Tatyana Cherkashina

34 года назад, 29 марта 1989 г. в «Литературной газете» были опубликованы первые результаты легендарного опроса читателей, проведённого первым ВЦИОМ

«Большинство колеблется между надеждой и тревогой. … Свое положительное отношение к переменам … последнего времени люди чаще всего связывают с расширением гласности, обретенной свободой слова, волеизъявления. ... Среди трудно изживаемых пороков нашего обществе чаще всего фигурируют коррупция, пьянство, спекуляция, воровство (50,6%). Больше половины респондентов (58%) считают позорной нашу техническую отсталость. … Следующая солидная группа ответов касается явления, известного … под названием «диктатура троечников». … А каковы пути преодоления экономических трудностей? На первое место среди всех ответов вышло предложение резко сократить военные расходы (71,2%). Это единодушие знаменует собой решительный отход от так называемого «оборонного сознания», происшедший буквально за последние годы».

Статья в архиве ЛГ, с. 12

#листаястарыеанкеты

Коллективный респондент RLMS хорошо чувствует динамику жилищного рынка

RLMS, – насколько мне известно, единственное открытое всероссийское обследование, в котором респондентов просят дать денежную оценку своей собственности. Правда, только одного объекта – основного (занимаемого) жилья. Но задают этот вопрос с 2000 года. Если сравнить темпы роста «самооценки» стоимости 1 кв. м квартир городских респондентов с ценами на вторичном рынке (по фактическим сделкам) по данным Росстата, они практически совпадают.
(По методике Росстата наблюдение охватывает только городской жилищный фонд, рынок коттеджного и деревянного жилья в наблюдении не участвует. Расчеты на данных RLMS также выполнены только для городских квартир.)

Источники: Росстат, RLMS

"Преимуществом предлагаемой методики является возможность учёта широкого спектра показателей официальной статистики, представляющих объективную характеристику уровня жизни людей".

Каждый раз читая про "объективное" в связке с измеренным объективно впадаю в недоумение. Особенно когда речь про доходы, сообщенные респондентами в опросе. Что заставляет называть всё это "объективным"?

В статьях о панельных исследованиях богатства (wealt) домохозяйств не в центре, но присутствуют примеры, как реализуется «бережное отношение к респондентам», желание установить с ними долгосрочные, доверительные отношения.

К примеру, в German Socio-Economic Panel (SOEP) модули с вопросами о собственности домохозяйств присутствуют не в каждой волне. В 2012 г. SOEP была дополнена новой подвыборкой, однако вопросы о богатстве были удалены из вопросников для «панельных новичков», «чтобы не ставить под угрозу желание принять участие в опросе SOEP, задавая довольно деликатные вопросы в самой первой волне».

Или попытка скорректировать данные, собранные в американском Health and Retirement Study (HRS). Сперва сравнили ответы о стоимости отдельных активов и совокупном богатстве домохозяйств в 1998 и 2000, выбрали те из них, данные которых существенно отличались между волнами, и весной 2001 обратились к ним с просьбой объяснить или исправить эти расхождения. Но какую разницу в двухлетней стоимости активов считать существенной?

«Мы не хотели рисковать будущим сотрудничеством с респондентами и беспокоить их тривиальными изменениями активов или существенными изменениями активов, которые легко объяснимы. [После обсуждений] был установлен минимальный порог для изменения компонента богатства в размере $50 000, чтобы разница его стоимости [между волнами] подлежала сверке. Кроме того, мы не хотели беспокоить респондента согласованием очевидных изменений в активе, которые являются результатом просто изменений в классификации актива. Например, часто случается, что респондент определяет актив как ферму в одной волне (возможно, потому, что он посадил немного кукурузы) и как недвижимость в следующей волне (возможно, потому, что он рассматривает возможность выделения земли под застройку). Это привело бы к значительному увеличению недвижимости, компенсируемому значительным снижением заявленной стоимости фермы. По этой причине мы установили пороговое значение для совокупного изменения богатства в размере $150 000, т.е. абсолютная величина изменения совокупного чистого богатства домохозяйства от волны к волне должна составлять больше этой суммы, чтобы домохозяйство участвовало в сверке».

Кстати, response rate в опросе-сверке составил 91%, и кроме смерти респондентов (1,8%), невозможности их найти в течение запланированного полевого периода (3,4%), болезни или нарушений когнитивных функций (1,6%), другая основная причина недостижимости – «просто не успели» провести интервью в запланированные сроки. А в целом исследование 2001 стало апробацией reactive-dependent interviewing, которое использовали в HRS уже в 2002. Респондентов сперва спрашивали о стоимости активов без использования прошлых записей, а затем, в конце интервью, сверяли только что собранные и предварительно загруженные данные о стоимости активов, сообщенные в предыдущей волне. И просили прокомментировать, если разница оказывалась существенной.

🤬 Когда решила почитать свежий номер «Вопросов статистики» …

«В статье акцентируется внимание гражданского и профессионального научного сообщества на содержании, особенностях и огромной опасности современных ментальных войн, ведущихся с использованием методов и приемов информационно-статистического воздействия. … Показаны роль, место и возможности использования статистики и статистических данных в процессе реализации ментальных спецопераций, направленных на подмену мировоззрения, слом традиционных ценностей и разрушение государственного суверенитета фактических и потенциальных противников без использования обычных вооружений. … необходимости обеспечения ментальной безопасности, … повышению статистической грамотности населения, формирующим предпосылки для успешного противодействия информационным диверсиям, направленным на разрушение исторических скрепов и традиционных ценностей российского общества.
… когда стоит задача уничтожения государственности и суверенитета имеющегося социума, то крайне важно просто и наглядно доказать на цифрах, что будущего как раз и нет. Как это сделать? Начать, видимо, нужно с того, чтобы дискредитировать деятельность статистического ведомства, в нашей стране – Росстата. … даже косвенный «наезд» на государственную статистику представляет прямой «наезд» на само государство, ментальность которого должна быть разрушена любой ценой.
… на ментальном фронте все средства хороши. И если уже ранее были посеяны зерна сомнений насчет адекватности любых данных Росстата, то почему бы уверенно не сослаться на цифры так называемых «альтернативных» источников (социологических опросов, материалов зарубежных центров, оценок экспертов и т. д.), которые практически всегда отражают более низкий уровень доверия к власти, более глубокие провалы экономики, более масштабные размеры безработицы и нищеты и т. п. Правда, при этом за кадром остаются сугубо профессиональные вопросы о принципах сбора, репрезентативности и т. д. информационных массивов, претендующих на истину в последней инстанции. Но это уже мало кого интересует, так как разбор полетов заведомо ориентирован на посадку на конкретном аэродроме, где прежней Родины не существует».


Карманов М.В. Статистика как инструмент ментальных войн. Вопросы статистики. 2023; 30 (1): 52–57.


Приготовиться к статистическому ресентименту и административным и уголовным наказаниям за «статистические фейки»?

Пример, как разложить по полочкам необъятное и многогранное, – обзор концепций качества данных, структурированный по «дисциплинарному происхождению» идей и инструментов. Вклад социальных наук в этот набор – общая ошибка исследования.

Сегодня стало почти консенсусом «пользовательское» понимание качества данных, поэтому из сказанного о перспективах выделила бы три тезиса:
1⃣ восприятие качества данных так же важно, как и фактическое качество данных («Привет, Уильям Томас!»);
2⃣ оценка качества данных, сбор которых не контролируется исследователями (например, административных) должна осуществляться в трёх hyperdimensions of data quality: источник (в т.ч. доступность), метаданные (наличие и качество документации о данных) и данные (охват, пропуски значений переменных, точность);
3⃣ современные условия требуют, чтобы в параметры качества данных включали конфиденциальность, безопасность и комплексность (complexity).

🤫 Лицо, проводившее анкетирование, не болтай!

1967. Анкета работника сельского хозяйства от Всероссийского НИИ организации и оплаты труда в сельском хозяйстве:

Лицам, проводившим анкетирование, запрещается сообщать кому-либо содержание анкеты

И насколько намеренным был переход в преамбуле от обращения к третьим лицам? «Уважаемый товарищ! … прочитать анкету и ответить на ее вопросы. Обобщение ответов … позволит сделать рекомендации об условиях жизни и труда кадров сельского хозяйства [т.е., ваших], обосновать возможные пути повышения эффективности их [т.е., вашей] хозяйственной деятельности».
А ещё интересно было бы узнать, сколько работников сельского хозяйства ответили, что имеют «опубликованные научные и популярные работы» и зачем их об этом спрашивали:

– У Вас есть опубликованные научные и популярные работы?
– Нет, у меня есть тяжелый ручной труд.

#листаястарыеанкеты

Фрагмент из методического отчета о третьей волне Household Finance and Consumption Survey (HFCS), которое проводится в странах еврозоны.

Выделенный столбец – доля домохозяйств из числа владеющих основным жильём (Household main residence), для которых есть данные о его стоимости. Хотя в тексте и пишут, что «за немногими исключениями… они собраны в интервью», в примечаниях указано, что «собранные наблюдения включают полученные из административных источников». Пока не нашла в отчете, каков масштаб вклада каждого из источников – опросного и административного – в отдельных странах, кроме Финляндии: в её случае все данные административные.
Но на фоне этих данных четверть респондентов семейной анкеты нашего РМЭЗ, которые не могут назвать стоимость своего жилья, – это «всего лишь четверть».
А из последних столбцов можно узнать, что самое дешёвое жилье – в бывших соцстранах.

The household finance and consumption survey: methodological report for the 2017 wave. ECB statistics paper series no 35. 2020.

С удивлением для себя обнаружила материалы из архивных фондов ЦБ РФ – как этот архив не появлялся раньше в моих информационных поисках? Разнообразные документы о денежном обращении и денежных реформах в СССР, в том числе об обмене в 1991-м, балансы денежных доходов и расходов населения за весь советский период, чего не найти ни в каких советских стат. сборниках. Внутри архива удивительного не меньше: например, как пытались опросными методами изучать сберегательное поведение, чему посвящен почти весь выпуск 8.

От первого найденного упоминания, что в 1974 «… по мнению Правления Гострудсберкасс СССР, проводить их [опросы вкладчиков] не следует, так как они могут привести к нежелательным последствиям», до пробного опроса в 1977, проведённого ЦНИЛС Центросоюза, результаты которого использовались для того, чтобы всё-таки убедить ЦСУ включить вопросы о сбережениях в бюджетные обследования. ЦСУ согласилось только в 1981.

А в это время в Эстонии вопросы о сбережениях задавали участникам потребительской панели (к 1978 г. она существовала уже пять лет, было проведено около тридцати опросов). И вот это упоминание о потребительской панели в 1970-ые – самое неожиданное, хотя, как оказалось, это не единственный пример исследования сбережений в Прибалтике в то время.

#листаястарыеанкеты #архивЦБ

Публичный политический дискурс: когда затухают разговоры о собственности, начинаются разговоры об ипотеке

Частотность слов на 100 тыс. в стенограммах официальных выступлений российских президентов, протоколах встреч, интервью, а также в статьях, написанных для СМИ, опубликованных на сайте kremlin.ru.

Источник

В те времена, когда Scopus был ещё доступен, поиск публикаций о неравенстве по богатству привёл к этой статье:

Korom P. A bibliometric visualization of the economics and sociology of wealth inequality: a world apart? // Scientometrics (2019) 118: 849–868.

Филипп Кором, отобрав в WoS экономические и социологические публикации о неравенстве по богатству, выясняет, а на кого ссылаются исследователи из каждой дисциплинарной области. И заодно группирует наиболее популярные цитируемые тексты в тематические кластеры. В итоге:

✅ «Социологи цитируют экономистов, а не наоборот». Если и есть междисциплинарный обмен, то он односторонний: социологи опираются на работы экономистов, экономисты игнорируют социологов (в этом исследовательском направлении).
✅ Причины «ограниченного восприятия социологических работ в экономике», по-видимому, не столько в расхождении исследовательских интересов (тут как раз есть пересечения), сколько «в математике»: «социологическая литература не опирается на математические модели, которые являются «золотым стандартом» в экономике».
✅ Объединяет социологов и экономистов интерес к межпоколенной передаче собственности и богатства, накоплению богатства в контексте жизненного цикла.
✅ Между социологами и экономистами, которых интересует неравенство по богатству, есть три «моста» – авторы, работы которых популярны у представителей обеих дисциплин: (1) Эдвард Н. Вольф (Edward N. Wolff); (2) Лоуренс Дж. Котликофф, Франко Модильяни, Уильям Г. Гейл (Laurence J. Kotlikoff, Franco Modigliani, William G. Gale); (3) Томас Пикетти.

И как раз от Пикетти исходит больше всего критики в адрес ортодоксальной экономики.

Подробнее и с картинками – по ссылке.

Ничего не меняется

В книге «Есть мнение!» параллельно с результатами опроса в «Литературной газете» представлены результаты опроса «Общество-88 – Общество-89» («по модели всесоюзной выборки ВЦИОМ», февраль 1989), часть вопросов в котором была аналогична газетной анкете. Один из общих вопросов: «Укажите три, на Ваш взгляд, важнейших для нашей страны события 1988 года». 19% респондентов пресс-опроса выбрали вариант «снятие лимитов на подписку», во всесоюзном опросе – в два раза меньше. Кто-то помнит про лимиты на подписку в 1987-1988?

Вот фрагмент, в котором авторы интерпретируют эти результаты. Замените в нём печать, органы печати, популярные издания, газеты, «введены лимиты» на интернет, Телеграм, популярные ТГ-каналы, каналы, «заблокирован Телеграм»:

«…Во-первых, опрошенные по всей стране гораздо сильней ориентированы не на печать, а на телевидение: 64% респондентов по стране назвали наиболее надежным источником информации центральные телепрограммы, тогда как центральные газеты – лишь 47% (среди аудитории пресс-опроса распределение обратное – соответственно 45 и 59%). Во-вторых, за последние годы произошло резкое размежевание читательской аудитории: она дифференцировалась в соответствии с идейными позициями и программами тех печатных органов, которые читатели регулярно видят, выписывают и т.д. … когда была предпринята административная атака на гласность и чисто ведомственным диктатом введены лимиты на наиболее популярные издания, эта акция сильней всего ударила по потенциальной аудитории именно перестроечных изданий…».

Кстати, среди ответивших на анкету в «Литературной газете», 60% были с высшим образованием, 7,7% имели учёную степень; во всесоюзном – 16,4% и 0,7% соответственно. Жители сёл, небольших городов составляли 29,4% респондентов пресс-опроса и 62,3% – всесоюзного.

При всех социальных, территориальных, демографических различиях выборок результаты совпали в отношении самого важного события 1988 года – начало вывода войск из Афганистана (63% во всесоюзном опросе и 56% в пресс-опросе).

Есть мнение! Итоги социологического опроса / Общ. ред. Ю.А. Левада. М.: Прогресс, 1990.

#листаястарыеанкеты

34 года назад, 1 февраля 1989 г., с анкетой «Как Вы думаете?..» к читателям «Литературной газеты» обратился Всесоюзный центр изучения общественного мнения, первый ВЦИОМ. Опрос уникальный и легендарный.

ВЦИОМ получил в ответ более 190 тысяч анкет (3% от тиража газеты), вместе с ними – почти 10 тысяч писем. Желание высказаться и быть услышанным – колоссальное, не знаю других социологических опросов с подобным добровольным охватом. Первые результаты были опубликованы уже через два месяца, а более подробные – через год в книге «Есть мнение!»
Если подходить к формулировкам из анкеты с требованием нейтральности, есть, что критиковать, к примеру, «вырождение народа»; или «коррупция, пьянство, спекуляция, воровство» в одном варианте ответа на вопрос «В чем причины наших сегодняшних трудностей?» Та самая попытка написать анкету «житейским» языком? Не только ожидание искренности в ответах, но и попытка быть откровенными, прямолинейными в вопросах – «Наконец-то нас стали о деле спрашивать».

#листаястарыеанкеты

Сколько загранпаспортов оформили граждане РФ?

В 2022 было оформлено 5413374 загранпаспорта. Это максимум за последние шесть лет.

В предыдущие годы минимальное количество паспортов оформили – что ожидаемо – в 2020 (2698374), максимальное – в 2018 (5057753); в остальные годы: в 2017 – 4260118, в 2019 – 4760267, в 2021 – 3892586.

В 2022 «сломалась» закономерность прошлых лет, когда после летнего пика с начала осени оформление загранпаспортов шло на спад. Но рекордными остаются июль и август 2018: в эти месяцы оформляли более 600 тыс. загранпаспортов.

Из выданных в январе-ноябре 2022 загранпаспортов 64,8% были нового поколения (за эти же месяцы 2021 – 62,4%).

Источник данных: МВД РФ https://мвд.рф/dejatelnost/statistics/migracionnaya

Современные масштабы gated housing по данным Росстата

В первой волне КОУЖ в 2011 «домофонизация» многоквартирных домов в городах-«миллионниках» была уже стопроцентной, в среднем для всех городских домохозяйств из многоквартирных домов – 82%; к 2020 выросла до 91%, рост обеспечен жителями малых городов. На наличие «систем охраны придомовой территории» также чаще указывают горожане из «миллионников». Доля живущих в «охраняемых» домах выше, если дом построен до 1920 или после 2012 (хронологические интервалы в кодировке Росстата).
ОБДХ смотрит на составляющие гейтинга через расходы домохозяйств. В 2021 78% городских домохозяйств, живущих в многоквартирных домах, платили за «запирающее устройство, домофон», 3,5% – за сигнализацию, 5,3% – за «консьержку, сторожа, охрану».

Упомянутые обследования – по месту жительства по адресной выборке жилищ, поэтому не возьмусь обсуждать, насколько они отражают закрытость жилых пространств, а насколько – способность интервьюеров Росстата попасть в закрытые пространства.

В текстах, так или иначе касающихся массовой собственности в России, не в центре, но присутствует сюжет «закрытия» жилых пространств. Конечно, как бы интересно ни говорили о гипертрофированной «заборности» в России, заборы, ограждения, контролируемые «точки входа» в жилые пространства не есть сугубо российская особенность. Но «постсоциалистические» страны с массовым «многоквартирным» наследием и неформальностью 1990-х дали новые примеры поступательного, планомерного и, похоже, необратимого закрытия полуприватных пространств, которые не укладывались в теоретические рамки gated communities, и для которых возникло зонтичное понятие gated housing.

Не сказала бы, что о gated housing в России написано много, но этот очень немногочисленный пул российских социологических публикаций, в которых так или иначе затронута закрытость жилых пространств, можно разделить на три группы:
1⃣ о закрытости жилых пространств как барьере в сборе данных, о домофонах и кодовых замках как олицетворении начала конца квартирных опросов;
2⃣ о закрытых посёлках, коттеджных или малоэтажных, вокруг крупных городов как проявлении субурбанизации;
3⃣ об исследованиях в отдельных городах с попытками оценить масштаб закрытости жилых и придомовых пространств, определить источники инициативы и мотивацию закрыть подъезд или двор от «чужих».

В последнем случае исследователи делают в чем-то парадоксальный вывод, что домофоны и заборы вокруг многоквартирных домов (и другие признаки гейтинга), появившиеся по инициативе жителей, – это проявление «внутридомовой» солидарности, что закрытие внутридомового и придомового и дворового пространств – «самый масштабный пример неполитической гражданской самоорганизации населения со времен перестройки», что забор – это маркер территории коллективной инициативы и ответственности.

В этом плане постсоциалистические страны в 1990-е – начале 2000-х показали, что механизмы «gating machine» могут быть иными по сравнению с «классическим» американским вариантом: гейтинг начинается с фрагментарных личных или коллективных инициатив, девелоперы подключились к созданию закрытых городских территорий позднее.

Самые ранние данные не про отдельные города, а всероссийского масштаба, которые получилось найти, – опрос ФОМ в марте 1999. В нём лишь один признак gated housing – наличие у 5% опрошенных «кодового замка на двери подъезда, домофона». Но в Москве «уровень домофонизации» уже тогда был 45%, в других мегаполисах – 3%.