Или про то, как непонятный, странный и нелепый образ бочки с поющей женщиной в поле отсылает к зверским расправам над кулаками.

В общем, если у вас тоже было вопросы к Платонову или вы любите покопаться в пасхалках и поискать спрятанные в тексте сокровища, книга вас очень порадует.
Обязательной же для чтения её точно не назовешь.

Пожалуйста, расскажите, читали ли что-то у Андрея Платонова? Запомнился? Какие впечатления оставил?

Иллюстрации: портрет Андрея Платонова и портрет «из овощей» Джузеппе Арчимбольдо (с которым Ольга Меерсон сравнивает текст Платонова, и это одна из двух цветных вклеек в книге Апокалипсис в быту).