«На улице Дыбенко» Кристины Маиловской
Про травму и тьму

Начну с предостережения: эта книга очень мрачная. Она подробно и без купюр описывает явления маргинальные: алкоголизм, наркомания, преступность, насилие. Конечно, здесь играет притягательность отвратительного, но это все спецэффекты от травмирующего влияния на психику, пусть и не всегда осознаваемого.
И читая такое, мы берём на себя риск разбередить внутри какие-то свои раны, трогать которые не хотелось бы.

Книга читается как автофикшн. В главной героине узнаются черты автора: образование, внешность, корни. Я посмотрела интервью, в нем Кристина не отрицает того, что работала со своей историей, но степень совпадения судьбы своей и героини не раскрывает. Оно и понятно, история шокирующая.

Кира не может даже себе в двух словах ответить, кто она: история семьи запутанная, родины у неё нет, матери она не нужна, отец сбежал от бандитов и она выживает одна в Волгограде 90х. Живет у слепой старушки, учится на филфаке и подрабатывает то в детском саду, то в ночном ларьке.
Длинные страницы безнадеги Волгоградской сменяются еще более депрессивными страницами следующего этапа жизни Киры в Петербурге. Страшный своей документальностью рассказ о жизни с наркоманом, созависимости и безнадеге.
Пересказывать дальнейших перепетий не буду, только скажу, что даже здесь есть, куда поднять ставки.
История рассказана на одном дыхании, на одной мастерски взятой ноте глухой тоски. Спасение в конце — достаточно схематичное, не сказала бы, что оно приносит облегчение. Голливудского «фух» в конце ужастика не происходит. А нечего тут, это же наша хтонь.

Книга страшная своей откровенностью. Но, если говорить о литературности, я снова и снова задаюсь вопросом о грани между терапевтическим письмом и большой литературой.
Удается ли автору переработать травматичный опыт через историю героини? Этот вопрос не кажется мне этичным.
Лучше так: удалось ли мне как читателю увидеть в истории героини что-то большее, чем череду жутких событий?
К сожалению, нет. Я не увидела героини, её решений. Не увидела какого-то ядра, позволившего ей пройти через все. Живучесть героини осталась для меня загадкой, вся её жизнь — стечением внешних обстоятельств.
Какая для меня Кира? Неизменно слабая, хрупкая и уставшая. Её жаль как жалеют котенка. С неё нечего спросить.
Может быть, мне не удалось разгадать, какой вопрос исследует автор. Потому что я услышала только что-то вроде «Ну как же так? Почему мир таков?».

Может быть, увидеть силу героини мне помешали мои проекции, кто знает.
В 90е я, кстати, жила под Волгоградом. А в конце 2000х — на той самой улице Дыбенко. Нет, всего описанного я не видела, я младше героини на решающий десяток лет, но дух мест она передала очень точно.
Правда, и здесь нужна оговорка: точно, но однообразно. Потому что оба города действительно бывают такими. Но не только. Даже Волга в Волгограде появляется мельком и спустя полкниги.

В итоге, «На улице Дыбенко» — это мощный, талантливый, впечатляющий, но опасный текст. Это книга-травма, книга-триггер. Её литературная ценность для меня осталась под вопросом: за чередой жутких событий я не разглядела силу, развитие или смысл, выходящий за рамки констатации ужаса. Это путешествие в темноту без компаса. И отправляться в него стоит, только имея внутренний прочный фундамент, иначе эта хтонь может затянуть надолго.