Неизмеримость страдания

«Каково тебе слушать о моих проблемах, когда ты под обстрелами, а у меня всего лишь...» — такой вопрос часто задают мне клиенты, живущие в странах, где нет войны. Я понимаю его интеллектуально, но он всё равно меня удивляет. Разве можно измерить страдание и определить его ранг и относиться как-то по-разному в зависимости от положения в иерархии?

Но в дискуссиях под прошлым постом тема сравнений размеров страданий оказалась весомой. Давайте обсудим!


Многие рассуждали о том, почему не комментируют и не пишут в личку, встречая опыт людей на войне. Писали, что когда сталкиваются с этим тяжелым опытом, то сами переживают душевные муки, которые могли бы выразить, — но они мол так малы по сравнению с тем горем, к которому хочется обратиться, что стыдно сказать что-либо вслух.


Другие упрекают меня в том, что я преувеличиваю свои чувства, ведь мои страдания не сравнятся с теми, что испытывают военные на передовой и в плену, как я могу чувствовать и выражать так много горя?


Третьи вообще замирают в ощущении отсутствия права на какие-либо чувства в тени тех ужасов, которые творятся с другими людьми.


Для меня в этой дискуссии стала вырисовываться какая-то общественная Пирамида Страдания, где каждому важно точно измерить количество своего горя и занять верное место в иерархии, на каждой из ступеней которой позволено определенным образом чувствовать, выражаться и проявлять себя.


Я вполне понимаю стремление к упорядочиванию и иерархии: у многих людей есть психологическая потребность в такой структуре и внутреннем ощущении порядка. Это помогает справляться с хаосом чувств и ощущений и даёт ориентиры тогда, когда опираться на свои ощущения по какой-то причине сложно.


Но мне самой не близки иерархии эмоциональной уместности. Для меня человек — существо в первую очередь не социальное, а психическое. А психика — это хотя и спонтанно структурированный, но хаос. Эта природа во всей её фрактальности. Течение опыта, которому невозможно приказать и дать инструкцию.


Этот удивительный мир субъективного переживания — неискоренимая правда, хотя и правда субъективности. Мы чувствуем то, что мы чувствуем — и это конечная реальность нашего опыта, встраивается ли она в чужие правила и наши убеждения или нет.


Но самое интересное тут — это парадокс уникальности и универсальности. Каждый из нас — уникальная точка в пространственно-временном континууме. Нет такого же отпечатка пальца, такой же сетчатки глаза и рисунка мозговых извилин, как у тебя. И так же нет такой же жизни и опыта — чисто математически это невозможно. Говоря строго, мы не можем познать и понять опыт другого человека в его полноте.


При этом уникальное переживание каждого из нас строится на универсальной биологической архитектуре нервной системы. Мы извлекаем субъективный опыт из биологического существования одним способом.


Стресс имеет один механизм у крота, кота, ребенка, взрослого, мужчины, женщины и многогендерного фурри. Разбитое сердце отражается в болевых узлах мозга одинаково у подростка и старика, чернокожего и белокожего, богатого и бедного. Страх отвержения одинаков на любом языке мира.


Всё живое желает жить. Всё живое боится смерти. Всё живое страдает — и страдает одинаково по своей природе.

⬇️