«Жизнь без психзащит» Часть 5. Проекция

Проекция — это способ отгородиться от сложно переносимых переживаний, не замечая их в себе, но замечая в других. Например, нервничают все, но мне так не хочется видеть себя дрожащей и неуверенной, что я фыркаю: «вот это все разнервничались, конечно, слабаки!». По-моему, проекция отлично описывается сентенцией из Евангелия «смотришь на сучок в глазу ближнего твоего, а в своем глазу бревна не замечаешь».

Когда полномасштабное вторжение России в Украину только началось, самым сложным коктейлем из сильных чувств во мне было сочетание:
• ужас от ненависти и насилия
• и ненависть и желание насилия, которые рождаются в ответ.

Получается такой Уроборос: кровавая змея, кусающая себя за хвост и разгоняющаяся огненным колесом с холма.

Я довольно быстро заметила, что проецирую эти сильные разрушающие чувства. То на окружающих (все кругом утопают в ненависти, а я добряк), то исключительно на нападающую сторону (иметь агрессию, приводящую к насилию, плохо, значит, она может быть только у той стороны).

Лол, конечно, но мне такая проекция по характеру не подходит и быстро разваливается: я человек агрессивный и в образе агнца у меня торчат волчьи уши из-под кудряшек. Ирония в том, что большую часть жизни я была еще и превентивно агрессивна (если бы я не напала первой, на меня бы напали раньше). Так просто не попроецируешь, короче.

Когда мне удалось ответственно присвоить себе всю свою ненависть и весь объем желания убивать, который во мне поселился, я почувствовала замечательную свободу выбора, как будто окончательно сгинули все культурные табу. Много раз уже об этом писала, но повторюсь.

Убийство перестало быть грехом, чего-то, чего нельзя желать или нельзя сделать. Можно. Просто не хочется жить в мире, где люди вот так решат проблемы, чувствуют себя в небезопасности и ждут дубины по голове из-за угла. Хочется жить в мире, где есть мирные способы решения конфликтов и мы готовы над ними сообща работать, чтобы чувствовать больше доверия и безопасности. Но не потому, что «нельзя». А потому что у меня вот такое предпочтение.

Точно так же, как с агрессией: я стараюсь воздерживаться от насильственных действий, если их можно избежать, потому что хочу, чтоб работали другие инструменты. А не потому, что нельзя быть агрессивной или я не могу себе этого позволить.

Вообще есть, конечно, и у меня и у других людей тенденция приписывать своё неудобное другим. Поэтому в исследовательских целях я начала обратную операцию интроецирования всех встречающихся на войне страшных состояний — из спротивного интереса. То есть встретив на войне что-то ужасное и возмутительное, я пробовала разместить эту жестокость, мстительность, подлость, ярость, беспомощность, страдание, деградацию, униженность итд — внутри себя.

Я представляла себе ситуацию «а что если я тоже такая и чувствую так?». Я внимательно вчитывалась в репортажи и интервью всех, кто попадался, всматривалась в фотографии и видеосъемки — и старалась вчувствоваться в их опыт и пропустить через себя.

В таких медитациях я смогла побыть одновременно агрессором и жертвой, живой и мёртвой, жестокой и милосердной, садистом и альтруистом. Я чувствовала себя и тем, кто стреляет, и тем, кого убивают, и пулей, безразлично летящей в воздухе, и землей, в которую падает бездыханное тело. Мир как будто стал четырехмерным. Вся гадость людская и все благо содержались во мне, как неоплодотворенные яйцеклетки. И я увидела то же в каждом человеке — в каждом человеке бездна потенциала. И во мне.

Это было довольно больно — дать себе почувствовать всё самое страшное и дурное и жалкое и страдающее, чем могу быть я, как и каждый человек. Оказалось, к этому меня в свое время подготовили христианские медитации: у ортодоксальных мистиков очень в ходу такое себе мазохитстское духовное смирение — очень кстати пришлось.

А как вы реагируете на встречу в других с тем, чего ну никаааак у вас самих не может быть?

Блин, всё никак не дойду до рассуждений об интроекции. В другой раз расскажу!